Цитаты в теме «урод», стр. 8 ▷ Socratify.Net

Как это ни печально, но тщеславие — вот истинная сила, движущая колесницу человечества, и не что иное, как лесть, смазывает бегущие колеса. Если вы хотите завоевать любовь и уважение в этом мире — льстите людям. Льстите высшим и низшим, богатым и бедным, глупым и умным, и тогда у вас всё пойдет как по маслу. Хвалите у одного человека добродетели, у другого — пороки. Восхваляйте каждого за все качества, какие у него есть, но в особенности за те, которых у него нет и в помине. Восторгайтесь красотой урода, остроумием дурака, воспитанностью грубияна, и вас будут превозносить до небес за светлый ум и тонкий вкус.

В статье «Почему ветер Антигринго часто дует с южной границы» он безжалостно препарировал тех англо-американских уродов, чье корыстное и презрительное отношение к местному населению вызывает всеобщую ответную ненависть латиноамериканцев к Янки и Британцам. В качестве яркого примера Хантер приводит рассказ об одном богатом англичанине, игравшем в гольф в особняке, выстроенном на крыше высотного дома в самом центре Кали. Пущенные им во время игры шары часто летели в город, но никого из присутствующих даже не интересовало, где и на кого они падают. Политическая сатира и малоприятные для обывателя детали появляются снова и снова, и впоследствии прогремят в его отчетах из Вьетнама, где Томпсон продолжит писать о «Злобных Американцах», отравляющих воздух в других странах.

Все, не злись. Исчерпана Устала
Линий жизни нету на ладошках.
Оставляя прочим пьедесталы,
Раскидаю из кармана птицам крошки.

В этом городе давно не видно чувства,
Ни приезжим, ни прописанным по клеткам.
В этой осени, одетой так безвкусно,
Нет тепла и сладости конфетной.

Все, не злись. Смотри, как я упала.
В грязь лицом — и по щекам размазать.
Я давно собой быть перестала.
Только стала ярче губы красить.

До утра проговорить о вечном
Пустяки, запрятав глубже сердца.
Ты такой нелепый и беспечный,
Мне тобой вовеки не согреться.

Все, отстань. В финальном акте пьесы
Сдохнут все — от куклы до урода.
Только полоумная принцесса,
Убежит от принца к кукловоду.

Помолись у постера с Шакирой,
Пригвозди меня окурком к полу.
Покажи, чем закрываешь дыры,
Как тебе все это — по приколу.

Все, уйди. Сейчас смотреть не надо.
Залпом и до дна — со мною в первый.
Как не отравился этим ядом ?
Все, не злись Я кончилась, наверно.

Поверь - свои у каждого горбы, и каждый - Риголетто, Квазимодо.
Не думай - не исправят и гробы упрямую горбатую породу.
Для дур и дураков смешная блажь, что вылечат могила и тюряга.
А лучший лекарь - скальпель-карандаш и чистый бинт - молчащая бумага.
Последняя попытка для калек - пиши и распрямляйся, Квазимодо.
...Бывает, что бумага - человек.
Из стройного ты делаешь урода.
Нескладную полынную судьбу, больные одичавшие закаты
Ты выбросил - он тащит на горбу.
Мы из любимых делаем горбатых.
Тебе легко: горячий страшный бред несет другой. А ты идешь пустая.
Но если нет горба - и крыльев нет.
Из ничего они не вырастают.
Не отдавать? Не вынести - болит. Не горб - гора гранитом давит спину,
Не только оторваться от земли - лицо мешает к небу запрокинуть.
Мой друг, открой окно. Ты видишь сам - нам тесно на земле и в этом теле.
Проклятый горб...ну что же - пополам?
Дай руку.
Поделили.
Полетели.

Женщина плачет. Ну что за диво?
Черной дорожкой бежит некрасиво
Тушь дорогая по нежной щеке
Сколько печали в увядшей руке,

Что опустилась, как мертвая птица,
Ну, а другая еще суетится:
То вдруг смахнет со щеки ручеек,
Или возьмет бесполезный платок

Разве понять ему, где-то живущему,
Мягко сидящему, мирно жующему,
Что он нарушил столь хрупкий астрал
Разве он в жизни хоть раз так страдал?

