Цитаты в теме «аромат», стр. 11
Кантору предложили спеть для королевы. Мальчик встал на одно колено, пробежал пальцами по струнам и запел:
— Барабаны, гремите, — сказал король, — Пусть девушек всех пригласят сюда. — И сердце пронзила сердечная боль, Так прекрасна была она.
— Кто это? — король у маркиза спросил, Внезапное чувство в душе затая. — И быстро ответил маркиз — Сир, Робкая эта — невеста моя.
— Ты более счастлив, маркиз, чем я.
Нет равных твоей невесте.
И если, вассал мой, ты любишь меня, Оставь меня с нею вместе.
— Мой долг служить вам, не щадя головы и не жалея сил.
Но если бы это были не вы, Жестоко бы я отомстил -
Королеве собрали букет цветов Прекрасные юные девы, Маркиз же, вдохнув аромат лепестков, Пал мертвым у ног королевы
Тот, кто в расцвете юности
Вышел прекрасным свежим утром
Из дома возлюбленной
И за кем обожаемая рука
Бесшумно закрыла дверь,
Кто шел, сам не зная куда,
Взирая на леса и равнины,
Кто не слышал слов,
Обращенных к нему прохожими,
Кто сидел на уединенной скамейке,
Смеясь и плача без причины,
Кто прижимал руки к лицу,
Вдохнуть остатки аромата,
Кто вдруг забыл обо всем,
Что он делал на земле до этой минуты,
Кто говорил с деревьями на дороге и с птицами,
Пролетавшими мимо, кто, наконец,
Попав в общество людей,
Вел себя как счастливый безумец,
А потом, опустившись на колени,
Благодарил бога за это счастье, -
Тот не станет жаловаться,
Умирая: он обладал женщиной,
Которую любил.
Есть нечто магическое в процессе преобразования шоколадного сырья в лакомое «золото дураков», волнующее воображение обывателя. Возможно, даже моя мать оценила бы мой труд. Работая, я дышу полной грудью и ни о чем не думаю. Окна распахнуты настежь, гуляют сквозняки. На кухне было бы холодно, если бы не жар, поднимающийся от печей и медных чанов, если бы не горячие пары тающей шоколадной глазури. В нос бьет одуряющая, пьянящая смесь запахов шоколада, ванили, раскаленных котлов и корицы — терпкий грубоватый дух Америки, острый смолистый аромат тропических лесов. Вот так я теперь путешествую. Как ацтеки в своих священных ритуалах. Мексика, Венесуэла, Колумбия. Двор Монтесумы. Кортес и Колумб. Пища богов, пузырящаяся и пенящаяся в ритуальных чашах. Горький эликсир жизни.
Жизнь, мне кажется, состоит из трех периодов: бурное и упоительное настоящее, минута за минутой мчащееся с роковой скоростью; будущее, смутное и неопределенное, позволяющее строить сколько угодно интересных планов, чем сумасброднее — тем лучше, все равно жизнь распорядится по-своему, так что мечтайте себе на здоровье; и, наконец, третий период — прошлое, фундамент нашей нынешней жизни, воспоминания, разбуженные невзначай каким-нибудь ароматом, очертаниями холма, старой песенкой, чем-то совсем обычным, вдруг заставляющим нас пробормотать:
— Помню, как — с особым и неизъяснимым наслаждением.
Человеку свойственно меняться. Перемена вкрадчива, еле ощутима — словно ветерок, трогающий на рассвете оконную занавеску, словно аромат робких полевых цветов, спрятавшихся в траве Без всякой простуды вас вдруг зазнобит; ни с того ни с сего почувствуете вы смутное отвращение к тому, что ещё вчера было мило; знайте, это признаки происходящей в вас перемены. Или ещё: нападёт вдруг на вас непонятный голод, который не уймёшь самой сытой едой. Недаром говорят, что чрезмерный аппетит — верный знак неудовлетворённости. А кто, как не она, порождает перемены?
Как она сказала тогда? «Это Москва, Мэтт город чудес в стране чудес » А Санкт-Петербург, имперский город, так не похож на Москву. Там была пряничная разноцветная иконопись, пропитанная ароматом ладана, разукрашенная золотом, — какая-то туземная архитектура! Там — магия врубелевского демона в Третьяковке, висячих садов декадентского ресторана посреди грязных улиц, чудовищного даже для стойкого британца мороза, скрипящего снега. Тут – прохладная, влажная и свежая весна, строгие как Верховный суд, классические здания, ажурные мосты. Красота этого города настолько изощрена, что кажется и строгой, и порочной одновременно. Тут люди изнемогают рассудком от полуночного света.
Оказалось, что он чуял всех своих знакомых:
— В клинике я обнюхивал всё по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого — своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица.
Ему удавалось как собаке, учуять даже эмоции — страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение. Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматам — по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке.
Старший и младший стали хорошими купцами, а вот средний, Янне, так и не смог уяснить для себя, где купить подешевле и как продать подороже. И не потому, что он был глуп или плохо знал счёт. А потому, что Янне по-своему оценивал вещи, не так, как другие торговцы. Например, срезанную розу он ценил куда больше, чем пуговицу из чистого золота. Ведь роза радует глаз, дарит аромат и может говорить без слов, а что пуговица, пусть и золотая? Ну, держит одежду, да ведь это и простой деревянной пуговице под силу.
Таких больше нет...
Загляни мне в глаза, и ответь,
Есть такие, как ты, на земле?
