Цитаты в теме «ворона», стр. 19
У неё не сбылись Канары,
Запах моря, доклад пленарный
На каком-нибудь важном съезде,
Не сбылись её планы мести,
Так как не было этих планов
Не сбылось её фортепьяно —
Не умеет играть сонаты.
Только, кажется, ей не надо.
У неё не сбылись два мужа.
Только, кажется, ей не нужно.
У неё есть волшебный Кто-то.
Совершают они полёты
Над землёй — с полотна Шагала,
Чем пугают ворон и галок.
И летят они с этим
Кем-то до Парижа и до Ташкента,
И цветут им сирень и астры,
И транжирят они пиастры,
И других не желают судеб,
И Шагал их всегда рисует,
Хоть не видят они Шагала
А несбывшегося — навалом.
Но над ними все эти страсти
Никакой не имеют власти.
Нет, не входить в одну и ту же реку.
Войти в кружок – в какой-нибудь дурацкий –
Любителей, допустим, канареек.
По воскресеньям с ними собираться.
Войти в подъезд, с зонта роняя капли,
В доверие войти к кому попало
И закопать на огороде грабли,
Пока они меня не закопали.
Понять: всё это было делом гиблым,
И, наконец, совсем освободиться.
И завести товарища по играм,
И завести с ним множество традиций
Жизнь превращает в стерео из моно,
А стаю чёрных воронов – в колибри
Коньяк Мартель, закушенный лимоном
Почти шестидесятого калибра.
Ртутный столбик до минус семнадцати рухнул и замер.
Злые змейки позёмки кусаются на бульваре.
Знаешь, что говорят сыроделы о пармезане?
Говорят, это сыр, который ждут, а не варят.
По нему ударяют серебряным молоточком –
по каким-то особо чувствительным сырным точкам,
чтоб по звуку узнать, нет ли в круге пустот и трещин,
поспевает ли сыр, ну, и прочие важные вещи.
Я, конечно, не сыр. Я, наверное, больше ворона.
Эти минус семнадцать сегодня не Крым и не Сочи.
Видишь, змейки позёмки гуляют по Малой Бронной?
Простучи меня нежно серебряным молоточком –
на готовность проверь, на наличие в сердце трещин.
Я отвечу тебе, зазвенев, как звенят трамваи,
что я горькая травка из рода женьшеневых женщин
и что я пармезан, и меня только ждут, а не варят.....
Одни кричат- Аллах Акбар и нож вонзают в спину,
Другие с именем Христа бьют головы дубиной...
Взяла священный я Коран, ища призывы к смерти,
Но не нашла такого там,мне на слово поверьте...
Склонила к Библии главу, искала в ней ответы,
В ней прочитала данные нам Господом заветы...
Господь сказал что- Не убей!- нет заповеди строже,
Но и в Коране для людей написано всё то же...
Тогда скажите,господа,воинствующие стороны,
Ведёте вы себя когда,как падальщики -вороны
О ком кричат ваши уста, в крови чужой купаясь,
Вы поминаете Христа не капельки не каясь...
А вы, за пазухой с ножом и с криком про Аллаха,
Вы все уверенные в том,что вас минует плаха?...
Придёт расплаты день и час ,и Небо примет меры...
И нет реллигии у вас ,нет у убийцы веры...
Моя жизнь — то иероглиф. То руны,
То отлив, то прилив, то прибой,
Я порвал на гитаре струны,
В грязь лицом, и опять в запой.
Никогда не стремился к цели,
Цель, не ставя на пьедестал;
Я играл поутру на свирели,
Я играть до сих пор не устал.
Но идя по лесным болотам,
Изодрав свою душу в кровь,
Никогда не винил кого-то,
А искал на земле любовь.
Оказалось гораздо проще:
Не искать, кто горит, а гореть;
Как я мог заблудиться в роще —
Мне же выпало счастье петь.
Мне же дали возможность видеть
То, что спрятано за стеной;
Как же мог я тебя ненавидеть,
Что случилось, о боже, со мной.
Пусть вороны закроют пасти —
Не сожрать им моих голубей;
Усмиряя земные страсти,
Стану я во сто крат сильней.
Позабыт ветхий домик мною,
Где вскормила меня земля,
Я - Вадим от небес Луною,
Мне был компасом крик журавля.
Я не верю, чудес не бывает,
Не случайна и манна с небес,
Чем всё кончится! Кто его знает!
В новой схватке мой ангел и бес.
Я пронесу твою любовь через года...
Я пронесу твою любовь через года,
И ход времен, ты мне поверь, ее не тронет,
И даже ветер, в призрачной погоне,
Не унесет ее туда, где холода
Я пронесу твою любовь через года,
Через туманы, что стоят теперь стеною,
Метель, что волком воет за спиною,
Не прикоснется к ней, пока живет душа
Я пронесу твою любовь через года,
Через снега пустынь и мраморную стужу,
И ворон, что как ночь, над нею кружит
Не завладеет ей, мой ангел, никогда
Я пронесу твою любовь через года,
Я пронесу ее, пусть даже будет трудно,
И пусть другие говорят, что безрассудно,
Я пронесу твою любовь через века.
