Цитаты в теме «забота», стр. 26
Спит зелень гор в сухой полдневный жар,
Пологи склоны , словно волны моря,
А раньше, говорят, траву под корень
Сводили овцы – множество отар.
А нынче что? Колхозы все в руинах,
От справного хозяйства только стен
Развалины торчат, скот вовсе сгинул -
Все вымело метлою перемен.
Что ж, выживал народ и при Мамае,
Прибавилось раздумий и забот,
Свободы больше – полдеревни пьет,
А кто не пьет – собак на цепь сажает,
Да чтоб позлей! К хозяйскому добру
Репьем колючим липнет злость чужая,
Душа народа, как родник - бывает,
Пересыхает в сильную жару.
Какое счастье, быть с тобою в ссоре от всех забот взять отпуск на два дня, свободной птицей в голубом просторе парить, забыв обидные слова. Какое счастье, на часы не глядя, в кафе с подружкой кофе пить, болтать и на тебя эмоции не тратить и вообще тебя не вспоминать. Какое счастье, смазав чуть помаду, и на углу купить себе цветы ревнуй Отелло, так тебе и надо всё это сам себе устроил ты! Какое счастье, сесть в троллейбус поздний и плыть неспешно улицей ночной, и в небе за окном увидеть звёзды, и вдруг понять, как плохо быть одной! Какое счастье, поздно возвратиться, увидеть свет, знать дома кто-то есть и выйдешь ты, и скажешь: хватит злиться, я так устал, дай что-нибудь поесть!
Смело, ни дня не теряя в засаде,
Душистым цветеньем и пением птах,
В девственном, нежно-зеленом наряде
Так в город мой возвратилась Весна.
Много чудес в ее арсенале,
Но мне не понять ее красоты.
Я рано проснулась, и мне отказали
В удовольствии чистой душевной любви
И вот я стою, к ногам бьются волны,
И иглами дождь моросит по лицу.
Холодно мне и обидно до боли,
Ужасно, но понимаю ошибку свою.
И тянет вернуться, молить о прощении,
Но ноги налились тяжелым свинцом.
Тянет напиться, отдаться забвению,
Но это не выход. Бьет дождь по лицу.
Я ровно дышу, привожу свои мысли к покою.
Да, не права, принимаю свой крест.
Знаю, Мой Мир, в знак огромной заботы,
Чистит мне место для новых чудес!
Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.
— Но ведь тогда получается, что тут какая-то ловушка?
— Конечно, ловушка, — ответил Дейника. — И называется она «уловка двадцать два». «Уловка двадцать два» гласит: «Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинно сумасшедшим».
Да, это была настоящая ловушка. «Уловка двадцать два» разъясняла, что забота о себе самом перед лицом прямой и непосредственной опасности является проявлением здравого смысла. Орр был сумасшедшим, и его можно было освободить от полетов. Единственное, что он должен был для этого сделать, — попросить. Но как только он попросит, его тут же перестанут считать сумасшедшим и заставят снова летать на задания. Орр сумасшедший, раз он продолжает летать. Он был бы нормальным, если бы захотел перестать летать; но если он нормален, он обязан летать. Если он летает, значит, он сумасшедший и, следовательно, летать не должен; но если он не хочет летать, — значит, он здоров и летать обязан.
Мне кажется, что они слишком много говорят. У них есть свои заботы, цели и желания, но я не могу воспринимать все это так, как они. Иногда я сижу с кем-нибудь из них в саду ресторанчика и пытаюсь объяснить, какое это счастье — вот так спокойно сидеть; в сущности человеку ничего больше и не надо. Конечно, они понимают меня, соглашаются со мной, признают, что я прав, — но только на словах, в том-то все и дело, что только на словах; они чувствуют это, но всегда только отчасти, они — другие люди и заняты другими вещами, они такие двойственные, никто из них не может почувствовать это всем своим существом; впрочем, и сам я не могу в точности сказать, чего я хочу.
Прелестные дамы нам трудно бывает знать, что нам надо, ибо, как то часто видали, многие, полагая, что, разбогатев, они будут жить без заботы и опасений, не только просили о том бога молитвенно, но и настоятельно старались о приобретении, не избегая трудов и опасностей, и хотя это им и удавалось, находились-таки люди, которые из желания столь богатого наследия убивали их, а до того, прежде чем те разбогатели, они их любили и берегли их жизнь. Иные, воззойдя из низкого положения среди тысячи опасных битв, кровью братьев и друзей, к высоте царственной власти, в которой полагали высшее счастье, не только увидели и ощутили её полной забот и страхов, но и познали ценою жизни, что за царским столом в золотом кубке пьётся яд.
