Цитаты в теме «завтра», стр. 56
У нас что ни факт — то фарс,
Предательство и подлог.
Но каждый, конечно, честен, смешлив и чист.
С тобой говорит Декарт,
Со мной — Набоков и Блок.
Нам есть, что ответить,
Но мы обычно молчим.
Молчим о бесценной хрупкости,
Смерти и красоте,
О точных значениях слов
И о силе снов.
Молчим увлеченно, впрок,
За себя и за тех, что множат смыслы,
Как в тигров красят слонов.
Мы немы и холодны: ни утюг, ни коньяк
Не в силах нас разогреть и разговорить.
Мы как мешки с динамитом,
Собственные друзья,
И те не рискуют смотреть,
Что у нас внутри.
Гордиться нечем. Пора
Начать говорить слова.
Учусь: через кашель,
Удушье и тошноту.
Я чувствую свой прогресс,
Я знаю «уйди», «давай»,
«Прости», «мне без сахара»,
«Некогда», «завтра штурм».
Ты кому-то не нравишься? Пофиг. Выдался плохой день? Пофиг. Не удалось получить работу, которую ты хочешь, или должность, или повышение? Пофиг. Поссорился со своей девушкой/парнем? Пофиг. Чувствуешь себя сегодня слишком толстым? Пофиг. Потерял контроль над всем и всеми? Пофиг. То, что кажется таким важным сегодня, может завтра не иметь никакого значения. Что по-настоящему важно, так это то, что ты жив и у тебя есть потенциал делать все, что угодно с этим прекрасным, сумасшедшим стечением обстоятельств, которое привело к твоему существованию в этом мире. Просто подними средний палец в воздух и подумай: «Черт, да все отлично!»
Бродила ночь в заблудшем мире,
Закованная между строк,
Слова, конечно, вы живые,
Коль между вами мыслей впрок.
Мир оплетаем чувством страха,
Промежду — вечное-покой,
Крупинками — надежда-знахарь
И одиночества-юдоль.
Жар тысячи страстей потоком
Прозрачным звуком пьет сердца,
Ожившей толикой немногой
Покоит веру-озерца.
Листает ветер мир планеты
Касанием скользящим. Взгляд
Недолгую ведет беседу —
Моргают чувства невпопад.
Рассвет целует нежным светом
Уснувшую недавно ночь,
Растреплет мысли незаметно
И унесется далью прочь.
Бездонная у неба крыша,
Здесь чисто поле и трава,
Возможно, душу мою слышат
Сегодня, завтра и вчера.
Пробудился я сегодня,
Пробудился утром рано -
На дворе сияет солнце.
Я подумал: "Как вчера".
Если завтра будет тоже,
Если будет завтра солнце,
Если завтра будет солнце -
Замечательно, ура!.
А вчера что я подумал -
Я подумал про сегодня:
"Если завтра будет солнце -
Замечательно, ура!".
Значит, я вчера подумал,
Что сегодня - это завтра.
Но когда пройдет сегодня,
Назовут его вчера.
Значит так, проснусь я завтра
И подумаю: "Сегодня
На дворе сияет солнце,
И сегодня, как вчера".
А потом настанет завтра,
Будет новое сегодня,
Как чудесно жить на свете,
Замечательно, ура!
На далёком острове посреди океана жила стая маленьких птичек. Каждую осень они трудолюбиво запасали зёрнышки на долгую и суровую зиму. И каждый год, ближе к холодам, мимо острова пролетал журавлиный клин. Каждый раз перелётные птицы останавливались на ночлег в старом замке, где жила стая. И рассказывали маленьким птичкам про далёкие страны, про тёплые края и большие материки. Птички слушали диковинные истории, открыв клювики, и в благодарность делились зёрнышками. Утром журавли улетали, а молодые птенцы, провожая, долго летели за ними.
— Мама, — воскликнул молодой птенчик, вернувшись усталым домой, — а правда, что есть огромные острова, диковинные животные и вечное лето?
— Ну что ты, — тяжело вздыхала мать после трудного дня, проведённого в поисках пищи. — Это всё пустые фантазии. Журавли просто не умеют искать себе пищу и придумывают интересные истории. Будь реалистом, сынок. Иди спать, завтра тяжёлый день.
Утро. Кнопку компьютера — пальцем на ощупь.