На которых всю жизнь бы смотреть,
Позабыв о воде и еде
Окунувшись в тепло нежных глаз,
Забывая, что нужно дышать,
Как листок трепетать каждый раз,
Когда вслух нужно что-то сказать
И с ума чтоб сводил аромат,
Мягких кудрей спадающих с плеч
А румянца манящий закат
За собой мог все мысли увлечь
И пусть звёздами сыпется ночь,
И опять за закатом рассвет,
Ты не сможешь с ответом помочь,
Потому что таких больше нет.
Не прерывай, о грудь моя, свой слезный звездопад:
Удары сердца пусть во мне всю душу раздробят!
Ты скажешь нам: “Тюрчанку ту я знаю хорошо, –
Из Самарканда род ее! Но ты ошибся, брат:
Та девушка вошла в меня из строчки Рудаки:
“Ручей Мульяна к нам несет той девы аромат”
Скажи: кто ведает покой под бурями небес?
О виночерпий, дай вина! Хоть сну я буду рад.
Не заблужденье ли – искать спокойствия в любви?
Ведь от любви лекарства нет,— нам старцы говорят.
Ты слаб? От пьянства отрекись! Но если сильный трезв,
Пускай, воспламенив сердца, испепелит разврат!
Да, я считаю, что пора людей переродить:
Мир надо заново создать – иначе это ад!
Но что же в силах дать Хафиз слезинкою своей?
В потоке слез она плывет росинкой наугад.
(перевод И. Сельвинского)
Аромат ее крова, ветерок, принеси мне,
И покой, – я ведь болен, – хоть на срок принеси мне!
Для души изнуренной дай хоть малость бальзама,
С доброй вестью о друге хоть пять строк принеси мне!
Взор и сердце в боренье. С тетивы ее взгляда,
И от стрелки-ресницы хоть намек принеси мне!
На чужбине, в разлуке постарел я, – из чаши
Сладкой юности, ветер, хоть глоток принеси мне!
Дай ту чашу пригубить всем понурым, но если,
Этот будет напиток им не впрок, – принеси мне!
Брось о завтрашнем, кравчий, размышлять, – иль охранный
За печатями рока ты листок принеси мне!
Так над плачущим сердцем пел Хафиз неустанно
“Аромат ее крова, ветерок, принеси мне!”
(перевод К. Липскерова)
«Веселей, виночерпий! Полней мою чашу налей!»
Была легкой любовь, да становится все тяжелей.
Хоть бы ветер донес аромат этих черных волос,
Этот мускусный запах опутавших сердце кудрей.
Как мне жить, веселясь, если денно и нощно в ушах
Колокольчик звенит: «Собирайся в дорогу скорей!»
На молитвенный коврик пролей, нечестивец, вино,
Если так повелит тебе тот, кто сильней и мудрей.
О скитальцы в пустыне, что знаете вы о любви:
О бушующих волнах, о мраке, о нраве морей?
Раб страстей, я позором покрыт до конца своих лет -
На базаре кто хочет судачит о тайне моей.
Бог с тобою Хафиз! Полагайся на бога, Хафиз!
«Мир забудь, полюбив. Верным будь. Ни о чем не жалей»
Перевод Г.Плисецкого
Уйди, аскет! Не обольщай меня, аскет!
Ах, что мне святости твои и твой скелет!
Пыланье роз, пыланье роз меня пьянит.
Увы, не вечен аромат и нежный цвет!
Приди же, милая моя! Свою любовь
В твои я косы заплету среди бесед.
Тюльпаном чаша предо мной полна вина:
Оно как плавленый рубин! Оно — рассвет!
Прекрасней трезвости, друзья, веселый хмель, —
О виночерпий, окропи ты наш обед!
А ты, о суфий, обходи мой грешный дом —
От воздержанья воздержусь я: дал обет!
Увы, прошла моя весна Прошла весна
Я это чувствую по тысяче примет.
Но не в раскаянье спасение для нас.
Не станет суфием Хафиз на склоне лет.(перевод К. Липскерова)
Заснеженный домик у самой опушки
Осыпался пепел с решетки камина
Заваренный чай на две разные кружки:
Твой — черный, и мой — с ароматом жасмина.
По теплому полу босыми ногами,
Тихонько, котенком к тебе на колени,
И, кажется, все происходит не с нами,
Но молча на стенах сливаются тени
Альбом Фалеристика Сотни вопросов
И точных ответов. А мне интересно
Уж снег за окном подозрительно розов —
Который там час? Я заслушалась Честно!
Веселое — Жулик! — кристаллики смеха
В любимых глазах и от стен отразится
Звенящее, мягкое, нежное эхо
Мне снится? Конечно, мне все это снится
А завтра опять кутерьма поздравлений,
Друзья и твои и мои — вперемежку.
А вечером — снова к тебе на колени.
И шепот — Ты будешь пить чай, сладкоежка? Не будешь?
Поспорим ловлю твои губы
За миг до ответа. Какого? Неважно
Будильник минутку еще, хоть одну бы
А вдруг не приснишься мне больше? Так страшно.
Милая, слышишь, я руки вздымаю —
Слышишь: шуршит даже и это подслушают, знаю:
В ночь одиночества кто-то не спит.
Милая, слышишь движенье страницы:
Это полеты нарушенных дум
Милая, слышишь, как никнут ресницы:
Мнится, и это — волнующий шум.
Шорох неясный, и робкий, и краткий
В сдавленной дали рождает волну,
В шелк тишины закрепит отпечатки,
Небо и землю ласкает в плену.
Вздох мой колышет звезду голубую,
Облаком легким всклубя;
Все ароматы в себя я в колдую,
Ангелов лунных я в небе волную;
Только одну я не чую — тебя.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Аромат» — 269 шт.