Человек создан не для одиночества, а для жизни общественной. А одиночество не может ничего дать, кроме отчаяния. Это вопрос времени. Возможно, конечно, что сначала заботы о пропитании, о материальных потребностях, о нуждах настоящего отвлекут человека от мысли о будущем. Но потом, когда он почувствует себя одиноким, далеким от ближних, без надежды вновь увидеть родину и тех, кого любит, какие тяжелые мысли придут ему в голову и как он должен будет страдать! Его островок — это весь мир для него. Все человечество заключено в нем одном, и когда придет смерть, страшная смерть в одиночестве, он почувствует себя, как последний житель земли в день Страшного суда.
Мчусь то туда, то сюда, — надвое вечно разъят.
Стоит ли муки мои без конца умножать, Эрицина?
Женщины мало ль одной мне для сердечных забот?
Нужно ли звезд прибавлять и так полнозвездному небу
Или деревьям — листвы, морю глубокому — вод?
Лучше, однако, хоть так, чем хиреть без любви одиноко, -
Я пожелал бы врагу в строгости жить, без любви.
Я пожелал бы врагу одиноко лежать на постели,
Где не мешает ничто, где ты свободно простерт.
Нет, пусть ярость любви прерывает мой сон неподвижный!
Лишь бы не быть одному грузом кровати своей
Пусть истощает мой пыл, запретов не зная, подруга, -
Если одна — хорошо; мало одной — так и две!
Эти люди привыкли к нищете. И меня томит вовсе не жажда благотворительности. Я не ищу мази, которая смягчила бы боль незаживающей раны. Они истекают кровью, но боль их не мучает. А меня мучает урон, который нанесён человеческой сути, не одному человеку – весь наш род терпит ущерб. Не жалость щемит мне сердце, жалости не доверишься. Забота садовника мешает мне спать этой ночью. Я опечален не бедностью, с бедностью сживаются так же, как сживаются с бездельем. На Востоке люди живут в грязи, и грязь им в радость. Печалит меня то, чему не поможет бесплатный суп. Печалят не горбы, не дыры, не безобразие. Печалит, что в каждом из этих людей погасла искорка Моцарта.
Я видела, как маленькие девочки екуана трех-четырех (а иногда и меньше) лет брали на себя все заботы по уходу за малышами. Было видно, что это их любимое занятие, однако оно не мешало им заниматься другими делами — следить за костром, ходить за водой и т. д. Так как они возились с настоящими детьми, а не с куклами, им это никогда не надоедало. По-видимому, забота о младенцах — самое сильное проявление континуума, и бесконечные терпение и любовь, необходимые младенцам, заложены в каждом ребенке, будь то девочка или мальчик. Хотя малышей довольно редко надолго вверяют попечению мальчиков, они обожают брать их на руки и играть с ними. Каждый день юноши-подростки, закончив свои дела, ищут малышей, чтобы с ними поиграть. Они подбрасывают младенцев в воздух и ловят их, звонко при этом смеясь и разделяя радость игры с малютками-соплеменниками, довольными новыми ощущениями и чувством собственной привлекательности.
Вот она, перед ними — недвижно покоится на своей маленькой кроватке. И торжественное безмолвие этой комнаты перестало быть загадкой для них. Она умерла. Что могло быть прекраснее этого сна, пленяющего глаз своей безмятежностью, не омраченною следами страданий и мук. Казалось, смерть не тронула её, казалось, она, только что из рук творца, ждет, когда в нее вдохнут жизнь. «Когда я умру, положите около меня то, что тянется к свету и всегда видит над собой небо». Так она говорила в последние свои дни. Она умерла. Кроткая, терпеливая, полная благородства, Нелл умерла. Птичка — жалкое, крохотное существо, которое можно было бы раздавить одним пальцем, — весело прыгала в клетке, а мужественное сердце её маленькой хозяйки навсегда перестало биться. Где же они, следы преждевременных забот, следы горя, усталости? Всё исчезло. Её страдания тоже умерли, а из них родилось счастье, озаряющее сейчас эти прекрасные, безмятежно спокойные черты.
«Я жду тебя, Счастье! Я жду во сне, когда ночь тихонько опускает вуаль на мои ресницы, когда холодные сияющие звезды уносят меня в просторы Вселенной.