(Я уже и глаза открываю, как файлы!)
«Здравствуй, солнышко! Кофе?» - Чем дальше, тем проще.
И посыпались буквы, эмоции, смайлы,
Совпадения, сны, зарисовки с натуры,
Опечатки взахлёб Тишину обнимает
Пулеметная очередь клавиатуры.
Кто придумал, что наша беседа — немая?
И когда наяву пробираюсь сквозь будни,
Мимо серых домов и замерзших каштанов,
Отключаюсь от мира, пока кто-нибудь не
Остановится рядом я выгляжу странно?
И, как будто рюкзак, перекину за плечи
То ли крылья мечты, то ли цепкие путы
А потом той же самой дорогой под вечер
Возвращаюсь домой. И включаю компьютер.
И опять непонятно, где правда, где игры:
Виртуальность — она ведь, зараза, живая!
«Представляешь, тем Иксом на сайте был Игрек!»
«Представляю, конечно. Да ладно, бывает »
И еще один вечер пройдет как по нотам,
Будет выткан — сложнейшим узором на штофе
«Ну пока, мне опять до рассвета работать.
Завтра снова увидимся. Сваришь мне кофе?»
Маятник качнётся — Сердце замирает.
Что кому зачтётся — Кто ж об этом знает?
Что кому по нраву, кто кого в опалу,
Что кому по праву, выпало-попало.
Что судьба нам, братцы, к ночи напророчит?
Станет улыбаться, или не захочет
Мы одни и плеть им, мы одни узда им.
Мы всегда успеем, мы не опоздаем.
Настал час заката — маятник качнётся
А без нас, ребята, драка не начнётся.
А без нас, ребята, драка не случится.
Надо ж нам когда-то с жизнью разлучиться
Что судьба нам, братцы, к ночи напророчит?
Станет улыбаться, или не захочет
Мы поставим свечи, мы грустить не станем
Выпал чёт иль нечет — завтра же узнаем.
И будут ходики стучать –
Тик-так,
И надо бы ложиться спать
Никак.
Всё не допишутся стихи
Ему,
И не рифмуется “прости”
К “люблю”
А ночь сгустилась и звенит
В ушах,
И мишка плюшевый грустит
В руках,
Ведь холод уличный в душе
Давно,
И как эскиз в карандаше -
Окно.
И он, наверное, не спит
Сейчас,
И, значит, курит и молчит
О нас
С балкона смотрит на Москву
Родной,
Ах, как же хочется к нему
Самой.
Коснуться пальцами щеки –
Не брит?
Услышать сердце как в груди
Болит,
И успокоить и прижать
К губам,
И лишь его покорной стать
Рукам.
Чтобы опять вернулся смех
К нему,
И может быть сказать при всех:
Люблю!
Или тихонечко шепнуть:
Ты мой
И стать ему когда-нибудь
Женой.
Но завтра будет всё не так:
Прости
И волю сжав свою в кулак –
Не жди
Я напишу тебе потом,
Поверь
Нам не получится вдвоём
Теперь.
Одна из самых больших загадок жизни состоит в том, что она мчится себе дальше, несмотря на то, что твой личный мир, твоя собственная маленькая персональная вселенная искривляется, перекручивается или даже разлетается мелкими осколками. Сегодня у тебя есть родители — завтра ты сирота. Сегодня у тебя есть своё место в бытии, свой путь — завтра ты плутаешь в дебрях. А солнце всё так же встаёт по утрам, и облака плывут в небе, и люди ходят в магазины за продуктами, и шумит вода в туалетах, и поднимаются и опускаются жалюзи. Тогда ты осознаёшь, что по большей части жизнь, вернее, безжалостный механизм бытия — существует помимо тебя. Ты для него не имеешь никакого значения — что ты есть, что тебя нет. Колесо будет катиться дальше и после того, как ты сорвался с края. Ты умер — а всё останется таким же, как было до твоей смерти.