Август тянет забыть сценарий, что прописан на сером небе. Тёплый маленький бестиарий пропускает в реальность небыль и ворчит, закипая, чайник, склочным голосом недотроги, а в ладони накрошен пряник - угощенье единорогу, что грустит в опустевшем парке ... за окошком воркует флейта, на наречьи напевном, ярком заклинают дракона эльфы, пролетает усталый ворон, сны кидая на подоконник. Выхожу в незнакомый город, где в тумане цветёт шиповник и колышется запах пряный сонных трав, отдающих ласку, берегам реки безымянной - там печальная Златовласка расплетает седые косы, солнце плавится янтарём, преломляя хрусталь вопросов ...
лето, радужным пузырём, уплывает неспешно в осень.
Серым волком поезд мчится,
След печатая в снегу.
Я сижу. Господь - напротив.
Говорим за жизнь.
Той зимой длиннее песня
Стала с голоду
Сердца моего, пьяных глаз,
Седины в зрачках.
Расскажи мне, святый Отче,
Как же можно здесь молчать?!
Чтобы мог я здесь прожить -
Лгать меня учи!
Что забыл я в этой клетке,
Если счастье моё там,
Где ребятня сидит по крышам,
Словно воробьи?
Мы поменяем наш билет,
Вернёмся в Питер.
Любимый мой на рукаве
Порвётся свитер.
Из декабря Бог шлёт ответ
В конце июля,
Чтобы я близким мог сказать,
Как их люблю я.
Ты скажи мне, мать - природа,
Я ли зверь аль человек?
В шею гонишь, холку гладишь,
Не пойму тебя.
Все вороны как вороны,
А я белая как снег,
Дёгтем вымазан,
Да белым пухом облеплён.
Бог сидел, поджав колени,
Да задумчиво молчал,
Улыбнулся , молвил:
"Иди ты к чёрту, Илья!"
И я умер в сотый раз,
Воскреснул, и искать пошли
Его по свету снова
Я да и любовь моя.
Задыхается город в табачном дыму,
Протирая забитые гарью глаза.
Упадёт его тело в гнилую траву -
Выжить, сколько он жил, в этой луже нельзя!
Расклюют по помойкам стервятники плоть,
Выжрут сердце-вокзал, с дряхлых жил-проводов
Будет ток изливаться и тело колоть,
И взорвется живот криком бомжей и вдов.
Этот город прокис, этот город продрог,
Тухлый запах струится от рухнувших крыш.
Он задушен петлёй бесконечных дорог:
Его хрип, приложив ухо к рельсам, услышь!
Здесь вороны находят последний приют,
И уже никогда не придут в этот мир
Души тех, тело чьё они жадно клюют...
Им бы раньше уйти, выбрав верный калибр...
Город мертв: он затравлен и смогом, и льдом,
Он пробит, как картонка, взлетевшая ввысь,
Он растоптан толпой, как большим сапогом,
Что при входе стер надписи "Остановись!"
Я устала
Ты даже не знаешь,
Как я устала.
От режима, спектакля,
От чувств в кулаке, устала
От того, что реальность
От грез еще дальше стала,
И что крыша мешает
Увидеть рассвет
На скалах пересохло
В тетради, в стакане
И даже в сердце.
От чего наполняться,
И чем дальше греть и греться?
На последней мажорной
Ноте шального скерцо
Опустело. И некуда,
Некуда больше деться
Я устала протяжно гудят
В подсознании трубы,
Снятся черти и вороны —
Лишь не твои губы.
Я жила, подпирая
Твои косяки и срубы.
Я устала пусти
Пусть хоть кто-то
Меня полюбит.
За окном стучат дожди косые,
Тучи, как вороны, почернели!
Греет ноги мне, мои босые,
Пёс, клубком свернувшись на постели!
Скрашивая жизни одиночество,
Смысл, внося в моё существование!
Даже, если волком взвыть захочется,
От проблем и разочарования!
Нас порой судьба, ранит так жестоко,
И от слёз душа, вся уже промокла,
Ты меня спасал, тем, что просто — рядом!
Твой холодный нос — лучшая награда!
Тикают часы, в полумраке ночи,
Бездну тишины, разрывая в клочья,
Отмеряя дни, тупо и банально,
Если, пёс со мной, значит — всё нормально!
Я, своих проблем, на тебя навесил,
Часто был угрюм, очень редко весел!
Ты, меня прости, друг мой дорогой,
Если, вместе мы, значит я — живой!
Стоят у забора лошадка и мальчик...
Стоят у забора: лошадка и мальчик,
Собачка, котёнок и серенький зайчик,
Мишутка с лисёнком, два старых козла,
Волчище матёрый, петух, три осла,
Енот, бурундук и солидный бобёр,
Орёл, соколёнок, чумазый шахтёр,
Неясыть, ворона, какие то дяди,
За всем наблюдают две пьяные б**ди
А было всё это в студёную пору,
Пописить пришли и прилипли к забору.
