Цитаты в теме «закон», стр. 61
ХолодаДни становятся, очень заметно, короче,
С неба чаще дождями спадает вода.
И, взглянув в небеса, средь безмолвия ночи,
Я опять понимаю: пришли холода.
Все закутались поуши в чудо-одежды,
И от запаха лета не стало следа
Я не знаю, как может здесь выжить надежда?
В шумный город обратно пришли холода.
Я сижу у огня, нервно руки сжимая,
Я такой, как сейчас, не была никогда;
Дрожь по телу — мне просто тебя не хватает
По законам природы пришли холода.
Я звоню — ты молчишь. Как ответ я узнаю?
Мне б сейчас провалиться, но только — куда!
Мне б заплакать Ах, как я теперь понимаю:
В твоё сердце с разлукой пришли холода.
Являюсь ли я демократом чистой воды? Конечно, я абсолютный и чистый демократ. Но вы знаете, в чем беда? Даже не беда, трагедия настоящая. В том, что я такой один, других таких в мире просто нет. Посмотрим, что творится в Северной Америке — ужас один: пытки, бездомные, Гуантанамо, содержание под стражей без суда и следствия. Посмотрите, что происходит в Европе: жестокое обращение с демонстрантами, применение резиновых пуль, слезоточивого газа то в одной столице, то в другой, убийства демонстрантов на улицах. Была одна надежда на ребят с Украины, но и те просто полностью себя дискредитировали, там дело идет просто к сплошной тирании. Полное нарушение Конституции, всех законов и так далее. После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем
На поле брани
Думцы выдали закон.
Чёрт-те что, а сверху бантик! —
Что ещё сказать вдогон?
Даллес — злой американец,
Даже здесь, увы, достал.
Русский мат на поле брани
Оккупантам проиграл.
Вот завзятый алкоголик
Средним пальцем кажет знак.
Нализавшийся до колик,
Голосит белугой: — Фак!
Забугорных слов немало
Существует про запас.
И дефолт — сойдёт для мата,
Фрик, промоутер, чубайс.
А как складно говорили,
Обсуждали, то да сё
Облажали всю малину,
Сникерснулись, вот и всё.
"Чайка" Комедия в четырех действиях.
Действие второе. Тузенбах
— Не то что через двести или триста, но и через миллион лет жизнь останется такою же, как и была; она не меняется, остается постоянною, следуя своим собственным законам, до которых вам нет дела или, по крайней мере, которых вы никогда не узнаете.
Перелетные птицы, журавли, например, летят и летят, и какие бы мысли, высокие или малые, ни бродили в их головах, все же будут лететь и не знать, зачем и куда.
Они летят и будут лететь, какие бы философы ни завелись среди них; и пускай философствуют, как хотят, лишь бы летели Маша. Все-таки смысл? Тузенбах. Смысл Вот снег идет. Какой смысл?
Видишь, я тогда все себя спрашивал: зачем я так глуп, что если другие глупы и коли я знаю уж наверно, что они глупы, то сам не хочу быть умнее? Потом я узнал, Соня, что если ждать, пока все станут умными, то слишком уж долго будет Потом я еще узнал, что никогда этого и не будет, что не переменятся люди, и не переделать их никому, и труда не стоит тратить! Да, это так! Это их закон Закон, Соня! Это так!.. И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее! Так доселе велось и так всегда будет! Только слепой не разглядит!
Как я могу это знать, почему я так непоколебимо убежден, что смерть не разлучает нас с теми, кого мы любим?
Потому что ты, кого я люблю сегодня потому что она и я умирали уже миллионы раз до этого, и вот мы снова в эту секунду, в эту минуту, в этой жизни снова вместе! Смерть не более разлучает нас, чем жизнь!
Глубоко внутри души каждый из нас знает вечные законы, и один из них состоит в том, что мы всегда будем возвращаться в объятия того, кого мы любим, независимо от того, расстаемся ли мы в конце дня или в конце жизни.
Дорога на небеса
Это не карцер, как впрочем, не тронный зал.
Я поражен атмосферой, что здесь царит.
Если не в силах казнить, то зачем позвал?
Чтоб посмотреть мне в глаза? Ну, так посмотри.
Я ведь мятежник везде, кроме этих стен.
Что тебе нужно? Меня отпустить? Зачем?
Мы уже больше не делим с тобой постель.
Как же твои идеалы? Законы? Честь?
Ты же стал князем. Веди же себя как князь.
Я, подчиненный, склоняюсь к твоим ногам.
Не понимаю — зачем тебе наша связь?