Завтра я пойду поплавать, доплыву до середины залива и не вернусь. Я знаю, что это абсолютно чудовищно, но я прошу отпустить меня. Чем станет моя жизнь из-за боли, из-за лекарств от боли и лекарств от побочных эффектов других лекарств? Вы скажете моим родителям, что проснулись утром и увидели, что меня нет, пошли искать на берегу и заметили что-то в море. Вы вытащили меня, но было уже поздно. Я никогда не чувствовал себя таким живым и хочу покончить со всем сейчас. Хочу наконец хоть что-то довести до конца. Я поплыву, и море заберёт меня. Выбор сделаю я. Я хочу быть в сознании до конца. Хочу что-то почувствовать, даже если это будет резь от воды в лёгких. Хочу почувствовать эту борьбу. Почувствовать что-то громадное и страшное и смелое.
Как часто на весы человеческих отношений тяжелым грузом ложится честность. От слова этого мелким бисером осыпаются вопросы, а я сижу возле весов, собираю их и сплетаю в нить. Честность не для дураков, честность сильно граничит с иными качествами. Человек, который честно говорит всю правду, озвучивает каждую свою мысль — дурак. Это грань честности с пониманием. Словом можно обидеть и обрадовать, словом можно вернуть к жизни и убить. Честным словом. Пойми собеседника, отрежь тактичностью лишнее, умей не соврать, но промолчать. Научись чувствовать важность и ценность молчания, ловить сердцем те моменты, когда оно становится необходимостью. А фраза: «нет, я же честный, я все равно скажу» на проверку оказывается банальным эгоизмом, лишенным понимания. Повадки дурака. Но страшнее дураки не бестактные, а те, которые извратили иную грань, грань честности с истиной. Мы говорим не столько правду, сколько то, что правдой считаем. Во что верим. Самообман, искажающий неокрепшие умы в формате честности. «Я верю, что завтра конец света и для спасения нужно пойти и сжечь себя на площади, я расскажу об этом тринадцатилетнему подростку я буду честным, я буду говорить правду». В менее глобальном варианте такая глупость ложится в основу принципа «сломанного телефона», с которым мы регулярно сталкиваемся в повседневной жизни. Чтобы быть честным, нужна уверенность в том, что твои слова это истина в последней инстанции. И это тоже повадки дурака. А мудрость сводит честность к формулировке «я считаю, что» и к умению допускать иной взгляд на привычные вещи. Она сводит на нет желание навязать свое мнение другим, оставляя право решать самостоятельно, во что верить. Так будем честными, друзья мои, и становясь ими, научимся постигать и понимание, и мудрость.
Завтра я буду другим. Завтра я стану новым. Возможно, влюбленным в этот маленький красивый мир. Я буду наивно требовать взаимности у рассвета за то, что нетерпеливо встречаю его, ловя первые лучи зеркалом глаз. Или сам стану этим тонким тревожащим душу рассветом для одного, самого настоящего, самого живого человека. А, может быть, я буду грустным. Больным светлой печалью пока ещё тёплой, ранней осени. И буду петь её желтеющие листья, дыша вызревшим звёздами небом. Или тоскуя за чашечкой чая возле открытого окна, ведущего на скучающую под пеленой мелкого дождя улицу. А может быть я буду весёлым. Смеясь над собой и легко, полушутя, измеряя судьбу улыбками на светлеющих от радости лицах. Или с долей сарказма и цинизма срезая налёт благочестия с людских пороков. В любом случае, потом я усну, чтобы проснуться на следующее утро и снова быть другим. Снова стать новым. И опять почувствовать острым покалыванием в кончиках пальцев восторг бытия, в котором я для себя открыл простое счастье: каждую секунду жизни не быть, но становиться самим собой, бесконечно меняясь изнутри.
Просто страдать. Тосковать по ней, рвать и опять склеивать фотографии, доказывать себе, что она не стоит его, обзывать всякими словами, презирать ее, обещать себе отомстить ей, колотить руками по столу, чувствовать себя брошенным, униженным, растоптанным. Случайно находить что-нибудь связанное с нею и в бешенстве уничтожать, а на другой день сожалеть, что ничего от нее не осталось. Неустанно убеждать себя, что она не была и никогда не станей достойной его, что он заслуживает женщины в сто раз лучше. Писать ей исполненные ненависти письма и не отправлять, звонить ей по ночам, не в силах выдавить из себя ни слова. Чувствовать боль, ненависть, недоверие, оцепенелость. Или хотя бы напиваться до границы летаргии, которая приносит забвение, а утром просыпаться и смотреть на пустые бутылки у кровати. Обещать себе, что никогда ей не простишь, а через полчаса все прощать. Каждый день забывать ее и клясться, что завтра забудешь по-настоящему. Страстно желать видеть ее, когда чувствуешь, до чего тебе плохо, и, чувствуя себя еще хуже, мысленно проклинать себя за это желание.
