Цитаты в теме «ум», стр. 90
Он говорит мне: "Ты говоришь во сне.
Ты, что ни ночь – торопишься не ко мне,
Ты, что ни ночь – встречаешься с тем, другим,
И – хоть умри, хоть убей – остаёшься с ним!"
Я говорю ему: "Слушай, ведь это – сны.
В снах не найдёшь ни истины, ни вины."
Я говорю ему: "Не сходи с ума.
Что я там помню? Помню, была зима.
Помню... Ну что я помню? – Ладонь –
Плечо – взгляд под ресницами,
Господи – что ещё?...
Стоит ли биться, париться, жечь мосты,
Если сегодня, завтра и после – ты?
Если ни смысла нет, ни просвета нет?"
Он говорит:
"Ты всё ещё говоришь во сне"
Наверно, я сошла с ума!
Я за себя не отвечаю
Но точно знаю я сама —
Я по тебе до слез скучаю
Как бесконечен этот день,
А ночь его длинней стократно,
Гоню из сердца горя тень,
Но та, шипя, ползет обратно
Крадется тихо, будто вор,
Меня от сладкой дремы будит,
И шепчет, словно приговор:
«А он тебя совсем не любит!
Усвоить четко ты должна —
Что не жена, и не невеста!
Ему ты вовсе не нужна,
Ты для него пустое место!
Он далеко, в других краях,
А там найдутся и по-краше!
Ведь жизнь уже втоптала в прах
И стон любви, и счастье ваше!
Напрасно Бога не гневи,
Не льсти себя мечтой заветной,
С надрывом сердце не томи
Страданьем страсти безответной»
Но я угрозы не боюсь
И грубых слов не замечаю,
Я за любовь свою борюсь,
Я по тебе до слез скучаю.
Тебе не наскучило каждому сниться,
Кто с князем твоим горевал на войне?
О чем же ты плачешь, княгиня зегзица,
О чем ты поешь на кремлевской стене?
Твой Игорь не умер в плену от печали,
Погоне назло доконал он коня.
А как мы рубились на темной Каяле —
Твой князь на Каяле оставил меня.
И впору бы мне тетивой удавиться,
У каменной бабы воды попросить.
О том ли в Путивле кукуешь, зегзица,
Что некому раны мои остудить?
Так долго я спал, что по русские очи
С каленым железом пришла татарва,
А смерть твоего кукования короче,
От крови моей почернела трава.
Спасибо тебе, что стонала и пела.
Я ветром иду по горячей золе,
А ты разнеси мое смертное тело
На сизом крыле по родимой земле.
— Как исцелить эмоциональные раны?,- спросил ученик Мастера.— Вообрази, что попал на планету, где у всех совершенно иной тип эмоционального ума: общение друг с другом неизменно приносит там счастье, любовь и спокойствие. А теперь представь, что проснулся на нашей планете, но твое эмоциональное тело уже не будет изранено. Ты перестаешь бояться быть таким, каким ты есть на самом деле. И что бы кто ни говорил, как бы ни вели себя другие, ты уже не станешь принимать это на свой счет — боль исчезнет. Ты не будешь бояться любить, делиться сокровенным, раскрывать душу.
Как просто — уйти, и как трудно — вернуться.
Обратно. Назад. К истокам. Домой.
Засушливым летом. Вьюжной зимой.
От чар вечных странствий однажды очнуться
И, робкой рукой до ворот дотянувшись,
Застыть, ощущая странную боль
В груди. Ты желаешь встречи — с собой?
Приветствие тихо умрёт, не проснувшись
Я здесь. Я вернулся. Вы ждали скитальца?
Нелепый вопрос. Ненужный ответ.
Что хочешь услышать: Да или Нет?
Надежда замёрзла на кончиках пальцев
Бродил по задворкам. Стоял у престолов.
Рыдал и смеялся. Пылал и тлел.
Летел в небесах. Бежал по земле.
Но замер у двери, до боли знакомой
В один перекрёсток земные пути
Сольются, как реки. Ты это знал,
Когда, покидая себя, шептал:
«Как просто — Остаться, как трудно — Уйти»
Разве не видишь, какой я хороший?
Вместе гуляю, скучаю с тобой.
Вышел умом и характером тоже,
Даже оттенок у глаз голубой.
Совесть чиста, безупречные взгляды,
Мысли всегда забегают вперёд.
С кошкой дружу. Даже если не рад я,
Делим постель с нею ночь напролёт.
Верный, надёжный, люблю порезвиться,
Сумки я молча тащу за тобой,
Даже не смею я вслух материться,
Даже не требую шапки зимой.
Много ли нужно мне?: кость да внимание,
Но за тебя постою я всерьёз!
Вмиг исполняю любое желанье!
Хоть и не муж я но преданный пёс.
