Цитаты в теме «время», стр. 376
Это так больно.
Зачем они лгут?
Больно, как будто в спину пальба из ружей,
Больно проснуться утром уже не нужным.
Больно, когда стреляя, уже бегут.
У тех, кто во лжи послабей, когда они лгут, опускаются вниз ресницы.
Да слово вот только не воробей. И я не совсем похожа на птицу.
Зачем они лгут, когда так уже через край?
Ведь это так больно
А, может, они не знали?
И тогда ты похож на старый трамвай.
И тебя скоро спишут
Уже списали
Зачем они лепят пощечины по щекам?
Ведь это так больно, особенно в холод.
Зачем расставляют будто на зверя капкан,
И ждут тебя тихо
И верный находят повод
Это так больно! Зачем они лгут?
Потом убегают, куда — неизвестно.
А время, как доктор, наложит бинты и жгут.
Клади лучше трубку, раз ты не умеешь честно
Зачем они лгут — каждый год, по привычке — в май?
Зачем они крутят на обе монеты медали?
И тогда ты похож на старый трамвай
И Меня скоро спишут
Да что там,
Уже списали.
Снег белее, лучше песни
В мире маленьких людей.
Каждый ветер — бури вестник.
Каждый взрослый — чародей.
Сказки-в снах, простор-в квартире,
Ожидание чудес
Только в этом странном мире
Все деревья — до небес!
Не найти сердечек шире
Только здесь, ни дать, ни взять —
всем Наташкам — по четыре,
всем Аленушкам — по пять!
Мир, в котором нет обмана.
Слезы — дождика вода!
Тут живет на свете мама,
Не старея никогда.
Сани по лесу несутся
Чай с вареньем, теплый плед
Я хочу туда вернуться!
Не хочу быть взрослой! Нет!
В будни нашей карусели
Планов, дел, семей, идей —
Очутитесь раз в неделю
В мире маленьких людей.
Распахните окна шире,
И верните время вспять! -
Где Наташкам — по четыре,
а Аленушкам — по пять!
Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решёткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множестов шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все, что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесённых страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже это улыбка — сквозь слёзы.
Вакуум дождями смываются предрассудки.
*********
Уходя — уходи, не плачь.
Слезы теперь ничего не значат.
Руки по карманам, холодный плащ.
Осень бьет по щекам, нещадно.
Ноябрь. Декабрь. Снег.
Покуда придет предел
Бескрайних забытых стран,
Где ты одинок, грустен и ранен
Своим же ножом.
Ты жалок и так смешон
В одиночестве мокрых крыш
И простуженных напрочь улиц.
Осенью небо хмурится.
Осенью ничего не сбудется.
Осенью ничего
Сулит кашель плохие сны.
Озноб убивает пустые мысли.
Я раньше думала, что зависла
В промежутке немого времени,
Где ни лето, ни осень, а просто вакуум.
Где все нелепо и одинаково,
Сдавлено четырьмя стенами.
Осень все расставила по местам.
Я в этой осени счастлива, я не одна.
Что-то мне подсказывает, что я схожу с ума
И теряю себя каждой ночью в ванильных снах
И днем тоже. у меня с тобой вообще в душе сто лет, как весна
В голове — пробел и безумный блеск в глазах
Что-то мне подсказывает еще, что я теряю рассудок
Могу весь день, например,
Пялиться в одну точку
Или, закрыв глаза, рисовать твой образ,
Не считая часов дней суток
Очень хочется сохранять все секунды
С тобой остановить время взять у него отсрочку
Мне бы читать тебя запоем, рисовать круглосуточно
Пересказывать себе самой
Заново вечера наши встречи разговоры шуточки
Окунуться в тебя целиком с головой без рассудочно
И петь «нам так светло, вечер мой, по воде танцуем»,
Давно заученную в общем
Что-то мне подсказывает, что я неизлечимо
Страдаю тебя, недостачей тебя, нехваткой тебя, манией
Вот угораздило, это просто уму не постижимо
Хотя ты просто моё исключение из всех правил.
От тебя так кружится голова.
От тебя так сложно оторваться.
И ты уезжаешь, а мне метаться
По всем четырем углам.
И ты говоришь — до завтра,
И я говорю — до встречи.
А впереди целый вечер.
