Цитаты в теме «беседа», стр. 12
Теперь то время ассоциируется у меня с туалетом фешенебельного клуба. Вокруг мрамор, огромные зеркала, дорогая парфюмерия, одежда, которая будет модной только завтра, деньги, которые появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда, проникновенные беседы до утра, круговорот девчонок, которые входят и выходят, сантехника причудливой формы. И ты сидишь на троне, с закрытыми глазами, понимая, что по стилю жизни ты либо арабский шейх, наследник нефтяной империи, либо модный промоутер, и непонятно, что важнее. В любом случае, весь мир у тебя под ногами. Но потом веки непроизвольно дергаются, ты открываешь глаза и понимаешь, что сидишь всё-таки в туалете, а внизу, под тобой, всё-таки дерьмо.
Причина испытываемых мною при разговоре с людьми трудностей – трудностей, совершенно неведомых другим, – заключается в том, что мое мышление, вернее, содержимое моего сознания очень туманно, сам я, пока дело касается лишь меня, безмятежно и иной раз даже самодовольно успокаиваюсь на этом, но ведь человеческая беседа требует остроты, поддержки и продолжительной связности – то есть того, чего нет во мне. Никто не захочет витать со мною в туманных облаках, а даже если кто-нибудь и захочет, то я не смогу прогнать туман из своей головы – между двумя людьми он растает и превратится в ничто.
Временами я беру с полки ту или иную книгу и наугад прочитываю из неё страничку другую. В конце концов, чтение является таким же проявлением заботы, как дружеская беседа. Пусть эти книги недостаточно стары для того, чтобы цениться исключительно за свой возраст, и не настолько значительны, чтобы привлечь внимание коллекционеров, но мне нравится за ними ухаживать, даже если их содержание так же уныло и пресно, как их внешний вид. Каким бы скучным ни был прочитанный мною отрывок, он никогда не оставляет меня равнодушной, – ведь кто то ныне покойный в своё время считал эти слова достойными того, чтобы сохранить их для потомков.
— Это в вас, владыко, мужская ограниченность говорит. Мужчины в своих суждениях чересчур полагаются на зрение в ущерб прочим пяти чувствам.
— Четырём, — не преминул поправить Митрофаний.
— Нет, владыко, пяти. Не всё, что есть на свете возможно уловить зрением, слухом, осязанием, обонянием и вкусом. Есть ещё одно чувство, не имеещее название, которое даровано нам для того, чтобы мы могли ощущать Божий мир, не только лишь телом, но и душой. И даже странно, что я, слабая умом черница, принужденнна вам это изъяснять. Не вы ли множество раз говорили об этом чувстве в проповедях, и в частных беседах?
Когда я созерцал Мирей, не замеченный ею и потому не стесненный необходимостью делать скучное лицо, по моим жилам тек расплавленный свинец. Когда я говорил с ней, все мои силы уходили на то, чтобы она не догадалась, что происходит со мной, поэтому я не искал с ней бесед, лживых от начала и до конца. Ее кокетливые взгляды и намеки, направленные на мою персону, были форменными стрелами Артемиды, смертоносными, разящими без промаха. Я знал каким-то дальним чувством, что наступит однажды момент, лишенный всяческой двусмысленности – момент истины, момент, когда она коснется губами моего лица Я страшился этого момента, потому что был согласен за него умереть. За него или в нем.
Материться, надо заметить, человек умеет редко. Неинтеллигентный — в силу бедности воображения и убогости языка, интеллигентный — в неуместности статуса и ситуации. Но когда работяга, корячась, да ручником, да вместо дубила тяпнет по пальцу — все слова, что из него тут выскочат, будут святой истиной, вырвавшейся из глубины души. Кель ситуасьон! Дэ профундис. Когда же московская поэтесса, да в фирменном прикиде и макияже, да в салонной беседе, воображая светскую раскованность, женственным тоном да поливает — хочется послать её мыть с мылом рот, хотя по семантической ассоциации возникает почти физическое ощущение грязности её как раз в противоположных местах.
– ( ) У тебя случалось такое, что ты стремишься к какой-то цели, преодолеваешь препятствия, но когда добиваешься своего — радости не испытываешь?
— А кто сказал, что в конце пути будет радость? ( ) Радость — глоток воды в жаркий день, уютное кресло вечером после работы, беседа, когда ты истосковался по умному собеседнику. Счастье — совсем другое. Путешественник счастлив, поднявшись на высокую гору. Но он не радуется, он знает, что ему предстоит долгий и тяжкий обратный путь. Радость — это итог. Счастье — это путь.
Мой диагноз — девочка-удача.
Некого и не за что прощать.
Санитары "ах, какие мачо!" -
Дайте мне вина. Хочу поспать.
Я, пожалуй, доросла до буйных.
(Накуплю смирительных от Prada).
Обжигаю? Ну зато подую
Мне пора в дурдом! Лечиться надо.
Загоняй коней на переправе
Гладкий путь. Ухабов тут не будет.
Представляешь, карты были правы.
Я хочу в дурдом. Простите, люди.
Я ведь заплачу! Маэстро? Виза?
Если захотите, обналичу
Доктор, это правда не капризы
Доктор, ты всегда такой двуличный
Протирай мой глянец осторожней
Я твой личный Феникс. Ты заметил?
