Цитаты в теме «улица», стр. 35
Гуляю каждый день с ребенком по одну маршруту — мимо старого девятиэтажного дома. И каждый день во дворе вижу сидящего на лавочке бородатого старичка в неизменной коричневой засаленной куртке и старых тренировочных штанах. Уже полгода почти гуляем там, а он всё сидит. Думала — бомж, но нет — здороваются с ним бабульки, заходит периодически в подъезд. А вчера встретила его — еле ковылял мне навстречу, держась за ограждение клумб. Зашли с ребенком в магазин и минут через 15 возвращались обратно. Смотрю — старичок сидит опять на своей лавочке около подъезда и ест свежие яблочки — Антоновку! — запах на всю улицу. Ну — ест и ест. Я - в ближайший киоск, спрашиваю про яблоки свежего урожая, ребенку, значит, прикупить тоже — нет и в этом году еще не было, обошла все фруктово-овощные киоски в районе — свежих нет. А яблоневый сад, к слову, в 2х километрах от дома старичка, да и там зрелых нет, специально сегодня сходила. Сегодня хотела спросить у него где взял, но не слышит он — глухой.
На этой улице день начинается с чашки кофе. Некоторые пьют его, вспоминая давнего любовника; некоторые наливают его, думая о начальнике, которому они должны врать; другие потягивают его, размышляя о мужчине, в которого, возможно, влюбились.. Но одной женщине в это конкретное утро эту чашку кофе придется подождать, потому что она обнаружила, что у соседки неприятности, она идет помочь не только потому, что это доброе дело, но и потому, что это единственный для нее способ попросить прощения. И как только ее простят, день начнется.
А на улице снег с дождём —
Вперемешку печаль и радость.
Сердце — шепотом: «Переждем,
Отодвинем на время старость».
Мыслям грустным — мой сон виной,
До сих пор храню ощущения,
Как к ладошке моей щекой
Прикасался, тая смущение.
Сон растаял, как этот снег,
И пролился, как дождь, слезами.
Дорогой ты мой человек,
Почему так случилось с нами!
Вот бы встретиться нам, когда
Были молоды и свободны —
И далёкие города
Не помеха, когда влюблён ты.
Я б счастливой тогда была,
Вышивала б узор цветистый
С белой нитью скользит игла
Снова снег смотри чистый-чистый.
Давай мы с тобой поиграем в любовь?
Наденем костюмы, привычные маски.
Сценарий известный, понятен без слов,
Судьба на палитру нам выдавит краски.
Красиво всё будет, наш замысел прост —
Вселенского счастья лучистая нежность
Меж нашими душами выстроит мост,
Ведущий в любви колдовскую безбрежность.
Потом всё пройдет. И придут холода
Продрогшие плечи под кофточкой тонкой,
И взгляд, застывающий корочкой льда,
Ноябрь заметает, сорвавшись, поземкой.
Останется только любимый мотив,
Который тебя мне напомнит случайно,
Да улицы, парки, аллеи, мосты,
Когда-то за нами следившие тайно.
***
А дальше и это все станет неважным.
Тогда мы совсем позабудем друг друга.
Подхватит нас жизнь, как кораблик бумажный,
И снова, и снова завертит по кругу.
Вот новая встреча уже на пороге,
Опять мне маячит иллюзия счастья.
Ну что ж, я готова, расписаны роли.
Сценарий другой предлагает участие.
Любовь влияет на погоду. На улице дождик, вы маетесь, просматривая записную книжку в своем мобильнике. Наконец, доходите до фамилии женщины, о которой думали, и — оп! — нажимаете на зеленую кнопку и оставляете ей сообщение: «Я сидел и думал о тебе», и вот уже среди туч воссияло солнце, запели птицы под дождем, вы превращаетесь в законченного идиота, исполняете балетное па, улыбаетесь на манер Джина Келли (только лучше), и прохожие вокруг таращатся в изумлении.. На улице может быть минус двенадцать по Цельсию, но вы подыхаете от духоты просто потому, что услышали ее голос на ответчике.
Я вижу пятно стремительно тускнеющего неба, я вижу растущие вверх леса, я вижу мерно дышащий океан, хрупкий узор инея на оконном стекле, торжественный силуэт водопада, просвет молний, фары машин, высвечивающие одиноких потерянных прохожих, царственно медлительное движение ледников, разноцветные зонты на улицах, мёртвую птицу на земле, каплю росы на лепестке розы, ветер в твоих волосах И я соединяю всё в тугую вязь, в единый безусловный непререкаемый виток бытия, целостный, неделимый, который однажды я назову своей прожитой жизнью. В тот день, когда кто-то мне скажет, а я отчаянно, болезненно, безумно не захочу верить, что тот умирающий старик в постели — это я
Каждую ночь она засыпает одна. И лежа в кровати, обняв тонкой рукой подушку, она смотрит в окно, за которым падают листья на мокрый асфальт. Они падают бесшумно, но она слышит каждый удар листа о землю. Может быть, это удары её собственного сердца. И листопад превращается в странные, страшные часы, отчитывающее её время, её дыхание, и тьма за окном всё плотнее, и мир всё меньше, он становится крошечным, сжимаясь до размеров зрачка, он становится тесным, душным, а её сердце в нём — огромным, разрывая пространство, достигая мечтами самых дальних миров, оно стучит всё быстрее, всё более жадно глотает чужое тепло, всё отчаяннее ищет кого-то на тонущих в свете фонарей улицах городов, на тёмных тропинках забытых богом лесов, в гулкой пустоте степей и на томных влажных пляжах А вокруг всё быстрее падают листья, падают стены, падают звёзды, падает небо
Кто мы? Какие мы? Усталыми глазами впитывающие этот лживый свет экрана, в постоянном желании найти Что-то, чего тут давно нет. А за окном пустые улицы и теплый летний ветер. А за окном небо к августу и звезды все ярче с каждым вдохом. А за окном шелестят большие деревья и шелест этот все больше напоминает тихое пение. А за окном зажигаются огни вдоль дорог, уводящих далеко-далеко. А за окном любая мысль — свободна, любое чувство — осязаемо. А за окном эта ночь, сладкая, с оттенком горечи, нежно касается поцелуем близких и понятных ей обветренных губ. А за окном Давай выйдем на улицу. Давай найдемся снова, однажды потерянные на расстоянии пары шагов. И, я уверен, нам будет, что сказать друг другу.