Я жду тебя, когда вступает в права суетный день, затягивающий меня в круговорот забот, дел и проблем, и даже под тяжестью неразрешимости я жду и жду тебя, Счастье!
Я ищу тебя, Счастье! Ищу тебя повсюду, даже там, где, казалось бы, бессмысленно искать. И все же я ищу, перебирая возможное и не возможное.
Я надеюсь на тебя, Счастье! Надеюсь, когда все потеряно, когда нечего вернуть, когда уже нет места надежде, я надеюсь, что не забыта тобою, Счастье, и что ты различишь меня в лабиринте судеб и надежд.
Но может быть, в этом и есть сущность твоя, чтобы искать, ждать и надеяться, о Счастье?!»
Если мама с папой дети.
Что же делать? Кто ответит?
Если мама с папой дети?
Папа взял мой вертолёт,
Представлял, что он пилот
По квартире полетал,
Без горючего устал.
И сестрёнка не играет,
Ей ведь тоже не везёт
Мама куклу наряжает,
И сама ей платья шьёт.
Так весь день, с утра до ночи,
Пролетит за часом час
Только хочется нам очень,
Чтобы вспомнили про нас
Вместо папы на работу
Я с утра поеду сам,
А сестричка вся в заботах,
Приготовит ужин нам.
Напишу, как кошка лапой,
И оставлю на столе:
«ДоРогИе МамА сПАпой,
Вы нУжнЫ СесТре и Мне!»
Папино чудо
Закончился ужин, помыта посуда,
Но спать не ложится папино чудо
Косички узлом, босиком, и в ночнушке,
Повсюду разбросаны пазлы, игрушки,
Ковёр в странных пятнах, кот Васька — в помаде,
В коляске сидит, как танкист на параде,
Фломастером красным, и синим немного,
Расписаны стены, как фрески Ван-гога
Но как по-команде исчезли заботы,
Как только папуля приходит с работы.
Забралась на руки, забыв про игрушки,
Уже что-то тихо щебечет на ушко,
А папа балдея, громко хохочет,
Усами колючими щёку щекочет
Глазами влюблёнными смотрит на дочку,
Которая спать ну ни капли не хочет!
Но стоит начать папе новую сказку,
Как сразу у ангела чешутся глазки
И в мягкой кроватке с лисой и верблюдом,
Во сне улыбается папино чудо.
Под сердцем плод тяжелый —
Боюсь, что мертвое
Рожу теперь дитя
А доктора мои —
Ханыги и пижоны,
Им не понять самим,
Чего они хотят.
Стихи стучатся в мир
Доверчиво и властно,
Они сжигают кость
И выгрызают плоть!
Hо не родиться им —
Все потуги напрасны,
И леденит мне грудь
Сыновнее тепло.
А коль стихи умрут,
Свет белый не обидев,
Так для чего живет
Тот, кто грешил в ночи?
Тот, кто ласкал перо,
В нем женщину увидев,
И кто, прикуривая, пальцы жег
Hад пламенем свечи?
Все к этому идет:
Идущий — да обрящет!
Hо что обрящет он —
Во мне сидящий плод?
А телефон молчит,
И пуст почтовый ящик —
У докторов моих
Полно других забот.
Не сказано – не спрошено,
Не понято – додумано
А семя уже брошено,
Надеждою окутано,
Желаньем припорошено,
Оправдано мечтою.
Оправдано мечтой,
Святою простотой
Взлелеяно заботой,
Омыто красотой.
Душевной чистотой
В восторг возведено.
И вот оно – смятение,
Разлука, испытание.
Стихи как наваждение.
Сомнения - в молчание.
И в чем найти спасение
Что прорастет – посеяно.
Посеяно нечаянно,
Слезами не оплакано,
У Бога не отмолено,
Реалиями сковано,
Мечтами позабыто,
Надеждой не умыто.
Надеждой не умытое,
Небрежно семя брошено.
Что прорастет - забыто
И с сорняками скошено
1) Быть вежливым утомительно, но надо
2) В меру удачлив, в меру непопулярен, карьерным ростом не избалован, а если и есть серьёзные проблемы, то только в личной жизни. То есть я женат.
3) Без мата в этой стране ничего не делается, ни хорошего дела, ни плохого.
4) Описать саму музыку, тон, вибрации и эманации этого голоса не смог бы никто. В нём было всё — сила, нежность, мощь, нега, властность, забота, полнозвучие и совершенно невероятный мурлыкающий тембр, западающий в сердце раз и навсегда. Голос ангела!
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Забота» — 616 шт.
