Цитаты в теме «ангел», стр. 32
Стокгольмский синдром
Желтое солнце застыло в горячем паркуре —
Хмурый художник мазками рисует закат.
В этом закате мой Ангел задумчиво курит.
Надо завязывать, только не бросит никак.
Волей судьбы мы безжалостно-близкие люди.
Волей небес мы, бунтуя, творим бес предел.
Ты меня так же, как прежде, болезненно любишь,
Зная, что я уже жизнь, как к тебе охладел.
Ходишь за мной по пятам, обнимаешь, как душишь.
Этот Стокгольмский синдром пожирает, растет.
Я тебе нужен. Зачем-то отчаянно нужен.
Ставлю диагноз — «негласно виновен во всем».
Я принимаю тебя как привычную данность,
Как одного из безликой безмастной толпы.
Как же иначе? Ведь кем для тебя тогда стану,
Если умерю свой гордый безжалостный пыл?
Я насыщаюсь тобой, если чувствую жажду.
Но отчего я порой повторяю во сне?
«Как я смогу отпустить тебя, если однажды
Если однажды ты вдруг охладеешь ко мне?»
"Бывает, что очень хочется взлететь. Люди мечтают, мечтают, мечтают... и многие ничего не делают. И так и остаются сидеть, смотря вслед счастливой стае...
А лучше уж вниз, но испытав это чувство. И пусть в первый и в последний раз - но шагнуть с крыши и полететь..." Ася Сметкова
******
Мне хочется кофе и меда,
Мне кажется, снег не растает
А после всеобщего взлета
Все знали, что я не летаю
Мне хочется чувствовать ветер
Его как всегда не хватает
Но только тогда на рассвете
Я понял, что я не летаю
Мне снятся пушистые крылья
И ангел, что вышел из рая
А все, улетая, забыли,
Что я отродясь не летаю
Я склеил последние перья
Я встал у позорного края
Не хочешь, ну, что же, не верь мне
Но только смотри я взлетаю
Шаг с крыши, взмах сложенных крыльев
Я понял, что снег не растает
Я знал, что меня позабыли
Я вспомнил, что вниз не летают.
Он убирает пальцами тень с моего лица.
Ангел мой — это высшее чудо из всех чудес.
Шепчет мне что-то на ухо, будто бы молится:
«Что тебе снится-видится, мой не лукавый бес?»
И отвечаю я ему, не открывая глаз:
«Снится мне рай безоблачный — солнечная страна.
Снится мне тот, который бы душу мою не спас,
Как ни старался. Нет ее. Видимо, не дана»
Снится мне ангел. Жаль его. Хочется обнимать.
Он убирает пальцами тень с моего лица,
Шепчет мне что-то ласково. Только в ушах — зима.
«Как тебе спится, жизнь моя? Что тебе видится?»
Я просыпаюсь. Дождь меня гладит по голове,
Крылья мои царапает — слиться бы, да принять.
Кто-то мне говорил во сне «ты теперь человек»
Все это потрясающе. Только не про меня.
Над градом ангел белокрылый пролетел
Наверное, от Бога весть несет
И нищий молится, что Бог его спасет
Но зря у Бога слишком много дел.
И ангел крылья над домами распахнул
Скользя над острыми шипами проводов
А люди запирали двери на засов
А кто-то вечный вечным сном уснул
А люди, воя, прятали грехи
Кто в стол, кто в сейф, кто даже в чемодан
А кто-то сел удобно на диван
Сжимая индульгенцию в руке
Но ангел просто мимо пролетал
Он видел все, и слов не находил
Сквозь слезы ангел Господа молил,
Что б очищение миру ниспослал.
И ангел сел, сложив свои крыла,
И к ангелу ребенок подошел
«Зачем ты плачешь, все ведь хорошо»
Малыш тот ангелу уверенно сказал.
— Мама, скажи — это ангел? Но серые крылья
Разве у ангелов крылья не белые, мама?
— Может, родной мой, они припорошены пылью?
— Мама, он смотрит с тоской на оконную раму
— Спи, дорогой мой, он ангел далекой дороги.
В крыльях немного песка от полуночной трассы.
Спи, мой хороший, давай мы укутаем ноги
Бежевым пледом с конями различных окрасок.
— Мама, скажи мне, а ангелов кто-нибудь метит?
Мой серый ангел со шрамом на тонких запястьях
Я бы спросил у него, но а вдруг не ответит?
— Видно, поранился там, где искал тебе счастье.
Страшно заснуть, ведь проснуться намного страшнее.
В доме сегодня от ангелов слишком тревожно.