Мне запомнилось всё: как на столике свечи горели,
Как лиловые тени на стенах сплетали узор.
Звёздный свет, как котёнок, пугливо дрожал на постели,
Притаилась луна за тяжёлыми складками штор.
Распластала над городом ночь звёздно-синие крылья,
За окном колдовала весеннюю сказку листва.
Поцелуи пьянящие голову сладко кружили,
И с ума нас сводили ночные, хмельные слова.
А потом мы притихли в сиреневых бликах рассвета,
Не решаясь разнять на секунду кольцо наших рук.
Ты глаза целовал мне, — я тоже запомнила это.
И, что врозь нам не жить, мы пронзительно поняли вдруг.
Наша первая ночь. Осторожные ласки до дрожи,
Бесконечная нежность, бездонные омуты глаз.
В эту первую ночь ты мне стал всех на свете дороже,
Этой ночью весенней судьба всё решила за нас.
Мне казалось, любовь задушить — пустяковое дело,
Что на это достанет мне смелости, силы, и воли.
Я её убивала мучительно и неумело.
А она умирать не хотела — железная что ли?
Хорошо бы — ударом одним, без мороки и сразу,
Чтоб не дрогнуть душой, наблюдая агонию эту,
Истребить навсегда, уничтожить огнём, как проказу,
Истолочь в порошок и развеять по белому свету.
Чтоб расправиться с прошлым — не выйдет остаться хорошей,
Нужно жалость отбросить и стать хладнокровным убийцей.
И любовь я кромсала нещадно, жестоко и пошло,
А она трепетала бескрылой беспомощной птицей.
Но уж если решила, то надо идти до финала,
Пусть от боли по корчится, к жалости тщетно взывая.
Поскорей бы концы отдала! Я устала, устала,
Убиваю, терзаю её - а она всё живая!
Я в кулак собрала и вложила в удар всю обиду,
И прикончила всё же. Я сильная. Знала — сумею!
Но ни грех отмолить, ни по ней отслужить панихиду
Не смогу никогда — ведь и я умерла вместе с нею.
И в некрасивости есть плюс
И в некрасивости есть плюс.
И я бы точно не хотела
Тащить по жизни ценный груз
Искусно слепленного тела.
Чтоб им, как вазой, дорожить,
Обернутой стерильной ватой.
И даже, право, и не жить,
А быть музейным экспонатом.
Сходить с ума (помилуй Бог!),
Морщинку как-то обнаружа,
Охотиться на кошелек,
Искать миллиардера-мужа
А мне важней, чем лоск и стать,
Искусство быть счастливой все же!
Чтоб одному на свете стать
И всех милей, и всех дороже.
Я давно не писала тебе, и вот — отдаю должок,
Отправляю по старому адресу свежий конвертик.
Что сказать для затравки? Я - на удивление хорошо.
Спросишь, как сердце? Да, бывает, что ноет сердце.
Почему так долго молчала? Ну-у пыталась сбежать,
полюбить чьи-то чужие руки, губы и грезы.
Даже пыталась зарезаться — естественно, без ножа.
Потом врубилась, что это все несерьезно.
Ну, а ты-то — как? Надеюсь, вполне здоров
И чуешь осень каждой порой и каждой фиброй.
Я, как обычно, грешу обилием вводных слов —
Извини. Что-то сегодня башка — тяжелее гири.
Работаю потихоньку. Дочка, конечно, растет,
Как и твоя — да куда ж они денутся, дети?
Вот вчера переслушала песню про парусный флот —
Б. Г. тогда был еще без напряга светел.
Все, спать. А то от монитора слезятся глаза.
Кстати, если получится, приеду в начале мая.
Собственно, я все та же умершая пару лет назад
При виде тебя на станции «Белорусская-кольцевая».
Знаешь, как-то всё затёрлось — до дыр: ни вина я не хочу, ни воды. Время тикает в часах — не течёт, жизнь не бьёт из подворотни ключом. И на сердце у меня — холодок, и за дверцей — валерьянки глоток. И обед — из трёх — представь себе — блюд. В общем, тишь и всякий прочий уют.
А с тобою — чересчур горячо. А с тобою — все привычки — не в счёт. А с тобой всегда — одна маета. Чтоб не тронуться — считаю до ста. До двухсот считаю. Ну — до трёхсот Боже праведный, авось — пронесёт Чёрта с два. — Качусь-срываюсь-парю,и назло себе самой — говорю:
Говорю тебе: «Привет, как дела?»
Говорю тебе: «Да-нет, не ждала.»
Говорю: «Сходить не надо с ума.»
Говорю: «Смотри, какая зима!
И какой хороший, солнечный день »
И какую-то ещё дребедень
И горят во мне —Туши-не туши
Синим пламенем остатки души.
