Цитаты в теме «восторг», стр. 13
Жизнь — такая смешная штука. Хотя бы тем, что ты — родился. Родился, отряхнулся, принюхался, посмотрел в глаза. Доверчиво, пока ещё — доверчиво. И сорвался с места, в бег, в крик, по следу эфемерных истин о счастье человеческом. Натоптал, наследил, столько раз падал, столько раз вставал, искал, жадно, честно, срывая цветы, вдыхая дожди с оттенком бергамота и никотина Почти взлетел. Уперся лопатками в небо, разбросал лучи света по глазам, пророс в чужих душах словом, а потом солнце, смешанное с ветром, яростно — в солнечное сплетение, до боли, до слёз, до восторга. И ты запел
СЕКС в ЛИФТЕ
Когда закрылись двери лифта,
Вдруг, между небом и землей,
Возникла городская нимфа
И стала говорить со мной.
Я, улыбаясь осторожно,
Погладил грудь ее слегка.
Она кивнула: Все возможно!
И на колено мне легла.
Мелькали этажи и даты,
Года, названия, города.
И мы взлетели с ней куда-то,
Чтоб не расстаться никогда.
И нарастало удивление,
Восторг, очарование, стон
Как мимолетное виденье,
Как быстрый юношеский сон.
Минута может длиться вечно,
Пока душа твоя поёт,
Пока тебя уносит нечто,
Пока не кончился полет.
Там — правда — это правда тела,
Она важнее срочных дел.
Я видел, как она хотела,
И чувствовал, как я хотел.
Всё это так внезапно было,
Я сдвинул тонкое белье
О, как она меня любила,
А я, в ответ, любил ее.
Потом открылись двери лифта,
И не узнать мне ни за что —
Кто это был? Богиня мифа?
Студентка, сдавшая зачет?
Трудно жить в разлуке с близкими, не иметь возможности говорить на языке, которым можешь выразить самые тонкие оттенки чувств и ощущений, но с сегодняшнего дня, как только мне станет грустно, я вспомню этот парк аттракционов. Что бы я почувствовала, если бы заснула и внезапно проснулась на «русских горках»?
Ну, наверное, прежде всего — что попала в какую-то западню, что мне страшно, что меня тошнит, что я хочу убежать отсюда. Однако если поверить в то, что рельсы — это и есть моя судьба, а вагончиком движет Бог, то кошмар станет восторгом. «Русские горки» надежно и бережно доставят тебя в пункт назначения, а пока путешествие длится, гляди по сторонам, вопи от восхищения.
ЯДОВИТЫЙ ПЛЮЩ
Что, нравлюсь? Оторвать не можешь глаз?
Ты мной уже, я вижу, просто очарован.
Но не впадай заранее в экстаз
От предвкушения чего-то неземного.
Блаженство будет, только не сейчас,
Немного потерпи, совсем чуть-чуть осталось -
Всему свой срок... Но в рай ты уносясь,
В восторге не поймешь того, что я - отрава.
Даря пьяняще-сладкий поцелуй,
Собою отравляю все твое сознание.
А губы манят... Что ж, мой друг, рискуй -
Легко ли ты пройдешь такое испытание?
Опутаю, как Ядовитый Плющ,
В моей большой игре ты - новая игрушка.
Как надоешь - другой обзаведусь,
Идти иначе к своей цели будет скучно.
В моей забаве для тебя есть роль -
Чарующей приманкой станет мое тело.
А ты теперь низвергнутый король,
Красоткой Ivy облапошенный умело.
Мама часто ему говорила, что ей жалко людей. Они так стараются превратить этот мир в безопасное, организованное место. Но никто не понимает, как здесь тоскливо и скучно: когда весь мир упорядочен, разделен на квадратики, когда скорость движения везде ограничена и все делают то, что положено, — когда каждый проверен, зарегистрирован и одобрен. В мире уже не осталось места для настоящего приключения и истинного волнения. Разве что для такого, которое можно купить за деньги. На американских горках. Или в кино. Но это волнение все равно — искусственное. Вы заранее знаете, что динозавр не сожрет детишек. Конец обязательно будет счастливым. В мире уже не осталось места для настоящего бедствия, для настоящего риска — а значит, и для спасения тоже. Для бурных восторгов. Для истинного, неподдельного возбуждения. Радости. Новых открытий. Изобретений.
Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуку.
Среднестатистический восхищенный турист уже потому всем доволен, что вырвался на время из привычного круговорота жизни: ему не надо толкаться в городском транспорте, покупать продукты для ужина, выносить мусор, сверяясь с приборами, высчитывать квартплату, ложиться пораньше, предусмотрительно поставив в изголовье будильник, ворочаясь с боку на бок, сочинять ответы на каверзные вопросы, которые завтра поутру непременно задаст начальник, — вообще ничего в таком духе. Пожизненный раб распорядка пьян от внезапно наступившей свободы, ему так хорошо, что он почти не видит город, который искренне нахваливает; неудивительно, что туземцев его неуместные восторги только раздражают, как лепет захмелевшего гуляки, внезапно оказавшегося среди трезвых, занятых, озабоченных повседневными делами людей.
Главная проблема — что в тебе настоящее, а что нет. Ты говоришь, в этом городе нет ни споров, ни обид, ни страстей? Замечательно! Дай мне бог здоровья — и я зааплодирую вот этими руками. Но подумай сам: если нет споров, обид и страстей — значит, нет и обратного. Радости, блаженства, любви. Ведь именно потому, что существуют отчаяние, разочарование и печаль, на свет рождается Радость. Куда ни пойди — ты нигде не встретишь восторга без отчаяния. Вот это и есть настоящее, а еще есть Любовь. Что у тебя с девчонкой из Библиотеки? Возможно, ты действительно ее любишь, но это чувство ни к чему не приводит. Потому что она своего настоящего лишена. Человек, который забыл, кто он на самом деле, — не человек, а ходячий мираж. Какой смысл приручать такого человека? И ради чего жить такой жизнью до бесконечности?
Почему жители Тонкого Мира не хотят смотреть на земную плотную жизнь? Они увидели жизнь более реальную, чем земная, и земные сны потеряли для них привлекательность. Кто же захочет добровольно влезать раньше законного срока в тюремные условия плоти со всеми их ограничениями, осознанными там? Человек, летающий там как и куда ему вздумается, без всякого восторга смотрит на то, как на Земле живые люди таскают с трудом и на короткие расстояния свою тяжкую обузу – физическое тело, которое устает, болеет, требует заботы, пищи, одежды и так далее и далее. Сколько действий надо явить, чтобы поехать в другой город или в другую страну. Но там двигаются силою мысли, и не надо ни документов, ни паспортов, ни виз. Передвижение свободно до той высоты, на которую допускает подняться ее аккумулированный запас Агни.
Когда взошло твое лицо
Над жизнью скомканной моею,
Вначале понял я лишь то,
Как скудно все, что я имею.
Но рощи, реки и моря
Оно особо осветило
И в краски мира посвятило
Непосвященного меня.
Я так боюсь, я так боюсь
Конца нежданного восхода,
Конца открытий, слез, восторга,
Но с этим страхом не борюсь.
Я помню — этот страх
И есть любовь. Его лелею,
Хотя лелеять не умею,
Своей любви небрежный страж.
Я страхом этим взят в кольцо.
Мгновенья эти — знаю — кратки,
И для меня исчезнут краски,
Когда зайдет твое лицо.
Лучше позаботьтесь о том, чтобы все слова ваши были понятны, пристойны и правильно расположены, чтобы каждое предложение и каждый ваш период, затейливый и полнозвучный, с наивозможно и доступною вам простотою и живостью передавали то, что вы хотите сказать; выражайтесь яснее, не запутывая и не затемняя смысла. Позаботьтесь также о том, чтобы, читая вашу повесть, меланхолик рассмеялся, весельчак стал еще веселее, простак не соскучился, разумный пришел в восторг от вашей выдумки, степенный не осудил её, мудрый не мог не воздать ей хвалу.