Разве провел хоть одну ночь бессонную,
Разве почувствовал горе бездонное
Лишь от сознания, что он нелюбим,
Что миг прощания неотвратим,

Что был он только лишь секс-эпизод,
А идеал его милой — урод.

Наша Таня громко плачет, пьёт вино и много курит.
В нашей Тане оптимизма ровно столько, сколько дури.
Наша Таня пьёт мартини, водкой щедро разбавляя.
Думает, что докатилась, доползла, дошла до края.

Таня знает толк в искусстве и мои стихи не любит.
Говорит, что слишком мрачно, прямо очень, прямо в кубе.
Таня любит свою кошку и плацкартные вагоны.
Таня хочет быть замужней, чтобы с платьем и законно.

Тане хочется уюта и просторную квартиру.
Мужики — казлы у Тани, идиоты и скотины,
Все придурки и уроды. и не может быть иначе.
Таня любит. только это не взаимно. Таня плачет.

Мужчины — странные существа! С одной стороны, мечтают о стабильности и покое, с другой — отчаянно хотят приключений. Поэтому они редко остаются довольны своими половинками. Они в вечном поиске! И редко кто понимает, чего хочет от жизни. «Чтобы все было хорошо» — это тупая формулировка. Но разве вы придумаете что-то более оригинальное?
Главное, девочки, не любить мужчин, которые не любят сами себя. Закомплексованных душных уродов, рядом с которыми гибнет все живое. Ты льешь на него воду любви и понимания, а он заранее уверен, что это — кислота. Такие типы кайфуют от страданий, для них сама жизнь — это проблема. Если тебе говорят: «Меня никто не любит, я самый одинокий в этом мире», — смело посылай на хер. Не любят только тех, кто этого не заслуживает. И хватит уже играть в мать Терезу! Позаботься о себе. Шарфик, что ли, свяжи.

Ты – мразь и негодяй, ублюдок и подонок,
С коротким корешком законченный урод.
Тебе не даст никто из правильных девчонок –
И даже пидарас в кровать не позовёт!

Тупой баран в сто раз умней тебя и круче,
Я знала, что в душе ты не мужик, а слизь.
Да подавись ты, гад, и сумочкой от «Гуччи»,
И шубкой меховой ты тоже подавись!

Все, что ты мне дарил, верну тебе, дебилу:
Дороже барахла мне собственная честь!
И туфли, и часы, и сраную мобилу –
Всё-всё бери назад ну кроме «Мазды шесть».

Ты говорил, козёл, что я тебя не стою,
Что ты меня отмыл, когда жила в говне
А то, что семь недель я трахалась с тобою? –
За это вот всю жизнь ты будешь должен мне!

Я девочкой была, когда одна из дома
На поезде в Москву приехала в ночи,
И встретила тебя, дырявого кондома,
Какие ж вы козлы, мужчины-москвичи!

Это только дауны-сказочники думают, что детство — идеальное время. Сюсю-муму в сиропе! «Не рви листочек! Листочек — это пальчик дерева!» Ты не рвёшь листочек и всех жалеешь, а какой-нибудь Вася в песочнице вставляет тебе лопату в нос, надевает на голову ведро и участливо спрашивает: «Бо-ольно?» Но это ещё шут с ним! Вася намочит штаны, заревёт, и его за ухо утащат домой. А вот из школы уже никуда не денешься. Тут ты в ловушке. Никогда в жизни человека не травят сильнее, чем в каком-нибудь седьмом-восьмом-девятом классе. И кто? Не какие-нибудь уроды, которые кошек вешают, а вполне нормальные вроде бы люди, которые потом за всю свою жизнь об этом даже не вспомнят.

