Цитаты

Цитаты в теме «время», стр. 413

— Так кто же ты? Ты кто?
— Разве вам недостаточно просто того, что я человек, и у меня, как и у любого человека два глаза, два уха, один нос, один живот и одно сердце.
— Тогда скажи мне, брат, почему ты сегодня так сильно соврал?
— Сказать, раскрыть перед всеми эту тайну? Тогда слушайте! Я так сильно наврал, потому что сегодня не в ходу мелкая ложь, так же, как и фальшивые монеты. Мы живем в очень лживое время! Женщины, которые мажут свои лица фальшивыми румянами, считаются юными красавицами, люди, которые обманывают общество, зовутся вождями и лидерами. В мире коммерции больше лжи и много денег!
— Глупец, а ты не подумал, что из-за твоего вранья, ты подверг свою жизнь опасности, львы могли разорвать тебя на мелкие куски?!
— Мне было страшно! Но в мире есть вещи пострашнее львов и тигров — это бедность и голод!
— Вот они, твои люди: пацаны зарезали друга из-за велика. Вот еще неплохо: студентка сына новорожденного в мусоропровод спустила. О, а это как тебе? Отец дочь годами насиловал, а мать знала – и молчала. Ты лучше расскажи, как можно собственного сына в «дурку» сдать?
— Рот закрой.
— Что ж ты про это не пишешь? Ты же это прочувствовал.
— Я Я просто много пил. Раньше. Паша родился с сильными нарушениями. Я Жена сразу отказалась и ушла. Я Я забрал его домой. Я Думал, что справлюсь. Я тогда первую книгу заканчивал. Он, видимо Ему больно было. Он все время кричал. А я не могу, чтобы рядом кто-то находился, когда я Все эти таблетки, эти лекарства, уже ничего не помогало. Я его люблю, но просто мне Мне стыдно. А в интернате Там уход, там врачи. Ему там лучше. Я просто решил, что ему там лучше будет.
— Так тебе лучше. Никого ты не любишь, писатель. Все такие.
Это луковица. Это метафора сюжета новостей. Пару часов назад, я стояла на карнизе 60-го этажа и брала интервью у человека, который потом спрыгнул вниз. 40 миллионов долларов в банке, счастливый брак, хорошее здоровье. Прекрасный сюжет. Но нам ведь нужно больше. Ведь мы же профессионалы, так? Любовница, или какой-нибудь обман? Ещё один замечательный сюжет. Может, этого парня обвиняли в растлении несовершеннолетних? Потрясающе. Что? Обвинения оказались ложными? Великолепно — ещё сюжет. И любовницы не было — она лгала? Чтобы подставить беднягу, а? Сенсация. Так всё и идёт. Извините. Копаем, расследуем, раскрываем всю жизнь этого парня, его семью. Зачем? Мы же профи. Мы ищем истину. И что будет, если в конце концов всё окажется неправдой? Были только сюжеты. Один за одним, пока ничего не осталось. И раз так, обязаны ли мы остановиться в какой-то момент? Или всё время копать, раскапывать, снимать слой за слоем пока ничего не останется? Пока мы не уничтожим то, что расследовали.
Итак, любовь моя, я пытаюсь разобраться, кем я была и кем стала. Я всегда верила в то, что больше всего мы обязаны заботиться о себе и наслаждаться полнотой жизни, но вместе с тем меня преследовало убеждение, что вся наша жизнь предначертана. Никто не знает, когда и что его ждет, и лишь время неумолимо уходит.
Все эти годы я в панике бежала вперед. Оглядываясь назад, я вижу, что не обрела в жизни ничего достойного, кроме нашей дружбы, дружбы с тобой и с Мией. И вот наступил день, когда я проснулась и поняла, что потеряла людей, которых любила больше всех на свете. Только тогда я стала осознавать, что мы не можем жить отдельно от мира, который нас окружает, в нежелании сопротивляться ни судьбе, ни фатализму, но лишь признавая собственные слабости. Ты был прав, сказав, что когда-то я дорожила твоим мнением о себе, но ты ошибся, посчитав, что всё это уже в прошлом.
Я люблю тебя.
— Будь ты проклят! Убийца!
— Разве я не твой король?
— Ты предал само право быть королем. Ты предал Господа!
