Люди принимают всё так серьёзно, что это становится обузой для них. Учитесь больше смеяться. По мне, смех так же свят, как и молитва.
Неприятности у тебя будут — гроза, туман, снег, — без этого не обойтись.
А ты рассуждай так: летали же другие, они через это прошли, значит, и я могу.
Если вы хотите свободы и радости, неужели вы не видите, что этого нет нигде вне нас? Скажите себе, что это у вас есть — и это у вас будет! Действуйте так, как будто она ваша, и она будет ваша!
Я спросил у отца, что значит «особенный вечер». Отец объяснил мне, что этот вечер называется так потому, что он не похож на все остальные.
Слишком часто мы ценим лишь то, что теряем. Никто так не ценит зрение, как слепой. Никто так не дорожит здоровьем, как больной. Неужели нельзя иначе?
Невозможно жить без ссор, точно так же, как ехать через весь город только на зелёный свет.
Мне кажется, есть какая-то своя романтика — выйти из дома за хлебом и уехать в другой город.
Я участвовал в преобразовании моей эпохи. Я делал это посредством одежды, что, конечно же, не так значимо, как музыка, архитектура, живопись… Но это стоило того, и я делал это.
Как же неприятно потратить на человека так много времени лишь для того, чтобы узнать, что он так и остался для тебя лишь посторонним.
Осенью хорошо просыпаться рано. Когда еще влажно-туманно, и в молочном сумраке тают первые огни. И кофейно настраиваться на бодрый день. Наполнять его маленькими шажочками, вкусами, запахами, завернуться в него, любоваться им. Снова вспоминать как это все же приятно: кутаться, согреваться, и до одури надышавшись вечерней промозглостью — спешить в тепло, ждать в нем кого-то или знать, что кто-то ждет там тебя.