Можешь не верить, но, кажется, я — попала:
Не пальцем в небо, но и не мимо все же. -
Где-то внутри достигает спираль накала,
Если рванет, мне ничто уже не поможет.
Ну, посмотри и со мной надо мной посмейся, —
Как я мечусь между «хочется» и «мне страшно».
Точка кипения — сотня (измерил Цельсий),
Я бы сказала тридцать и это важно. -
Значит, не девочка, вроде уже, не дура
Тоже, казалось бы, — в жизни видала много.
С чем-то сумела смириться
(Но не с фигурой, с профилем тоже не очень, но это — гонор),
Где-то решила: проще будет отдаться,
С кем-то рассталась так, чтоб уже не вспомнить, —
В общем, себе на уме, а не то, что в двадцать:
«Нечем дышать без тебя, не хватает комнат» —
И вот такая вся умная, деловая, —
Локомотив, а не женщина, — тихий ужас.
Я в совершенной панике понимаю,
Что появился тот, кто мне очень нужен.
Я, в общем, большая девочка, и жить без него могу,
И он понимает это, — он тоже давно живет.
Вот только мы друг без друга, как раненый — на бегу
Он даже еще не знает, что насмерть его — в живот.
Он может все это бросить и дальше жить так, как жил,
И я понимаю это, — я тоже умею так.
Вот только мы друг без друга живем на пределе жил,
Где сил лишь на то хватает, чтоб следующий сделать шаг.
Мы оба самодостаточны, как многие к тридцати:
себе на уме во многом, и омуты — не про нас.
Но это совсем не важно, ведь нам удалось найти
единственную возможность использовать этот шанс.
Я пишу тебе письмо это,
Потому что я продрог жутко.
Привези к моим ногам лето,
Или я сейчас умру. Шутка!
Я бываю иногда резким
И не прячу кулаки в брюки,
Просто мне поговорить не с кем,
Просто не к кому нырнуть в руки.
Просто помню до сих пор сказку,
Что была на берегах Дона.
Я во сне тебе дарю ласку,
Просыпаюсь — и уже дома.
Хороши у нас с тобой судьбы
Да не вписаны в один график,
А вокруг теперь одни судьи,
Пусть читают приговор на фиг!
Ты сама впустила их в домик,
Ты сама им раздала вилки.
Я приветлив с ними Вот комик!
А внутри меня дрожат жилки.
По утрам в груди хрустит барий
Или это, чёрт возьми, иней
Но кругом полным-полно тварей,
Им теплее, если я синий.
Вот они тебе и шлют сводки
С честным словом на листе каждом,
Будто я всю жизнь тону в водке
Или граблю по ночам граждан.
Мне осталось сосчитать сдачу
И поверить в то, что я вечен.
Я сегодня в первый раз плачу
Охренеть! Я думал, мне нечем.
Папа, ты знаешь, а дочка твоя стала взрослой
Плачет ночами, а днем свои чувства в кулак.
Порою кажусь очень вредной и вовсе несносной,
Да лишь в этой жизни, увы, по-другому никак.
Знаешь, я также пишу. Перерыв перерывом,
Но жизнь продолжается, снова тянусь я к перу.
Ты видел наверно, кричала, что мочи надрывом
И честное слово, я думала тоже умру.
Но все хорошо, только время ни капли не лечит
Оно притупляет все чувства, пиши/не пиши.
Ты знаешь, но правда со временем чуточку легче,
Когда точно знаю — частица моей ты души.
Порой ты мне снишься и я просыпаюсь счастливой,
Пусть пару минут, но я рядом, в объятьях твоих.
Я стала такая, как мама, до боли плаксивой
Слезами омыт не один, мной написанный стих.
Ты знаешь, я плачу все также, тебя вспоминая,
Как блестели глаза от улыбки, немного слезясь.
Свои чувства в стихах я порой до гола обнажаю.
Очень больно, родные уходят вот так, не простясь.
Давай останемся друзьями,
Зачем нам лишние страданья?
Ведь осень с грустными глазами
Не центр земного мироздания.
И от одной звезды полночной,
Что засияла вдруг над нами,
Светлей не станет людям точно
Дождливо - длинными ночами.
Давай расстанемся друзьями,
Не пригубив глотка свиданий,
Когда бескровными губами
Не шепчут глупых обещаний.
И листопадная аллея
Не спрячет тайну нашей встречи,
И не о нас с тобой жалея
Когда-нибудь заплачут свечи.
Давай представимся друзьями
Знакомым, близким и случайным,
Чтоб никогда при встрече с нами
Им не казался взгляд печальным.
Тогда и осень будет суше,
И, может быть, зима теплее,
И незаблудшиеся души
Не станут ближе и роднее.
Давай умрём с тобой друзьями,
И может кто-то нам поверит...
Заплачет осень вслед дождями:
Любовь быть другом не умеет.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ум» — 4 957 шт.