Это лишь повод для сплетен твоим врагам.
Мне за провинность дорога на небеса —
Кровь приливает к лицу и стучит в висках-
Если оставишь в живых, я подохну сам,
Я ведь по-прежнему буду тебя искать.
Ты не узнаешь, что проще на эшафот,
Чем без тебя волочить кандалы пути.
Я эгоист я любуюсь тобой и вот
«Стража! Ведите меня. Я хочу уйти!»
Это было плаванье сквозь туман.
Я сидел в пустом корабельном баре,
Пил свой кофе, листал роман;
Было тихо, как на воздушном шаре,
И бутылок мерцал неподвижный ряд,
Не привлекая взгляд.
Судно плыло в тумане. Туман был бел.
В свою очередь, бывшее также белым
Судно (см. закон вытеснения тел)
В молоко угодившим казалось мелом,
И единственной черною вещью был
Кофе, пока я пил.
Моря не было видно. В белесой мгле,
Спеленавшей со всех нас сторон, абсурдным
Было думать, что судно идет к земле —
Если вообще это было судном,
А не сгустком тумана, как будто влил
Кто в молоко белил.
Живет по законам, придуманным лично,
И правила чтит неуклонно — свои,
Почти не имеет зловредных привычек,
Мужчина, моей недостойный любви.
Прохладен, как скалы, красив, точно Ангел,
Всегда обаятелен, весел и свеж,
Не смотрит на рейтинги, святость и ранги,
Мужчина, моих не достойный надежд.
Играет на чувствах, и с чувствами тоже.
Большой эгоист. Не считает грехов.
И каждую ночь прорастает под кожей,
Мужчина, моих недостойный стихов.
Считает себя в каждом мнении — правым.
Наместником судеб, вершителем битв
Листает судьбу не по строчкам — по главам,
Мужчина, моих не достойный молитв.
Есть масса достойных, честнее, открытей,
Во мне разглядевших дыхания смысл
А мне в целом свете никто и не виден
Лишь этот мужчина И в нем моя жизнь.
ПРЕДСКАЗАНИЕ
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь - и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет все ужасно, мрачно в нем,
Как плащ его с возвышенным челом.
Я не знаю, Фандорин, как воспринимаете жизнь вы, а для меня она – вечная схватка Порядка и Хаоса. Порядок норовит разложить всё по полочкам, прибить гвоздиками, обезопасить и выхолостить. Хаос разрушает всю эту аккуратную симметрию, переворачивает общество вверх дном, не признает никаких законов и правил. В этой извечной борьбе я на стороне Хаоса, потому что Хаос – это и есть Жизнь, а Порядок – это Смерть. Я отлично знаю, что, как все живущие, обречен: рано или поздно Порядок возьмет надо мной верх, я перестану барахтаться, превращусь в кусок неподвижной материи. Но пока я жив, я хочу жить во всю силу, чтоб вокруг меня дрожала земля и рушилась симметрия.
Отягощенные злом(рукопись,найденная при странных обстоятельствах.Закон никогда не наказывает ПРЕСТУПНИКА. Наказанию подвергается всего лишь тварь дрожащая-жалкая, перепуганная, раскаивающаяся, нисколько не похожая на того наглого, жестокого, безжалостного мерзавца, который творил насилие много дней назад(и готов будет творить насилие впоследствии, если ему приведется уйти от возмездия) Что же получается? Преступник как бы ненаказуем. Он либо уже не тот, либо еще не тот, кого следует судить и наказывать
Мой лучший текст.
Прошло почти пять лет, и даже странно, что в этой жизни было что-то до Ты появился солнечно и рано, ты дался мне тогда таким трудом, за каждый луч, за каждый шаг и слово я заплатила небу, чем могла Но охраняя сон твой от иного, я от себя тебя не сберегла. Ты повзрослел намного раньше срока и понимаешь больше, чем хотел. Ты странник мой, а я твоя дорога. Я тот закон, граница и предел, что ты однажды тоже переступишь, чтоб прикоснуться к линии огня
Мой лучший текст. Мой Сын. Любимый спутник. Земное воплощение меня.
Наш мир основан на чем-то очень простом. Из чего и смысла нет выводить космические законы, но это «что-то» так же просто уловить и поймать, как, скажем, нежность, простую нежность изначальной связи – между животным и растением, дождем и почвой, семенем и деревьями, человеком и Богом. Я хотел бы думать о своей работе, как о колыбели, в которой философия уснет с пальчиком во рту. Помолчи немного, и ты почувствуешь ток нежности – не силы, не славы, не прощения от грехов, не жалости, не сострадания, этих вульгарных выдумок иудейского ума, только и способного представить человека корчащегося под кнутом. Нет, та нежность, о которой я говорю, совершенно безжалостна.
