Цитаты в теме «волосы», стр. 37
А в моих волосах ветры свили гнездо,
Я безумная фея, мне десять и сто,
Я темнее младенца, светлей мудреца,
Восемь рук у меня и четыре лица.
А на первом лице — смехота-красота,
Урожай — по шестнадцать веснушек с куста,
На втором облака голубы-глубоки —
В них дельфин журавлю подарил плавники.
А на третьем лице нарисована мать,
Чей удел отдавать, отнимать, обнимать.
А четвертое — зеркало, бог, колдовство,
Только самых родных я впускаю в него.
В восемь рук я летаю, плыву и рулю,
А когда устаю, устремляясь к нулю —
С головы непокорной, укладкам назло,
Новорожденный ветер встает на крыло.
Моё безумие — портрет без рамки
I у моего безумия — глаза из тёмного серебра,
Скверный характер и ласковые слова.
Если вижу я сны лоскутные до утра, —
Значит, он их со скуки за ночь нарисовал
Мы гуляем по звёздам и крышам, рука в руке;
Голод его до лунного света — неутолим.
У моего безумия — ветер на поводке;
Он ходит с ним, и тот танцует в земной пыли
И, куда бы я ни вела колею свою, —
В синем смальтовом небе, в холодной талой воде
Я безошибочно взгляды его узнаю,
Но никогда — почему-то, — среди людей.
И у него много вредных привычек — дарить цветы
Незнакомкам на улице, прятать в ладонь рассвет,
Безнадёжно запутывать волосы и следы,
Пить абсент с моей душой вечерами сред.
А я до сих пор не умею ему помочь,
А если он смотрит — то без жалости, без стыда;
А у него такая улыбка, что хочется то ли — прочь,
То ли — остаться с ним навсегда.
Как плоты над огромной и чёрной водой,
я ничей,
я — не твой, я — не твой, я — не твой!
Ненавижу провал твоих губ,
твои волосы, платье, бельё!
Я плевал
на святое и лживое имя твоё!
Ненавижу за ложь
телеграмм и открыток твоих!
Ненавижу, как нож
по ночам ненавидит живых!
Ненавижу твой шёлк,
проливные нейлоны гардин!
Мне нужнее мешок,
чем холстина картин!
Атаманша-тихоня телефон-автоматной Москвы!
Я страшон, как Иона,
почернел и опух от мошкИ.
Блещет, точно сазан,
голубая щека рыбака.
Нет! — слезам.
Да! — мужским продублённым рукам.
Да! — девчатам разбойным,
купающим «МАЗ», как коня.
Да! — брандспойтам,
сбивающим горе с меня!
Конечно тебе. Я забуду глаза и привычки, улыбку и голос.
Это слишком мучительно: помнить их. Больше не надо бы.
Я не стану, малыш, на себе рвать в истерике волосы.
Просто буду молчать и внутри распадаться на атомы.
Просто будет теперь каждый день мой забит до отказа,
Чтоб не думать о том, что мне хочется очень в начало.
Где так верила в «нас», что молилась на каждую фразу,
Где хотела так много, хотела но не показала
Если спросит однажды вдруг кто-то: «А кем же он был?»
Я отвечу: «Вы знаете, он был безумно хорошим.
Мой любимый мужчина Но он так легко отпустил
Он останется частью меня. Но останется в прошлом.»
Я не знаю, что дальше, страшней, что не знаю — зачем? -
И не выход совсем — целовать нелюбимые плечи
И ты знаешь, малыш — алкоголь не решает проблем
Ведь я помню тебя и от этого время не лечит.
Закрой глаза и посмотри в себя.
Я где-то там, за век прозрачной кожей
На грозовые всполохи похожа
Качающийся свет от фонаря
Покажет черно-белое кино,
Безжалостно разорванным на кадры.
Смотри, ты помнишь? Губы были жадны
И лунный свет подглядывал в окно.
Как он сбежал, зарей порозовев,
Смутившись наготою откровений.
Как шелк волос ласкал твои колени,
И расставались мы, едва успев,
Друг друга сделать чуточку нежней
Навек запомнив запах этой ночи,
Которой лишь «люблю» твое короче
И лишь твое «хочу» еще сильней.
Смотри, ты помнишь? Кадры октября —
Ретроспективой разделенной страсти.
Я здесь, в тебе, воспоминанием счастья,
Закрой глаза и посмотри в себя.
Романс на двоих
Я спою о безумной любви,
О крушении хрупких надежд.
Ты, Колян, там фанеру вруби
Да высокие малость подрежь.