Родное сокровище ценное, мамино,
Принцесса любимая, спит на подушке,
И спят ее светлые и кучерявые,
Блестящих волос озорных завитушки
Реснички дрожат, словно крыльями, бабочки,
И кнопочка-носик сопит еле слышно,
Какие же сны снятся доченьке-лапочке,
Наверное в платье красивом и пышном,
Она, как принцесса, шагает по улице,
И держит в руке разноцветные шарики,
Ей солнышко светит и небо не хмурится,
И туфельки ей подарили хрустальные
Желаю тебе моя милая доченька,
Не только во сне быть красивой и сказочной,
Пусть мамино сбудется точно пророчество,
Будь самой счастливою доченька-лапочка.
Алисон всегда оставалась женщиной; в отличие от многих английских девушек, она ни разу не изменила своему полу. Она не была красивой, а часто – даже и симпатичной. Но, соединяясь, ее достоинства (изящная мальчишеская фигурка, безупречный выбор одежды, грациозная походка) как бы возводились в степень. Вот она идет по тротуару, останавливается переходит улицу, направляясь к моей машине; впечатление потрясающее. Но когда она рядом, на соседнем сиденье, можно разглядеть в ее чертах некую незаконченность, словно у балованного ребенка. А совсем вплотную она просто обескураживала: порой казалась настоящей уродкой, но всего одно движение, гримаска, поворот головы, – и уродства как не бывало.
Родиться на улице – значит всю жизнь скитаться, быть свободным. Это означает случайность и нечаянность, драму, движение. И превыше всего мечту. Гармонию не соотносящихся между собою фактов, которая сообщает твоим скитаниям метафизическую определенность. На улице узнаешь, что такое в действительности человеческие существа; иначе – впоследствии – их изобретаешь. Все, что не посреди улицы, фальшиво, вторично – иными словами, литература. Ничто из того, что называют «приключением», никогда не сравнится с духом улицы. Неважно, полетишь ли ты на полюс, будешь сидеть на дне океана с блокнотом в руках, сровняешь один за другим девять городов или, подобно Куртцу, проплывешь вверх по реке и сойдешь с ума. Все равно, сколь бы волнующа, сколь бы нестерпима ни была ситуация – из нее всегда есть выходы, всегда есть изменения к лучшему, утешения, компенсации, газеты, религии. Но когда-то ничего этого не было. Когда-то ты был свободен, дик, смертоносен
Если дома висит картина,
А на улице мелкий дождик,
Если ты волосатый детина,
То не значит что ты художник
Если любишь букашек мучить,
Если к мухе с газетой тянет,
Что-то ищешь в навозной куче,
То не значит что ты ботаник
Если любишь царапать спину,
Если похоть в глазах искрится,
Если любишь ты сильно, сильно,
То не значит что ты тигрица
Если дома стоят иконы,
С грязных стен теплый взгляд бросая,
Если честь ты блюла исконно,
То не значит что ты святая
Но уж если не зная меры,
Сам устал от своих же придумок,
Если в пекло ломишься первый,
Сто процентов что ты придурок.
Напиши ему первой пока он висит on-line,
Пока за окном звенит январская вьюга,
Люди — дебилы, так просто теряют друг друга,
Теряют надежду, любовь, ну и все дела
А за окном намечается снежный слем,
Снежинки устроили тысячи революций,
Напиши ему первой, слышишь? И нет проблем.
Лишь пальцами нежными к клавишам прикоснуться
А он одинок, страдает, ну и т. п.
Втыкает в экран на призраки аватарок,
Напиши ему первой — сделай ему подарок,
Или отправь ему фотку с милым котэ
А мысли кружатся планетою по оси,
Душа — не ангина, сколько ни пей микстуры,
Сердце — не прога, даже великий Дуров
Оставит без обновлений, как ни проси
Кистью волшебной ложит декабрь мазки,
В три слоя красит белилом безлюдность улиц,
Пока стаи птиц из теплых краев не вернулись,
Напиши ему первой И не люби мозги.
Падают желтые, желтые листья,
Лето на улице, осень в душе,
Хочется счастья и опохмелится,
Но снова сижу и чешу Фаберже
Ходят прохожие, грубые, резкие,
И снова я сам затерялся в толпе,
Попасть под машину и даже повесится,
От безысходности хочется мне
Улыбки фальшивые, чувства из пластика,
В лицо свежий бриз, за спиной дикий смрад,
Стереть бы житуху резиновым ластиком,
И новый сначала начать хит-парад
Сбиваюсь с пути, натыкаясь на камни,
Шагаю сквозь смог в мир великого Джа,
Живу не по Библии, не по Корану,
В душе льется свет, за душой ни гроша
Шагаю по свету, за солнцем взлетаю,
И крылья горят все сильней и сильней,
Но лучше сгореть где-то около рая,
Чем жить в темноте до скончания дней.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Улица» — 934 шт.