Чудо – это не нарушение законов падшего мира, а восстановление законов Царствия Божия; чудо случается, если мы верим, что закон зависит не от силы Божией, а от Его любви. Хотя бы мы и знали, что Бог всемогущ, но пока мы думаем, что Ему до нас дела нет, чудо невозможно; сотворить чудо значило бы тогда для Бога совершить насилие над нашей волей, а этого Бог не делает, потому что в самой основе Его отношения к миру, даже и падшему, лежит абсолютное уважение к человеческой свободе и правам. Момент, когда мы говорим: “Я верю и именно потому обращаюсь к Тебе”, означает: “Я верю, что Ты этого пожелаешь, что есть любовь в Тебе, что Ты действительно печешься о каждом частном случае”. Когда есть это зерно веры, устанавливаются правильные отношения, и тогда становится возможным чудо.
Во всем мне хочется дойтиДо самой сути.В работе, в поисках пути,В сердечной смуте.До сущности протекших дней,До их причины,До оснований, до корней,До сердцевины.Все время схватывая нитьСудеб, событий,Жить, думать, чувствовать, любить,Свершать открытья.О, если бы я только могХотя отчасти,Я написал бы восемь строкО свойствах страсти.О беззаконьях, о грехах,Бегах, погонях,Нечаянностях впопыхах,Локтях, ладонях. Я вывел бы ее закон,Ее начало,И повторял ее именИнициалы.Я б разбивал стихи, как сад.Всей дрожью жилокЦвели бы липы в них подряд,Гуськом, в затылок.В стихи б я внес дыханье роз,Дыханье мяты,Луга, осоку, сенокос,Грозы раскаты.Так некогда Шопен вложилЖивое чудоФольварков, парков, рощ, могилВ свои этюды.Достигнутого торжестваИгра и мукаНатянутая тетиваТугого лука.
Джейкоб указывал на орла, с невероятной высоты пикировавшего к поверхности океана. Он остановился в последнюю минуту, лишь на мгновение, коснувшись когтями поверхности воды. Затем он улетел прочь, а в его когтях трепыхалась здоровенная рыбина.
— Ты видишь это повсюду, — сказал Джейкоб отчужденным голосом. — У природы свои неизменные законы — есть охотник, и есть добыча, бесконечный круговорот жизни и смерти. И ты пока еще ни разу не видела, чтобы рыба пыталась поцеловать орла. И никогда этого не увидишь. – усмехнулся он.
Я деланно усмехнулась ему в ответ, хотя во рту все ещё оставался горький привкус.
— Может, рыба и пыталась, — предположила я. — Трудно понять, о чем думает рыба.
Проснись, Охотник! Никто не напишет про тебя книжку: «Повесть о настоящем человеке», никто не воспоёт твою волю к жизни, твой гипертрофированный инстинкт самосохранения Сколько ты продержишься на грибах, мультивитаминах и свинье? Сдавайся, сапиенс! Ты больше не царь природы! Тебя свергли! Нет, тебе не обязательно подыхать сразу же, никто не настаивает. Поползай ещё в агонии, захлёбывайся в своих испражнениях Но знай, сапиенс: ты отжил своё! Эволюция, законы которой ты постиг, уже совершила свой новый виток, и ты больше не последняя ступень, не венец творения. Ты — динозавр. Надо уступить место новым, более совершенным видам. Не следует быть эгоистом. Игра окончена, пора дать поиграть другим. Твоё время прошло. Ты вымер. И пусть грядущие цивилизации ломают головы над тем, отчего же вымерли сапиенсы. Хотя это вряд ли кого-нибудь заинтересует
А по темной равнине королевства Арканарского, озаряемой заревами пожаров и искрами лучин, по дорогам и тропкам, изъеденные комарами, со сбитыми в кровь ногами, покрытые потом и пылью, измученные, перепуганные, убитые отчаянием, но твердые как сталь в своем единственном убеждении, бегут, идут, бредут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они умеют и хотят лечить и учить свой изнуренный болезнями и погрязший в невежестве народ; за то, что они, подобно богам, создают из глины и камня вторую природу для украшения жизни не знающего красоты народа; за то, что они проникают в тайны природы, надеясь поставить эти тайны на службу своему неумелому, запуганному старинной чертовщиной народу Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Закон» — 1 411 шт.