Я хочу сказать всем нашим слушателям: благослови Вас Господь. А вам, ублюдки при исполнении — не думайте, что это конец. Наше время уйдет, наступит другая эра и политики так и не почешутся, чтобы сделать этот мир лучше. Но по всему свету юноши и девушки никогда не перестанут мечтать и о мечтах своих сложат песни. Главное не умрет сегодня, погибнут лишь несколько уродов на дерьмовом суденышке. И только одно нас печалит — что в будущем, люди, вас ждет множество прекрасных песен, которые нам уже не доведется ставить в эфир, но, поверьте мне, их все равно будут писать, и все равно будут петь, и все они будут новым чудом света.

Чем была «Америка» Матео Колона в такой ситуации? Ведь граница между открытием и изобретением гораздо более проницаема, чем может показаться на первый взгляд. Матео Колон — пора это сказать — открыл то, о чем порой мечтает каждый мужчина: магический ключ, открывающий сердца женщин, тайну, дающую власть над женской любовью. Обнаружил то, что с самого начала истории искали волшебники и колдуньи, шаманы и алхимики — собирая различные травы, прося милости богов или демонов, — и, наконец, то, к чему стремится каждый отвергнутый влюбленный, страдая бессонными ночами. И, разумеется, то, о чем мечтали монархи и правители хотя бы из-за стремления к всемогуществу, — средство подчинить изменчивую волю женщины. Матео Колон искал, странствовал и наконец обнаружил свою взыскиваемую «сладостную землю» — «орган, который властвует над любовью женщин». «Amor Veneris» — так нарек его анатом («Если мне дано право наречь имена открытым мною вещам ») — позволял управлять изменчивой — и всегда таинственной — женской прихотью. Да, такое открытие сулило разнообразные сложности. «С каким бедствиями столкнется христианство, если объектом греха овладеют приверженцы дьявола? » — задавались вопросом скандализованные доктора Церкви. «Что станет с доходным занятием проституцией, если любому голодранцу и уроду будет доступна самая дорогая куртизанка? » — спрашивали себя богатые владельцы роскошных венецианских борделей. Или, еще хуже, если сами дочери Евы, не дай Бог, поймут, что у них между ног — ключи от рая и ада.

— Мы с вами оба знаем, что быть нормальным — отстой. Потому что мы оба уроды.

Ваш ребенок родился с уродством. Но зачем же с ним как с уродом обращаться?

Змей, драконов безобразных,
Монстров, пышущих огнём,
Вот каких уродов разных
Мы, поэты, создаём.

— Ну и урод же ты, Ребров!
— Ничего, огурец сделает свое дело!

Хирурги вырастают уродами. Пока другие дети играют на улице, мы сидим в своей берлоге, учим таблицу Менделеева, часами смотрим в детский микроскоп, препарируем свою первую лягушку.
Никто не хочет быть уродом. Многие осознают что стали уродами, когда уже поздно что-то менять. Но не важно каким уродом ты стал, всегда есть шанс что ты кому-то нужен. Если он, конечно, не устал тебя ждать. Потому что в любви даже уроды не могут ждать вечно.

У меня тоже любовника сроду не было — так, уроды какие-то Любовницу найти, наверное, потруднее, чем жену.

Дочка у меня есть. Шестнадцать лет ей, дуре пробитой. Так она каждую ночь в этом притоне проводит. Домой возвращается в полном неадеквате и светится еще к тому же. Зеленоватым знаешь таким свечением. И респиратор ее еще этот ублюдский. А что они там внутри творят, ты знаешь? Расстрелять всех надо на месте, уродов!

И в царстве уродов станет на одного урода больше.

— Вы не знаете, о чем говорите
— Вздор, яйцеголовый. Я, может, не самый приятный мужик в округе, но я взял в жены лучшую женщину на планете, поверь мне. Завоевал. Самое правильное, что я совершил в жизни. Но ты, урод, позволил Тик-Таку, Дин-Дону, Чарли-Чену идти гулять с мисс Бог-ее-знает. Ты нравишься ей, почему не знаю