Если хочешь, чтобы женщина продолжала любить тебя, старайся внушить ей мысль, что ты в восторге от ее красоты. Будет она в красном платье — хвали красное платье, будет она в платье из легкой материи, говори, что оно идет ей. Если на ней золотые украшения, скажи, что лично тебе она дороже золота; если она вздумает надеть костюм из зимней материи, похвали ее за это. Подойдет она в одной рубашке, кричи: «Ты жжешь меня!» и умоляющим голосом проси ее не простудиться. Если ее волосы искусно расчесаны на две косы, восторгайся, что они расчесаны на две косы; если эти волосы завиты, хвали завивку. Восхищайся ее руками в танцах и голосом, когда она поет; если же она перестанет, покажи сожаление, что она рано окончила пение.
СЕМИРАМИДА
Для первых властителей завиден мой жребий,
И боги не так горды.
Столпами из мрамора в пылающем небе
Укрепились мои сады.
Там рощи с цистернами для розовой влаги,
Голубые, нежные мхи,
Рабы и танцовщицы, и мудрые маги,
Короли четырех стихий.
Все манит и радует, все ясно и близко,
Все таит восторг тишины,
Но каждою полночью так страшно и низко
Наклоняется лик луны.
И в сумрачном ужасе от лунного взгляда,
От цепких лунных сетей,
Мне хочется броситься из этого сада
С высоты семисот локтей.
Ты ключ в машине повернешь,
Нажмешь на газ, рванешь, как ветер,
Как бритвой, взглядом полоснешь
И на вопрос мой не ответишь.
К душе твоей так сложен путь,
А может, все от неумения.
Чтоб быть с тобой, мне нужен пульт
С дистанционным управлением.
Я б на кнопки нажимала,
Я б тебя переключала
То погромче, то потише,
То пониже, то повыше.
Ты зависел бы от кнопки
Ты бы наглым был и робким,
Ты был ярким бы и бледным,
То богатым был, то бедным.
Если б я с тобой скучала,
Я тебя бы выключала.
Ты массу тела накачал,
И тяжесть мне твоя приятна.
С тобой летаю по ночам
И не спешу обратно.
Ты идол мой, мой бог, мой культ,
Ты мой восторг и сожаление.
Но где же взять мне чертов пульт
С дистанционным управлением!
в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в её тёмной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются, решаются проблемы. При этом в человеке порой действуют нутряные силы, о которых он и сам не ведает. Как часто засыпаешь, полон непонятной тревоги и боли, а утром встаёшь с чувством широко и ясно открывшегося нового пути — и всё благодаря, быть может, этим тёмным глубинным процессам. И бывают утра, когда кровь вскипает восторгом, всё тело туго, электрически вибрирует от радости — а в мыслях ничего такого, что могло бы родить или оправдать эту радость.
Любовь — абсолютная загадка. Ей привыкли льстить: любовь – это свет, любовь это счастье, Любовь – это благо, любовь – это Бесконечный перечень восторгов. Как будто любовь – живое существо. Но ведь это не так, любовь — только чувство. Есть влюбленные – те, кто любит. И есть возлюбленные – те, кого любят. В этом истина. А любви, которая сама бравой походкой или вразвалочку ходила по улицам и заглядывала в окна, нет. Любовь – это только слово. Слово, подобное заклинанию. Оно способно заслонить человека. И самое сложное – будучи влюблённым, не потерять за своим чувством возлюбленного, любимого человека. Самое сложное – не убить его.
Вообще у меня складывается впечатление, что «восторги сладострастья», о которых с многозначительной туманностью поминают русские авторы, и les plaisirs de la chair, которые с куда большей детальностью описывает современная французская литература, — еще одна выдумка, изобретенная человечеством, чтобы романтизировать тягостную обязанность продолжения рода. Это вроде коньяку С физиологической любовью, кажется, дело обстоит точно так же. Уверена, что для папеньки приятен был не сам коньяк, а ритуал: воскресный день, парадный обед, поблескивание хрустального графина, предвкушение неспешного вечернего досуга. То же с актом любви: всё предшествующее ему настолько пленительно, что можно извинить бессмысленность и постыдность самого действия, благо длится оно недолго.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Восторг» — 323 шт.