Так непривычно-далек шелест крыл в тишине и
— Можно чуть-чуть полежать?
— Ну, конечно же, можно.
Ангел вздохнул, отряхнул свои серые крылья.
Вышел в окно, как иные выходят за смертью.
Может быть, правда, они припорошены пылью?
Может быть, правда, случается чудо на свете?
Живет по законам, придуманным лично,
И правила чтит неуклонно — свои,
Почти не имеет зловредных привычек,
Мужчина, моей недостойный любви.
Прохладен, как скалы, красив, точно Ангел,
Всегда обаятелен, весел и свеж,
Не смотрит на рейтинги, святость и ранги,
Мужчина, моих не достойный надежд.
Играет на чувствах, и с чувствами тоже.
Большой эгоист. Не считает грехов.
И каждую ночь прорастает под кожей,
Мужчина, моих недостойный стихов.
Считает себя в каждом мнении — правым.
Наместником судеб, вершителем битв
Листает судьбу не по строчкам — по главам,
Мужчина, моих не достойный молитв.
Есть масса достойных, честнее, открытей,
Во мне разглядевших дыхания смысл
А мне в целом свете никто и не виден
Лишь этот мужчина И в нем моя жизнь.
Зять — человек, для которого мы с вами воспитываем дорогое нам существо, связанное с нами тысячью уз, утеху семьи в течение семнадцати лет, ее белоснежную душу, сказал бы Ламартин, но это существо станет бичом для семьи. Отняв у вас дочь этот человек начинает с того, что хватается за ее любовь к себе, как за топор, чтобы заживо обрубить в сердце этого ангела корни всех чувств, привязывающих ее к семье. Вчера наша дочь была для нас всем, мы были всем для нее; на другой день она делается нашим врагом.
Когда они любили друг друга — то жадно и просто, то неспешно и изощренно, — всем существом Фандорина овладевало пронзительное, непередаваемое словами ощущение, что СМЕРТЬ ЕСТЬ. Он всегда, с раннего детства твердо знал, что жизнь тела невозможна без жизни души — этому учила вера, об этом было написано в множестве прекрасных книг. Но теперь, на двадцать третьем году от рождения, под падающей с неба луной, ему вдруг открылось, что верно и обратное: душа без тела тоже жить не станет. Не будет ни воскресения, ни ангелов, ни долгожданной встречи с Богом — будет нечто совсем другое, а, может, и вовсе ничего не будет, потому что души без тела не бывает, как без тьмы не бывает света, как не бывает хлопка одной ладонью.
И что это было — сумма разностей, которая их разделила поровну
Она задыхалась порой от радости, но часто смотрела в другую сторону,
Где тихо шагали по жизни парами, где чинно рожали детишек — двойнями
И где умирали седыми, старыми, не слишком счастливыми, но спокойными.
А с ним не могло быть. И значит, не было — покоя и правил. Стыда и совести,
Когда он легко добегал до неба с ней, и там они плавали в невесомости,
Когда он ловил ей пушистых ангелов, забавных и ласковых, словно кролики
Она без него догорала — факелом. Он пил свой коньяк. За соседним столиком.
Мой ангел-хранительМне сегодня приснился удивительный сон,
Что ко мне прикоснулся ангел белым крылом.
Рядом сел, помолчал, а потом говорит:
-О тебе знаю все: и что сердце болит,
О страданиях, встречах, слезах по ночам.
Знай, в обиду тебя никому я не дам.
Только важно мне знать-ну зачем он тебе,
Ведь он все это время думал лишь о себе
Он тебя пожалел? Ах, прощенье просил
Ты простила ему, что тебе изменил
Как могу я тебя уберечь от беды,
Если ты все твердишь:"Не уйти от судьбы».
Знаю я-ты решила: пусть недолго, но твой
Неужель не устала ты бороться с собой?
Знай, тебя охранять до конца буду я
Я — твой ангел-хранитель. Я-защита твоя
Сон растаял, оставив на душе яркий след-
То ли перышко белое, то ли свой силуэт
Сегодня я видел человека, который сказал мне, что он Ангел. Вы мне можете не верить, но это так. Он и выглядел как самый настоящий Ангел, только без крыльев. И вот он сказал мне кое-что, что я хочу с вами обсудить. Он мне сказал: «Если ты не хочешь накликать беды, как бы тебе ни было трудно, никогда не призывай Бога в свою жизнь и вообще — не рассказывай Ему, что Ему следует делать». Это я помню дословно. И еще, когда я спросил его, зачем он пришел Я подумал, что он пришел совершить чудо — ведь он же Ангел. Он мне сказал — тут я дословно не помню: «Я не Ангел Смерти, иначе бы я сотворил чудо, какое надо человеку. Но пока я просто Ангел. Просто пришел, потому что меня вызвали».