Цезония ( равнодушно ). У Калигулы что-то с желудком. Его рвало кровью.
Патриции толпятся вокруг нее.
Второй патриций. О всемогущие боги, даю обет: если он поправится, я пожертвую в государственную казну двести тысяч сестерциев!
Третий патриций. ( чрезмерно пылко ). Юпитер! Возьми взамен его жизни мою!
Калигула уже несколько минут как вошел и слушает.
Калигула ( приближаясь ко второму патрицию ). Я принимаю твой дар, Люций. Благодарю тебя. Мой казначей явится к тебе завтра. ( Подходит к третьему патрицию и обнимает его. ) Ты не можешь себе представить, как я растроган. ( Помолчав, с нежностью ) Так ты меня любишь?
Третий патриций ( проникновенно ). Ах, Цезарь, нет ничего на свете, что пожалел бы я для тебя.
Калигула ( по-прежнему его обнимая ). Ах, Кассий, это уж слишком! Я не заслуживаю такой любви ( Кассий делает протестующий жест. ) Нет, нет, говорю тебе, я не достоин ( Подзывает двух стражников. ) Уведите его. ( Кассию, ласково. ) Иди, друг. И помни, что отныне сердце Калигулы принадлежит тебе.
Третий патриций ( слегка встревожен ). Но куда меня ведут?
Калигула. На казнь. Ведь ты отдал свою жизнь за мою. Я почувствовал себя лучше. Пропал даже этот противный привкус крови во рту. Ты меня исцелил. Счастлив ли ты, Кассий? Рад ли отдать свою жизнь за жизнь другого, если этот другой Калигула? А я, между тем, снова здоров и готов ко всем праздникам жизни.
Стражники силой уводят третьего патриция. Тот сопротивляется и кричит.
Третий патриций. Я не хочу! Это была шутка!
Калигула ( мечтательно, между криками ). Скоро дороги к морю будут покрыты мимозами. Женщины наденут легкие платья. Небо станет глубоким и свежим, Кассий. Так улыбается жизнь!
Кассий уже почти у дверей. Цезония его легонько подталкивает.
Калигула ( оборачиваясь, неожиданно серьезно ). Жизнь, мой друг! Если бы ты достаточно ее любил, то не играл бы ею так беспечно.
— В одной из рукописей эпохи владычества дочерей Халлы Махуна Мохнатого[ ], сказано, что есть люди, которым дана одна длинная жизнь, и есть люди, кому дано много коротких жизней Там было написано, что первые, сколь бы извилист ни был избранный ими путь, следуют им неторопливо, но неуклонно, к финальному триумфу или к бесславной погибели — это уже дело удачи и воли. Для них каждый новый день — закономерное следствие дня предыдущего. Если такой человек достаточно мудр, чтобы поставить перед собой великую цель, у него есть шанс рано или поздно достичь желаемого. А про вторых было сказано, что у таких людей душа изнашивается гораздо быстрее, чем тело, и они успевают множество раз умереть и родиться заново прежде, чем последняя из смертей найдет их. Поэтому жизнь таких людей похожа на существование расточительных игроков: как бы велик ни был сегодняшний выигрыш, не факт, что им можно будет воспользоваться завтра. Впрочем, и за проигрыши им приходится расплачиваться далеко не всегда. Ты не находишь, что это описание как нельзя лучше подходит к тебе?
— Наверное,-я пожал плечами.
— И ко мне,-твёрдо сказала Меламори.
[ ]И вообще, все что ты рассказал, очень интересно. Но какой вывод мы должны сделать из твоих слов, Шурф? Что наша жизнь подошла к концу и следует ждать, когда начнется новая? А если она, эта новая, нам не понравится?
— Чаще всего так и бывает,-флегматично заметил Лонли-Локли.-
Чего ты хочешь от меня, леди? Чтобы я рассказал тебе, что ждет вас впереди? Но я не прорицатель. Просто коллекционер книг, который дает себе труд ознакомится с содержанием своей коллекции. Могу сказать лишь одно: тот, кому жизнь стала казаться сном, должен ждать или смерти, или перемен. Что, в сущности, одно и то же.