— Я Господа предал?! Моя корона перешла ко мне от моего брата, а к моему брату от моего отца. Я был рожден, чтобы стать королем, это мое право, дарованное мне Господом! Ты вступаешься за простого человека и в то же время проклинаешь королевкую власть, его оберегающую. Мое право на трон. И ставишь под сомнение права всех, кто правил до меня. Великих правителей, оборонявших эту страну от варварских орд, кто возвеличил ее, давал порядок, смысл и даже веру всем своим поданным в течение многих веков. И ты все это подвергаешь сомнению. Ты! И нам пришлось принять вашу заветную великую Хартию, навязанную тобой, торговцем шерстью! Я королевских кровей! Я правая рука Бога! И тебе не позволено указывать каким мне быть королем!
Я не хотел причинять тебе боль. Мне очень жаль. Извини, что я заставляю тебя плакать, прости меня. Я не имел права влюбиться. Я не мог испытать это чувство, поэтому я расстроился, когда ты призналась мне. С тобой было весело, и мне удавалось давить в себе чувства, в крайнем случае я бы солгал, но когда появился Сэнджо-кун, я не мог быть спокойным, не мог защитить тебя, все это время я не знал, как вести себя, я столкнулся со своими чувствами и сбежал, но все же ранен и теперь сдастся, уйти.. Я не могу оставить тебя кому-то другому, сейчас я не могу отрицать свои чувства. Я не хотел, чтобы ты имела ко мне какие-то чувства. Даже при этих условиях, даже если есть вещи, которые я не могу сказать, возможно, я поранил и тебя, но сейчас я хочу быть всегда с тобой и защищать тебя изо всех сил. Я не хочу больше тебя терять. Всегда, всегда будь рядом со мной. Больше я не отпущу тебя.
Англия покаялась в своих тяжких прегрешениях и вздохнула свободно. Радость, как мы уже говорили, объяла все сердца; виселицы, воздвигнутые для цареубийц, только усиливали ликование. Реставрация — это улыбка, но несколько виселиц не портят впечатления: надо же успокоить общественную совесть. Дух неповиновения рассеялся, благонамеренность восторжествовала. Быть добрыми подданными — к этому сводились отныне все честолюбивые стремления. Все опомнились от политического безумия, все поносили теперь революцию, издевались над республикой и над тем удивительным временем, когда с уст не сходили громкие слова Право, Свобода, Прогресс; над их высокопарностью только смеялись. Возврат к здравому смыслу был зрелищем, достойным восхищения. Англия стряхнула с себя тяжкий сон. Какое счастье — избавиться от этих заблуждений! Что может быть безрассуднее? Что было бы, если бы каждого встречного и поперечного наделить правами? Можете себе представить? Вдруг все стали бы правителями? Мыслимо ли, чтобы страна управлялась гражданами? Граждане — это упряжка, а упряжка — не кучер. Решать вопросы управления голосованием — разве не то же, что плыть по воле ветра? Неужели вы хотели бы сообщать государственному строю зыбкость облака? Беспорядок не создаёт порядка. Если зодчий — хаос, строение будет Вавилонской башней. И потом, эта пресловутая свобода — сущая тирания. Я хочу веселиться, а не управлять государством. Мне надоело голосовать, я хочу танцевать. Какое счастье, что есть король, который всем этим занимается! Как это великодушно с его стороны, что он берёт на себя столь тяжкий труд. Притом, его учили науке управлять государством, он умеет с этим справляться. Это его ремесло. Мир, война, законодательство, финансы — какое до всего этого дело народу? Конечно, необходимо, чтобы народ платил, служил, и он должен этим довольствоваться. Ведь ему предоставлена возможность участвовать в политике: он поставляет государству две основные силы — армию и бюджет. Платить подати и быть солдатом — разве этого мало? Чего ему ещё надо? Он — опора военная, и он же — опора казны. Великолепная роль. А за него царствуют. Должен же он платить за такую услугу. Налоги и цивильный лист — это жалованье, которое народы платят королям за их труды. Народ отдаёт свою кровь и деньги для того, чтобы им правили. Какая нелепая идея — самим управлять собою! Народу необходим поводырь. Народ невежественен, а стало быть , слеп. Ведь есть же у слепца собака. А у народа есть король — лев, который соглашается быть для него собакой. Какая доброта! Но почему народ невежественен? Потому что так надо. Невежество — хранитель добродетели. У кого нет надежд, у того нет и честолюбия. Невежда пребывает в спасительном мраке, который, лишая его возможности видеть, спасает его от недозволенных желаний. Отсюда — неведение. Кто читает, тот мыслит, а кто мыслит, тот рассуждает. А зачем, спрашивается, народу рассуждать? Не рассуждать — таков его долг и в то же время его счастье. Эти истины неоспоримы. На них зиждется общество.