Мне бы его пережить.
Я открываю окна,
Забираюсь под одеяло.
Мне думается —
Как светло с тобой стало.
Мне думается — Боже мой,
Как мне тебя не хватало.
Мне думается — за что мне
Такая нежность.
Мне без тебя не жить,
В моем декабре занавешены шторы.
Задвинуты ставни,
На паузе дыхание.
Мы разные, но мы такие равные
В каждом отзвуке нелепых зимних стуж.
И если бы время могло отстановиться,
А пространство могло сузиться
До самых малых величин,
Я бы ни секунды не раздумывая
Оставила нас вдвоем,
Так ты мне нужен.
И этому нет ни какой причины,
Ни объяснения.
Это где-то в области сердца, так и стучит.
Так и рвется наружу,
От твоей нежности голова кружится,
От твоих рук дыхание
Останавливается.
От твоих рук я тихо схожу с ума.
Просто однажды утром
Я проснусь и пойму,
Что не было никаких чувств,
Что я из-за своей женской глупости
И даже какой-то детскости
Взяла на себя этот груз.
Что этот, как обычно, пишут
В книгах, корабль любви
Не то что бы куда-то уплыл,
А даже не приплывал.
Что это, как пишут
В романах, дурман, туман.
Сплошной обман, зрения и не только.
Где-то немного больно,
Немного слезно,
Немного противно.
От себя самой, и даже, знаешь, хочется
Вот так проснуться,
Все это понять, забыть.
Никогда не вспоминать.
Тебе бы просто взять и уйти
Из моей долбанной жизни.
Или повернуть время вспять
И тебя стереть.
Что бы даже не приходил в нее.
Не появлялся, да, жестко.
Но когда забудешь-уже не больно.
Уже не слезно и не противно.
Просто пусто.
Просто раз и навсегда.
Много ли мало ли, мы разменивались на других и друг другом разбрасывались. Время не сжалилось. теперь ты во мне убит, я в тебе убита и напрочь разбита, мало ли много ли пичкали нас историями с счастливыми хэппиэндами как в кино повестях — не сбылось, как ни каркай, как ни гадай, я в тебе умираю, только ты во мне не умирай.
Мне дорог каждый нелепый ляп, каждый беззвучный возглас и оттенок твоих волос. Ты во мне внутривенно, подкожно, ты в меня врос. И если ты все же во мне умрешь — я без предисловий прикончу в себе себя.
Обездвижена я тобой обесточена.
Не единожды-дважды, трижды
Смешиваешь меня с ночью.
Размениваешь улыбки на звезды.
Даришь их мне букетами.
И я засыпаю под твой шепот нежный
С первыми лучами рассветными.
Твоими руками пахнут руки мои,
Тело мое тобой пропитано.
Прожиты каждая из моих
Минут твоим временем.
Перестрелками взглядов играем.
Сердце или молчит, как убитое
Или одуревшее колотится бесперебойно,
Сумасшедшее-целиком твоё-
И я от себя до тебя
Рифмами расстояние меряю.
Перемеряю, отсчитываю,
Пересчитываю, перечитываю.
И я тебя-как всегда-прозой-
Стихами-верлибрами.
Перечеркивая, строчу заново, переписываю.
Но бесполезно писать тебя рифмами,
Казалось бы, идеальными.
Не хватит и трехсот тысяч слов,
Смысл которых не имеет границ.
Как передать то ощущение,
Когда я становлюсь
Обездвижена-безоружна,
Когда я становлюсь обесточена.
Всего лишь от взмаха
Твоих ресниц?
Слепи если ты без конца ко мне глух — я перестану вслух.
************
Мы так и останемся врозь,
Без лишних намеков
Вскользь брошенных, опустим прошлое.
Может, ты безнадежно слеп,
И так наигранно груб.
Печать от твоих губ
Не будет меня клеймить,
Я знаю, как время убить,
Яро стирая тебя, ничего
Не оставив себе.
Мокрых улиц рисует ночные тени.
Я без тебя не умею толком-то ничего.
Ночь вяло мажет черным мое окно,
Во мне немые крики,
Позволь мне просто запомнить руки
И самые синие в глазах блики.
Если вдруг меня вспомнишь — брось.
Как бесполезный хлам.
Только ты у меня внутри.