О прогулках по саду в ночи,
О луне, утонувшей в пруду,
Ты звучи, моя запись, звучи,
Я в тебя как-нибудь попаду.
О сияньи волос золотом,
О венке, что из роз тебе сплел
Ты чего там, уснул за пультом?
Ты ж меня подставляешь, козел!
О губах твоих алых, как мак.
О зубах твоих белых, как лед.
Это ж крупная лажа, чувак,
Это ж с бабками полный пролет.
О словах, от которых я пьян,
О немеркнущем чувстве святом.
Все. Линяем отсюда, Колян,
За базар я отвечу потом.
Декабрь. Замерзшими руками
Ищу на дне кармана спички.
Сухою ломкою соломой
Под шапкой волосы мои.
Кружится небо каруселью,
За шиворот ложится снег,
Стреляют искрами , сгорая,
Мои долги за прошлый век.
Когда дышать я перестану,
Чуть тише станет в этом мире.
Не нужно будет от метели
Мне прятать серые глаза,
И от оленей в снежной тундре
До антарктических китов
Я эту обниму планету,
Прощаясь, чтоб вернуться вновь.
Пылает веер фотографий
Четырьмя в году кострами.
Так время года провожая,
Машу рукой во след ему.
Всех тех, кто был со мною рядом,
Кто мир улыбкой согревал,
С собою в дальнюю дорогу
Я, сердце запахнув, забрал.
Нам нужно чаще собираться,
Сжигать угли в конце сезона,
Чтоб Свет хранить не на бумаге,
Свечой в груди его нести.
И в час, когда прыжок с обрыва
Увидит безприютность звёзд,
Мы станем снова Синей Птицей,
Которая не строит гнёзд.
Она по жизни идёт
Независимой гордой кошкой -
Девять жизней было недавно
(теперь их меньше)
Она не любит, когда её
Называют «крошкой»
И не верит словам
Про «время, которое лечит»
Она снимает стресс,
Выходя по ночам на крышу
И кричит в темноту,
Пугая своих соседей...
И украдкой плачет потом,
Чтоб никто не слышал...
Лишь сочувственно
По волосам её гладит ветер
Она боится даже на миг
Показать свою слабость,
Она сжигает мосты,
Готова спалить весь город,
Тот, что помнит её
Доверчивость и нескладность,
Что во взгляде её
Не всегда был колючий холод
И всё реже во сне
Она видит себя прежней:
Как встречала весну,
Как любила на солнце греться,
Как хотелось ей быть
для него самой-самой нежной
И не знать, что однажды он
Разобьёт ей сердце.
Мне ни к чему подарки и цветы.
И без тебя не радует весна.
Мне важно знать, что есть на свете ты,
И чувствовать, что я тебе нужна.
Сжимать в своей руке твою ладонь
Щекой прижаться к твоему плечу
И не скрывать любви своей огонь,
И не бояться проявления чувств
В твоих объятьях таять, словно воск,
И для тебя желанной самой стать
Твоею быть до кончиков волос
И наяву, а не во сне летать
Я за тобой пойду на край земли,
Лишь о тебе все мысли и мечты
Мне дорог мир, в котором мы нашлись
Мне важно знать, что есть на свете ты.
С рождеством!
В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц вынырнув из тени,
Гладил лен его волос
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши.
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть дитя бочком
Присмиревший белый козлик
На чело его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине
А Христос, раскрывши глазки
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»
У девочки зелёные глаза
У девочки Алисы месяц май!
Пора цветов, признаний и вторжений.
Хорошая — бери и обнимай.
Амур не знал доступнее мишени,
Когда на расстоянии прямой,
Стрела не понимает слова «мимо».
Ей минуло шестнадцать! Бог ты мой,
Как хочется любить и быть любимой!
И, паруса отдав шальным ветрам,
Качающим постель из трав дурманных,
Несёт её папирусная «Ра»
Далёкие, таинственные страны,
Где ночи охраняет лунный свет,
Где в статусе закона рулит лето.
Счастливей, чем Алиса, в мире нет!
Ей хочется кричать и петь об этом.
И тот, кто рядом, знает толк в любви.
В его руках вселенная, а губы
И мёртвого способны оживить
Но май идёт, как водится, на убыль.
Шумит, толпой встревоженный, вокзал.
Перрон хранит прощанья в чёрных лужах.
У девочки зелёные глаза
И волосы, как ворох медных стружек,
При глаженых ладошкою назад,
Целованный весенним солнцем носик.
У девочки зелёные глаза, печальные, как прожитая осень.
Пусть вечер ложится туманом усталым
На кроны деревьев и плечи прохожих...