В сплестнула руками соседская Светка —
К забору приписался старенький дедка.
P. S.
Коль, качелей не лизали
Дам, друзья, такой совет, —
Пися липнет лишь к металлу,
А к дощечкам, сцуко, — нет!
Мужчины в День защитника Отечества
с самыми наилучшими пожеланиями!
Пусть вороны гибель вещали,
И кони топтали жнивьё,
Мужскими считались вещами
Кольчуга, седло и копьё.
Во время военной кручины,
В полях, в ковылях, на снегу
Мужчины, Мужчины, Мужчины
Пути преграждали врагу.
Пусть жёны в ночи голосили,
И пролитой крови не счесть, —
Мужским достоянием были
Мужская отвага и честь.
Таится лицо под личиной,
Но глаз пистолета свинцов.
Мужчины, Мужчины, Мужчины
К барьеру вели подлецов.
Я слухам нелепым не верю —
Мужчины теперь, говорят,
В присутствии сильных немеют,
В присутствии женщин сидят.
О рыцарстве нет и помина.
По-моему, это враньё.
Мужчины, Мужчины, Мужчины,
Вы помните звание своё!
А женщина женщиной будет —
И мать, и сестра, и жена.
Уложит она и разбудит,
И даст на дорогу вина.
Проводит и мужа и сына,
Обнимет на самом краю.
Мужчины, Мужчины, Мужчины,
Вы слышите песню мою?
Ты не спишь этой ночью, ведь боль причиняет мученья. Я - бледна и серьёзна, в проекторном свете луны. Если плохо тебе, всё вокруг — не имеет значения. Подойду, за ответами, к зеркалу, что — у стены Переждём это время. Ведь знаем, с лихвою, лихое. Мне важнее всего — чтобы счастлив ты был и здоров. Поцелую тихонько целебный листок каланхоэ, приложу к твоей ране, под пластырь молитвенных слов. Я ловила ворон — на уроках для любящих женщин, и дремуче наивна — за пояс заткну мезозой Для улыбок твоих бью, фонтаном, забавные вещи. Только ты и потянешь — быть рядом с такой егозой. Не нужны ворожба мне, премудрости магии вуду, я сильней — по ту сторону грёз, в потускневшем трюмо. Утром ты позвонишь мне: «Любимая, радуйся чуду! - Ничего не болит. Всё бесследно прошло, и само.»
Радужность Краски
Являются элементарными,
Но и оттенки не могут
Казаться утраченными.
Ласточки —и те на закате
Становятся вовсе прозрачными,
Будто янтарными
И не только грачи,
Но и вороны вовсе
Не черными, мрачными
Кажутся на рассвете,
Так же, как радужность,
Свойственная вовсе
Не только лишь уткам зеркальным,
Но даже и попросту всяческим кряквам.
И человек —
То же самое — вовсе не может
Казаться всегда одинаковым,
Либо извечно тоскующим,
Либо всегда беспечальным,
А если и кажется так вам,
То знайте:
Вы бредите!
Наверно, тут бессильны доктора:
Лечить души залатанную просинь
Сиротство, как диагноз и пора —
В пространстве света слились — Я и Осень
Когда листы, как золото потерь,
А сам октябрь, дулом — в неизбежность,
Когда внутри, как одинокий зверь,
Ещё скулит не изжитая нежность
И зелень трав ещё сквозит, слегка,
Наивно позабыв сезон и сроки
Неумолима «времени рука»,
Как приговор, безжалостно жестокий
Нас жалостью обеих не понять,
Как сжечь и уничтожить лист последний
И вороном кружится ветер — тать,
Гоняя по аллее «пальчик» медный
Пора Пора немыслимых утрат,
Но, видимо, «мы в этом мире гости»
До слепоты, пронзительно горят
Рябины гибкой выспевшие гроздья
И нет мне толку плакаться тебе,
Вгоняя боль иголками, до пота
Ковром багровым по моей судьбе
Легла ты, осень, страшным поворотом
Ещё не смею Не переступлю
Ещё рассудком, каверзным, владею,
Но стянут в очень жёсткую петлю
Мой белый шарф на слишком тонкой шее.
Объяснить тебе, в чем смысл нашей жизни? Подумай о мотыльке, который живет один только день. А вот тот ворон кое-что знает о вчерашнем и позавчерашнем дне. Ворон знает, что такое восход солнца. Быть может, он знает, что завтра солнце взойдет снова. А мотылек не знает. Ни один мотылек не знает, что такое восход! Вот так и мы с тобой! Нет, Роджер, я не собираюсь читать тебе проповедь о том, сколь кратка наша земная жизнь. Мы знаем, что она непереносимо длинна, и тем не менее ее надо перенести. Но в нашей жизни есть смысл, потому что мы оба – избранники. Мы как мотыльки. Мы не знаем, что нас ждет, когда поднимаемся вверх, фут за футом. Но мы должны прожить свой день с утра до вечера, прожить каждую его минуту, открывая что-то новое.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ворона» — 385 шт.