Знаешь, прорицатели бывают двух сортов — дорогие и дешевые. Только не думай, что одни из них хорошие, а другие плохие. Дело не в этом. Одни занимаются быстрыми, а другие медленными тайнами, вот и вся разница. Я, например, дешевый прорицатель, потому что и завтрашний день и следующий год скрыты от меня даже больше, чем от тебя. Я вижу очень далекое будущее, на два или три столетия вперед, — я могу предсказать, как будут звать тогда волка и какое царство погибнет. Но кого интересует, что будет через два или три столетия? Никого, даже меня. Мне на это плевать. Но есть и другие прорицатели — дорогие, например в Дубровнике. Они предсказывают, что случится завтра или через год, а это нужно каждому, как лысому шляпа, и у таких не спрашивают, сколько его пророчество стоит, а платят не жалея, пригоршнями, как за перо жар-птицы. Но не следует думать, что два таких пророка и их пророчества никак не связаны друг с другом или что они друг другу противоречат. В сущности, это одно и то же пророчество, и его можно сравнить с ветром, у которого есть внешняя и внутренняя сторона, причем внутренняя — это та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь. Таким образом, один прорицатель видит только внешнюю сторону ветра, а другой — внутреннюю. Ни один из них не видит обе. Поэтому приходится идти по меньшей мере к двум, для того чтобы сложить целую картину, сшить лицо и подкладку своего ветра
Во время одной из первых экспедиций к екуана в деревне Анчу под названием Вананья ко мне подошел мальчик лет четырех. Он приблизился застенчиво, боясь мне помешать. Наши взгляды встретились, мы ободрительно улыбнулись друг другу, и тогда он показал мне большой палец руки. На его лице, кроме искренней улыбки, не было ни жалости к себе, ни просьбы, чтобы его пожалели. Верхняя часть его пальца и часть ногтя были проткнуты насквозь, и сдвинутый в сторону кончик пальца держался только на коже и полузапекшейся крови. Когда я принялась чистить палец и ставить кончик на свое место, на его огромных, как у лани, глазах навернулись слезы; иногда его крохотная, протянутая мне ручонка дрожала, но он не отдергивал ее; в самые тяжелые моменты он всхлипывал, в остальное же время он был расслаблен и лицо его хранило спокойствие. Перевязав палец, я показала на него и сказала: «Ту-унах ахкей! » («Держи сухим! »), и он мелодично повторил: «Ту-унах ахкей! » Еще я добавила: «Хвайнама ехта» («Приходи завтра»), и он ушел. Его поведение полностью противоречило моим представлениям о поведении детей, об обращении с ними в чрезвычайных обстоятельствах, необходимости ласковых слов как части лечения и т. д. Я с трудом верила увиденному.
Бобина лошадка "Чебурашка",
"Ну погоди" - милые добрые мультики.
Про них такой ужас пишут.
А вот такие "произведения искусства" - публикуют.
Мы когда прочли единодушно выдали
"пособие для начинающих живодеров и маньяков".
Почитайте и вы.
Мальчик Боб своей лошадке
Дал кусочек шоколадки, -
А она закрыла рот,
Шоколадки не берет.
Как тут быть? Подпрыгнул Бобик,
Сам себя он хлопнул в лобик
И с комода у дверей
Тащит ножницы скорей.
Распорол брюшко лошадке,
Всунул ломтик шоколадки
И запел: «Не хочешь в рот,
Положу тебе в живот!»
Боб ушел играть в пятнашки,
А за полкой таракашки
Подсмотрели и гуськом
Вмиг к лошадке все бегом.
Подобрались к шоколадке
И лизнули: «Очень сладко!»
Пир горой — ив пять минут
Шоколадке был капут.
Вот приходит Боб с прогулки.
Таракашки шмыг к шкатулке,-
Боб к лошадке: «Съела ай!
Завтра дам еще,- будь пай».
День за днем — так две недели
Мальчик Боб, вскочив с постели,
Клал в живот ей шоколад
И потом шел прыгать в сад.
Лошадь кушала, старалась,
Только кошка удивлялась:
«Отчего все таракашки
Растолстели, как барашки?»
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Завтра» — 1 193 шт.