Я вспомню, что было, сравню с тем, что стало,
В днях, ярко ушедших, неделях похожих.
Я чувствую руки и вкус поцелуев,
Пахучих как розы и легких как ветер,
Дурманящим ливнем меня околдуют
И вихрем закружат, что страстен и светел.
Я чувствую шепот таинственно нежный,
Мелодию фраз и припевы признаний,
И взгляда лазурь – океан твой безбрежный -
И искорку страсти, и пламя желаний.
Я чувствую волны волос водопадов,
Что шелком струятся на нежные плечи,
И большего счастья мне в жизни не надо,
Когда ты со мной в этот тихий мой вечер.
Часовой механизм разлуки запущен.
Мы отчаянно считали дни. Тик-так.
Ты сказал:
-- Не привыкай. Так будет лучше.
Я смеялась:
-- Не получится, дурак.
Я цеплялась.
Я отламывала щепки.
Я соломинки искала в волосах.
Я зарубки делала и терпкий
Оставался вкус разлуки на губах,
Предстоящей,
Неизбежной,
Однозначной
Каждой клеточкой влюбленная в тебя,
Хохотала, целовала жарче, слаще,
На удачу в пальцах сердце теребя.
******
Часовой механизм разлуки сработал
Поезд тронулся, покидая перрон.
И взорвался мой телефон твоим голосом.
И взорвался опаленный любовью вагон.
И посыпались несказанные ранее,
Зачем-то оставленные на потом слова.
И была я, любимый, любовью ранена.
Но так счастлива так безмерно счастлива и жива.
Темной тропой домой,
По светлой тропе к тебе.
Тихо все за спиной,
Спрятался домовой,
Дремлет в печной трубе.
Знать бы где спрятан клад,
Сразу поднимешь взгляд,
Выпустишь стрелы в цель,
Кто тебя обвинит.
В том, что опять гремит,
Первой грозой апрель.
То, что сказал немой,
Так и умрет со мной.
Проводом на столбе,
Только глаза закрой,
Воет мой домовой,
Волком в печной трубе.
Что потерял в лугах,
Молится лбом в ногах,
Просит ее ласкать.
Ягоды тянут вниз,
Вот и цветы сплелись,
Радугой в волосах.
Там где лесов края,
Бродят мои друзья,
Марья, Иван-да-Чай,
Облако на небе,
Я говорю тебе,
Слово свое "прощай".
Темной тропой домой,
По светлой тропе к судьбе,
Стихло все за спиной,
Спрятался домовой,
Дремлет в печной трубе.
Быть женщиной намного труднее, чем крестьянином: столько нужно удобрять, орошать, пропалывать! Удалять воском волосы на ногах, брить подмышки, выщипывать брови, шлифовать пятки, очищать кожу скрабом и увлажнять, прыщи выводить лосьоном, подкрашивать корни волос, наносить тушь на ресницы, подпиливать ногти, втирать в тело антицеллюлитный крем, качать мышцы живота. И процесс должен быть идеально отлажен, потому что стоит на несколько дней его забросить, как все идет прахом. Иногда я пытаюсь представить, что было бы, если бы я позволила телу быть таким, каково оно от природы: на каждой ноге густая борода с длинными усами, лицо — кладбище отмерших клеток, кратеры прыщей, длинные завивающиеся ногти, кустистые брови, слепые, как у крота, глаза без контактных линз, свисающие складки жира. Охохонюшки-хохо. Неудивительно, что женщины так неуверенны в себе.
Я уходила всегда - первой,
Чтоб не тянуть резину попусту..
Мне вслед кричали гневно: "Стерва"
А я лишь нервно поправляла волосы..
Я уходила, чтоб не возвращаться -
К мечтам разбитым, к несложившим пазлам
А так хотелось.. Правда.. Задержаться..
И никуда не уходить.. Хоть раз..
Я уходила гордо, по-английски,
Когда нельзя было уже ничем спасти,
А потом боль глушила едким виски,
Не водкой.. Нет.. Дамам претит..
Да, уходила я всегда надменно,
И двери закрывала резко, величаво -
А после, медленно, держась за угол стенки,
Чтобы не рухнуть от отчаянья, сползала..
Я уходила столько "горьких" раз,
Нарочно, не дождавшись мелкой сдачи -
Ни грубых слов, ни томных, нежных фраз,
Что не смогла б, наверное, иначе..
Я уходила насовсем и безвозвратно -
Тайком оплакивая "гончую" судьбу..
Сколько ж еще идти?.. Мне бы остаться..
Я уходила .. И сейчас - уйду ...
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Волосы» — 844 шт.
