Цитаты в теме «золото», стр. 10 ▷ Socratify.Net

Ушел он рано вечером,
Сказал: - Не жди.
Дела Шел первый снег
И улица Была белым-бела.

В киоске он у девушки
Спросил стакан вина
«Дела -твердил он мысленно, -
И не моя вина.»

Но позвонил он с площади: -
Ты спиш? - Нет, я не сплю. - Не спиш?
А что ты делаеш? -
Ответила: - Люблю!

Вернулся поздно утром он,
В двенадцатом часу,
И озирался в комнате,
Как будто бы в лесу.

В лесу, где ветви черные,
И черные стволы,
И все портьеры черные,
И черные углы,

И кресла черно-бурые,
Толпясь, молчат вокруг
Она склонила голову,
И он увидел вдруг:

Быть может, и сама еще
Она не хочет знать,
Откуда в темном золоте
Взялась такая прядь!

Он тронул это милое
Теперь ему навек
И понял,Чьим он золотом
Платил за свой ночлег.

Она спросила: - Что это?-
Сказал он: - Первый снег.

Исчезни со мной а лето уходит ни с кем не прощаясь красиво
Уходит звездою упавшей целуя ладони
А нам оставляет дождей криминальное чтиво
Всё золото майя и осень в кленовой короне.

И где тебя больше не будет отныне вчерашней
Где след на песке остывает рисунком оплывшим
Ты знаешь что в ту же волну не войдёшь уже дважды
И что ни один кто вошёл не становится-бывшим

Мы тоже уйдём чтоб однажды к себе же вернуться
Бросая в фонтаны монеты оранжевых листьев
Исчезни любимая вместе со мною в бермудском
Не надо писать облакам эти странные письма

А клавиши влажных ступеней всё выше и выше
И кажется выцвело солнце уснувшее в дюнах
Но с каждым рассветом ты мне всё роднее и ближе
На вдох на касание губ до последнего дюйма.

Ты почва благодатная
Несбыточных амбиций,
Огни большого города,
Обетованный рай,

Там пригоршнями золото —
Нагнись и собирай.
Огни большого города,
Огни большого города,

Мерещатся провинции
В честолюбивых снах,
Ах золотые горы там,
Ах золотые горы там,

И реки там молочные
В кисельных берегах.
Миллионеры с принцами
На перекрестке каждом,

Хотят отдать провинции —
Кто титул, кто бумажник,
И вдовы волоокие за ваш потенциал,
Готовы бросить в ноги

Вам семейный капитал.
Ах до чего же много вас —
Друзей-провинциалов,
В огнях большого города,

Как мотыльков сгорало. Манят к себе,
Как Млечный путь вас эти огоньки
Чтоб хоть ладошкой
Зачерпнуть из сказочной реки.

Он ушёл спокойно в тёплый дождь,
Чтобы больше не вернуться в этот дом.
Ты всю ночь одна чего-то ждёшь,
Плачь же, плачь о нём!

Всё пройдёт, но сколько стоит дождь,
Который смоет кровь, и кто оплатит счет?
Всё пройдёт, но сколько стоит дождь
И кто вернёт любовь, тем, кто ждёт?

Жизнь твоя, братишка, лишь табак,
Ночь — золото, а платят-то свинцом(?)
Он упал на мокрый тротуар,
Прямо в дождь лицом.

Всё пройдёт, но сколько стоит дождь,
Который смоет кровь и кто оплатит счёт?
Всё пройдёт, но сколько стоит дождь
И кто вернёт любовь, тем, кто ждёт?

— Ну и какая тварь прется от девственниц и золота?
— Пи Дидди?
— Ну надо же.
— Что?
— Я год был покойником, вернулся, а твои шутки смешнее не стали.
— Заткнись. Я остроумный.

О, Боже! Ты думаешь, что любая мысль, вышедшая из твоей головы — это чистое золото. Так вот, позволь я тебе кое-что скажу. Некоторые из этих мыслей — полная кака!

— Зачем вам золото? Разве оно вернет вам привязанность любимой женщины?
— Очень может быть.

Уже как двадцать пятый год подряд общественник-активист Василий Поликарпович безвозмездно и осенью хорошо вскапывает землю вокруг деревьев по всей округе. Старожилы поговаривают, что он еще в юности четверть века тому назад около какого-то дерева закопал глэчик с золотом и забыл у какого.

Лежу на диване, а белка по колесу бегает, крутит его, дым идёт. Стал присматриваться. Измерил скорость вращения колеса, задабривая белку орешками. Точно вычислил время, когда белка разминается.
Генератор думаю пристроить куда-нибудь белке в зад, чтобы она не пугалась, очень надеюсь, что телефон потихоньку под заряжаться будет. Электроэнергия стала на вес золота.

Говорят: «Молчание — есть золото». Всё верно, единственно страшно, когда золото заставляет молчать нашу совесть.

Сколько молодых талантов,
Загнанных в мансарду, затерянных
Среди миллиона живых существ,
Чахнет и гибнет перед лицами
Скучающей, уставшей от золота
Толпы, потому что нет у них друга
Нет близ них женщин — утешительницы.

Не слишком хороший характер у того, кто нетерпим к дурному характеру ближнего, будем помнить, что в обращении требуется и золото, и разменная монета,

Пригвождена к позорному столбу
Славянской совести старинной,
С змеёю в сердце и с клеймом на лбу,
Я утверждаю, что — невинна.

Я утверждаю, что во мне покой
Причастницы перед причастием.
И не моя вина, что я с рукой
По площадям стою — за счастьем.

Пересмотрите все моё добро,
Скажите — или я ослепла ?
Где золото моё? Где серебро?
В моей ладони — горстка пепла!

И это всё, что лестью и мольбой
Я выпросила у счастливых.
И это всё, что я возьму с собой
В край целований молчаливых.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,

Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе —
Меня, такой живой и настоящей,
На ласковой земле!

Позолота сходит за золото.

Глупо желать незыблемой жизни. Мы хотим, чтобы время остановилось, чтобы любовь была вечной и ничто никогда не угасало, – хотим всю жизнь нежиться в золотом детстве. Мы возводим стены, чтобы оградить себя, и эти самые стены станут когда-нибудь тюрьмой.

Словно тяжким огромным молотом
Раздробили слабую грудь.
Откупиться бы ярким золотом, —
Только раз, только раз вздохнуть!

Приподняться бы над подушками,
Снова видеть широкий пруд,
Снова видеть, как над верхушками
Сизых елей тучи плывут.

Все приму я: боль и отчаянье,
Даже жалости острие.
Только пыльный свой плащ раскаяния
Не клади на лицо мое!

Когда каждое слово на вес золота , то и говорим взвешенно.

Слово — серебро.
Молчание — золото Хм
Отсыпьте мне, пожалуйста,
50 мешочков наговоренных
И 3 умолчанных монетки.

по сравнению со всеми прочими расами мира, наша любовь — или, скорее, жадность — к драгоценностям, золоту, специям и власти, да, более всего к этой сладостной власти, является самой острой, ненасытной и неразборчивой в средствах! Эта жадность, да, движет нашим Прогрессом; не знаю уж, к аду он нас приведет или к раю, и вы, сэр, не знаете. Да я особо и не беспокоюсь. Я лишь чувствую благодарность к своему Творцу за то, что он поместил меня в стан победителей.