Оглушенная ревом и топотом,
Облеченная в пламя и дымы,
О тебе, моя Африка, шепотом
В небесах говорят серафимы.
И твое раскрывая Евангелие,
Повесть жизни ужасной и чудной,
О неопытном думают ангеле,
Что приставлен к тебе, безрассудной.
Про деяния свои и фантазии,
Про звериную душу послушай,
Ты, на дереве древней Евразии
Исполинской висящая грушей.
Обреченный тебе, я поведаю
О вождях в леопардовых шкурах,
Что во мраке лесов за победою
Водят полчища воинов хмурых;
О деревнях с кумирами древними,
Что смеются улыбкой недоброй,
И о львах, что стоят над деревнями
И хвостом ударяют о ребра.
Дай за это дорогу мне торную,
Там, где нету пути человеку,
Дай назвать моим именем черную,
До сих пор не открытую реку.
И последняя милость, с которою
Отойду я в селения святые,
Дай скончаться под той сикоморою,
Где с Христом отдыхала Мария.
В юности матушка мне говорила, чтоб для любви свое сердце открыла.
Видно, иные пришли времена.
Бедная, как заблуждалась она.
А у меня душа — она почти из воска:
податлива, тонка, наивна, как березка.
Душа моя щедра, но что вам от щедрот?
Никто ведь не поймет. Никто ведь не поймет!
Ах, нынче женихи твердят лишь о богатстве, костры былой любви навеки в них погасли.
И лишь один средь них сам ангел во плоти, но где его найти? Но где его найти?
С юности встретить мечтаю поныне
друга, представьте, я в каждом мужчине.
Я беззащитна пред вами стою.
Что же вы топчете душу мою?
А у меня душа — она почти из воска
Люди часто говорят: «Я ведь от всего сердца стремлюсь к иному, но жизненные обстоятельства сделали меня таким». Нет, жизненные обстоятельства только раскрыли, что ты таков, такова. В переписке Макария, одного из оптинских старцев, есть два или три письма к петербургскому купцу, который пишет: «От меня ушла прислуга, и мне предлагают взамен деревенскую девушку. Что вы мне посоветуете, брать мне ее или не брать?» Старец отвечает: «Конечно, брать». Через некоторое время купец снова пишет: «Батюшка, позвольте мне ее прогнать, это настоящий бес. С тех пор, как она здесь, я все время прихожу в ярость и потерял всякое самообладание». И старец отвечает: «И не вздумай гнать, это ангела небесного послал тебе Бог, чтобы ты видел, сколько в тебе злобы, которую прежняя прислужница никогда не могла поднять на поверхность».
У тебя для грусти нет причины,
В зеркала так часто не глядись.
Замирают вслед тебе мужчины,
Если мне не веришь — обернись.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Мы с тобой уедем к морю летом,
В город, где магнолии в цвету.
Я открою все свои секреты,
Все твои печали отведу.
А ты опять вздыхаешь, в глазах печаль тая.
Какая ты смешная, доченька моя.
Как-будто что-то знаешь, чего не знаю я.
Какая ж молодая ты еще, доченька моя.
Посмотри на линии ладони,
Все поймешь, гадалок не зови.
Это ангел, нам не посторонний,
Прочертил там линию любви.
Заблудиться — это наилучший способ найти что-нибудь интересное. Постарайся сделать усилие и заполнить свою жизнь хоть малой толикой фантазии. У нас над головами — небо, и человечество, рассматривая его на протяжении тысячелетий, дало ему множество разумных объяснений. Забудь всё, что ты знаешь о звёздах, и тогда они снова превратятся в ангелов, или в детей, станут тем, во что тебе хочется верить в данную минуту. И, знаешь, это не сделает тебя глупей, чем ты есть. Это всего лишь игра, но она способна сделать твою жизнь богаче.
Надо принять во внимание, что родительский инстинкт, который лет двадцать пять — тридцать остается неудовлетворенным, превращает человека, изголодавшегося по ребенку, в безумца. И кого бы ни послала ему судьба, он уже всему рад, его вкус настолько притупился, что он не в состоянии отличить рыбу от курицы. Если у молодой четы рождается ребенок с дурным нравом, родители довольно скоро начинают понимать, что это сам сатана, но если этого сатану усыновляет пожилая чета, то для нее он всегда ангел, что бы ни случилось.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ангел» — 816 шт.