Он у меня в сердце, мам.
— Какой пульс времени на самом деле, — ответил Бальдр, — никто знать не может, потому что пульса у времени нет. Есть только редакторские колонки про пульс времени. Но если несколько таких колонок скажут, что пульс времени такой-то и такой-то, все начнут это повторять, чтобы идти со временем в ногу. Хотя ног у времени тоже нет.
— Разве нормальный человек верит тому, что пишут в редакторских колонках? — спросил я.
— А где ты видел нормальных людей? Их, может быть, человек сто в стране осталось, и все у ФСБ под колпаком. Все не так просто. С одной стороны, ни пульса, ни ног у времени нет. Но с другой стороны, все стараются держать руку на пульсе времени и идти с ним в ногу, поэтому корпоративная модель мира регулярно обновляется. В результате люди отпускают прикольные бородки и надевают шелковые галстуки, чтобы их не выгнали из офиса, а вампирам приходится участвовать в этом процессе, чтобы слиться со средой.
Вдохнуть! и! не! ды! шать!
1) Интернет несет читателю тонны мусора и крупинки золотого песка, и умение выбрать самое интересное становится весьма востребованным талантом.
2) Но мой бортовой самописец, не способный воспринимать подобную информацию, сам себе нажал Reset.
3) А потом я передумала его любить. Любовь приходить и уходит, а кушать хочется всегда.
4) Память вообще странная штука. Казалось бы это событие останется с тобой навсегда, но проходит какое то время и ты видишь его, как через мутный иллюминатор. Какие то фигуры на секунду возникают из небытия и изчезают, и ты не успеваешь увидеть их лица. Или сосредоточившись ты видишь одного человека и его лицо, но события вокруг погружаются в сумрак.
И эта внутренняя игра света становится второй биографией, более реальной, чем внешняя. Потому что каждая такая световая вспышка побеждает время, показывая, что его нет.
Стою, прячу глаза в чашке с утренним кофе, боюсь посмотреть окну в грустное лицо.
Прослужив мне верой и правдой целый год, Виктория наконец поселилась у меня, и я уже привык к ее присутствию. Мы представляли собой то, что называется молодой динамичной парой, то есть две наши эгоистические сущности дополняли друг друга, а наша духовная леность сближала нас в достаточной степени. С моей стороны было бы ложью утверждать, что я никогда ее не любил; лучше сказать, моя первоначальная склонность, вопреки моим надеждам, не разрослась, а, напротив, уменьшилась с течением времени под ударами разочарований и испытаний, которым жизнь подвергает романтические души. Таким образом, все наши отношения оказались сведены к симуляции, в том числе и в постели. Наша любовь превратилась в нечто вроде бодрийяровской голограммы.
тысяча шестьсот известных науке семейств тараканов с незапамятных времён подвергаются упорному и беспощадному преследованию; за всю историю человечества люди не набрасывались с такой яростью ни на одно живое существо, даже из своего собственного рода, и, по правде говоря, стремление к уничтожению тараканов полагалось бы отнести к числу таких свойственных человеку инстинктов, как размножение, причём инстинкт тараканоубийства гораздо более чётко выражен и неодолим, и если тараканам всё-таки удавалось до сих пор избежать полного истребления, то лишь потому, что они прятались в тёмных углах и это делало их недосягаемыми для человека, от рождения наделённого страхом перед темнотой.
Люди часто говорят: «Я ведь от всего сердца стремлюсь к иному, но жизненные обстоятельства сделали меня таким». Нет, жизненные обстоятельства только раскрыли, что ты таков, такова. В переписке Макария, одного из оптинских старцев, есть два или три письма к петербургскому купцу, который пишет: «От меня ушла прислуга, и мне предлагают взамен деревенскую девушку. Что вы мне посоветуете, брать мне ее или не брать?» Старец отвечает: «Конечно, брать». Через некоторое время купец снова пишет: «Батюшка, позвольте мне ее прогнать, это настоящий бес. С тех пор, как она здесь, я все время прихожу в ярость и потерял всякое самообладание». И старец отвечает: «И не вздумай гнать, это ангела небесного послал тебе Бог, чтобы ты видел, сколько в тебе злобы, которую прежняя прислужница никогда не могла поднять на поверхность».
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Время» — 8 908 шт.
