Цитаты

Цитаты в теме «звезда», стр. 55

Декабрь. Замерзшими руками
Ищу на дне кармана спички.
Сухою ломкою соломой
Под шапкой волосы мои.

Кружится небо каруселью,
За шиворот ложится снег,
Стреляют искрами , сгорая,
Мои долги за прошлый век.

Когда дышать я перестану,
Чуть тише станет в этом мире.
Не нужно будет от метели
Мне прятать серые глаза,

И от оленей в снежной тундре
До антарктических китов
Я эту обниму планету,
Прощаясь, чтоб вернуться вновь.

Пылает веер фотографий
Четырьмя в году кострами.
Так время года провожая,
Машу рукой во след ему.

Всех тех, кто был со мною рядом,
Кто мир улыбкой согревал,
С собою в дальнюю дорогу
Я, сердце запахнув, забрал.

Нам нужно чаще собираться,
Сжигать угли в конце сезона,
Чтоб Свет хранить не на бумаге,
Свечой в груди его нести.

И в час, когда прыжок с обрыва
Увидит безприютность звёзд,
Мы станем снова Синей Птицей,
Которая не строит гнёзд.
Слово для сердца надежней, чем небо для глаз —
Импульс начала и светоч предтечи конца.
Слово заблудшие души спасало не раз,
Слово разило неверных вернее свинца.

Семь миллиардов и тысячи тысяч до них,
Ждали у моря погоды, да славили муть.
Лишь единицам открылось, что ветер затих,
Чтобы огнем по земле проложить новый путь.

Серый пепел лет — Отзвук тишины.
Все, кто видел свет, оглашены.
Мир промежутков подобен стоячей воде,
Не то чтоб болото, но все же никак не река.

В мире задернутых штор нет приюта звезде,
Голый расчет при условии наверняка.
А над городом, солнце лучит заря,
Льет в мир золото силою тропаря,

Меж тем в топоте тают остатки сил
Тех, кто ропотом
Жил, слова не ведая.
Пыл тьмы проповедуя.

Век коротали в разгулы отеком лица,
Комкали Слово, купелью считая кровать,
Сором пустой болтовни наполняли сердца,
И гибли в тупом нежелании хоть что-то менять.
У берега моря кофейня. Как вкусен густой шоколад!
Лиловая жирная дама глядит у воды на закат.
— Мадам, отодвиньтесь немножко! Подвиньте ваш грузный баркас.
Вы задом заставили солнце, — а солнце прекраснее вас
Сосед мой краснеет, как клюква, и смотрит сконфуженно вбок.
— Не бойся! Она не услышит: в ушах ее ватный клочок.
По тихой веранде гуляет лишь ветер да пара щенят,
Закатные волны вскипают, шипят и любовно звенят.
Весь запад в пунцовых пионах, и тени играют с песком,
А воздух вливается в ноздри тягучим парным молоком.
— Михайлович, дай папироску! — Прекрасно сидеть в темноте,
Не думать и чувствовать тихо, как краски растут в высоте.
О, море верней валерьяна врачует от скорби и зла
Фонарщик зажег уже звезды, и грузная дама ушла.
Над самой водою далеко, как сонный усталый глазок,
Садится в шипящее море цветной, огневой ободок.
До трех просчитать не успели, он вздрогнул и тихо нырнул,
А с моря уже доносился ночной нарастающий гул.
Убеди меня Боже, столько всего во мне — расставаний, смертей, дорог. Научи меня каменеть, как скалистый большой отрог. До которого нет пути. Ни по небу, ни по земле. Там живет одинокий тигр, недоступный ничьей стреле. Что минута ему, что век Одиночества не боясь, он гуляет в густой траве.
Расскажи мне, что это я.
Все равно, что хула, что нимб, тигр лениво траву жуя, ловит в ней звездный свет Плеяд, прикасается лапой к ним. Он не помнит ни яд молвы, и ни тех, кто его предаст. Заживают на шкуре швы, не оставив в душе следа.
И не скучно мне там ничуть. Тем, кто в сердце моем живут — буду сниться, когда хочу. Не тогда, когда позовут /если вспомнят. А скажут: «Жаль Что поделаешь Дань войне » — я успею от них сбежать, затерявшись в похожем сне.
Тигр мой ласковый и ничей. Он на звезды один глядит. Боже, ведая суть вещей, убеди меня, убеди!
Что все правильно .
И берешь себя в руки. Как-будто в твоих руках
Успокоится буря, отсрочится чей-то суд.
И душа в твоем теле безоблачна и легка.
И бездонная память — прозрачный пустой сосуд.

Нет в ней больше осколков и пепла. И нет вины.
И тебе все до фени, до лампочки, до звезды.
А вокруг бесконечность, умноженная на сны,
По которым на волю уходят твои следы.

Голоса неразборчивы. Сколько их там в тебе?
Они глуше и глуше. Стихают уже в дали.
И идешь себе с Богом по миру, где правит бес,
И все то, что от Бога, безбожно в тебе болит

А вокруг столько глаз. Только кажется — ни души.
Потому что они занавесили зеркала.
И не чувствуешь святость, покуда не согрешишь.
А она изначально ты помнишь? В тебе была.

И твой внутренний хаос — обычная дань войне,
На которой от пули не спрячешься за слова
Если выбраны цели — кощунственно о цене.
И берешь себя в руки. И молишься, что жива.
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала как флейта звучать.
Я ловил соответствия звука я цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,

Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка — слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге ярко стрекочущих крыл

Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.
Я любил свой мучительный труд, эту кладку
Слов, скрепленных их собственным светом, загадку

Смутных чувств и простую разгадку ума,
В слове правда мне виделась правда сама,
Был язык мой правдив, как спектральный анализ,
А слова у меня под ногами валялись.

И еще я скажу: собеседник мой прав,
В четверть шума я слышал, в полсвета я видел,
Но зато не унизил ни близких, ни трав,
Равнодушием отчей земли не обидел,

И пока на земле я работал, приняв
Дар студеной воды и пахучего хлеба,
Надо мною стояло бездонное небо,
Звезды падали мне на рукав.
За окном твоим
снег,
У тебя внутри
грусть,
Там, внутри, Любви —
нет,
Ты давно решил —
пусть
Все дела твои —
дрянь,
Но, открой глаза
лишь,
И со стороны
глянь:
Разве ты живешь?
Спишь!
Где-то там горой
пир,
А вокруг тебя
склеп,
Да, ты бы изменил
Мир,
Жаль, вот только Бог
слеп!
Но, за миллиард
лет,
Не сомкнул Господь
век,
Ты Ему твердишь —
Нет!
А за окном опять
снег!
В этом мире, без тебя, Богу делать нечего.
Белым птицам, без тебя, некуда лететь.
Без тебя, душе твоей удивляться нечему,
Без тебя, в глаза твои некому глядеть.
Без тебя, твоя любовь к сердцу не привяжется,
Не заплачет никогда, не заговорит.
В этом мире, без тебя, сказка не расскажется
В небе только для тебя солнышко горит!
Так что, если Мир
плох,
Разожги внутри
Свет,
В этом Царстве ты —
Бог,
Здесь других богов
нет!
На небе не счесть
звёзд,
Мир у ног твоих —
весь,
А секрет, как снег,
прост:
Нас всего Один
здесь!