В бронзе дорогой змеиной кожи
Не найдешь ни ссадин, ни отметин.
Держишь руки. Надеваешь шубу.
Слушай, но на улице же лето
Как ты любишь быть казенно-грубым
С теми, кто так дорого одеты
Затяни узлы Продли беседу
Мой диагноз — полностью здорова.
Наберу домашний: «Жди к обеду».
Из дурдома выкинули. Снова.
Пусть не будет ни слов, ни уютной спальни,
Ни спокойного сна на мужском плече,
Пусть не будет побед — ни больших, ни малых,
Пусть не кончится эта война ничем,
Пусть не будет ни стопки со сладким ядом,
Ни колючих укусов не сбытых мечт,
Пусть не будет «хочу», «не могу» и «надо»,
Пусть не будет умения всё уметь,
Пусть не будет ни шаха, ни рокировки
И ни пешек, предавших своих ферзей,
Пусть не будет ни сыра из мышеловки,
Ни задравших бесед о добре и зле,
Пусть не будет ни встреч, ни дорог,
Ни смысла и ни поисков смысла в других мирах,
Пусть не будет ни тех, что бегут по-крысьи,
И ни тех, что всегда говорят «пора»,
Пусть не будет ни радости, ни печали,
Пусть не будет никто никогда ничей
Пусть не буду я плакать в чужой мне спальне
На горячем чужом мне мужском плече.
Песня, брызнуть будь готова — вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Чашу пей—в ней снов основа — вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Друг, с кумиром ты украдкой посиди в беседе сладкой,—
Поджидай к лобзаньям зова — вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Насладимся ль жизнью нашей, коль не склонимся над чашей?
Пей же с той, что черноброва,— вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Не найти от вас защиты, взоры, брови и ланиты,—
Мы моим очам обнова — вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Ветер! Ты в воздушной ризе, мчась к любимой, о Хафизе
Ей бросай за словом слово — вновь, и вновь, и вновь, и снова!
Перевод К. Липскерова
Уйди, аскет! Не обольщай меня, аскет!
Ах, что мне святости твои и твой скелет!
Пыланье роз, пыланье роз меня пьянит.
Увы, не вечен аромат и нежный цвет!
Приди же, милая моя! Свою любовь
В твои я косы заплету среди бесед.
Тюльпаном чаша предо мной полна вина:
Оно как плавленый рубин! Оно — рассвет!
Прекрасней трезвости, друзья, веселый хмель, —
О виночерпий, окропи ты наш обед!
А ты, о суфий, обходи мой грешный дом —
От воздержанья воздержусь я: дал обет!
Увы, прошла моя весна Прошла весна
Я это чувствую по тысяче примет.
Но не в раскаянье спасение для нас.
Не станет суфием Хафиз на склоне лет.(перевод К. Липскерова)
Счастливые люди. Какие они?
Они заполняют собой наши дни.
Они не сидят в интернете часами,
С уставшими, красными вечно глазами.
Они не страдают, они не тоскуют.
Их беды и горести так же минуют.
Не курят они и не пьют в одиночку,
А двери несчастий всегда на цепочку.
Не плачут ночами, не спят с телефоном,
Их дом не наполнен безжалостным стоном.
Они спят спокойно, теплом согреваясь,
Игриво любимым своим улыбаясь.
Они не приходят домой на рассвете,
Шагами, прыжками скачками сквозь ветер.
Не пишут стихов о печали и боли,
Они словно тающий снег на ладони.
С подругами только о нежном беседы,
О счастье, любви, предвкушение победы.
Они так живут, словно в небе танцуют.
Счастливые люди Они существуют?
Архимед
— Эй, что ты там чертишь на песке
— Вычисляю.
Знаете ли вы, что если найти точку опоры,
Можно перевернуть земной шар?
— Перевернуть земной шар?
Ого, в этой мыслишке кое-что есть!
Из древнего разговора
Не троньте, не троньте его кругов!
Не троньте кругов Архимеда!
Один из пришлых римлян-врагов
С ученым вступает в беседу:
— К чему говорить о таком пустяке?
— Легат вопрошает с улыбкой.-
Ты строишь расчеты свои на песке,
На почве, особенно зыбкой.
Сказал — и услышал ответ старика:
— Солдат, вы меня извините.
Но мудрость жива и в сыпучих песках, а глупость —
мертва и в граните.
— Ты, вижу, мастер красивых слов,
— Легат завершил беседу.
— Старик, я не трону твоих кругов.
Сказал — и убил Архимеда.
История мчится на всех парах,
Одни у нее заботы: уже архимеды
Горят на кострах, восходят на эшафоты
Они, архимеды, кладут кирпичи,
Другим уступая победу
И ныне, как прежде, над миром звучит:
Не троньте кругов архимеда!
Когда б я не любил тебя — угрюмым,
Огромным бредом сердца и ума, —
Я б ждал тебя, и предавался думам,
И созерцал деревья и дома.
Я бы с родней досужей препирался,
И притворялся пьяницей в пивной,
И алгебра ночного преферанса
Клубилась бы и висла надо мной.
Я полюбил бы тихие обеды
В кругу семьи, у скромного стола,
И развлекался скудостью беседы
И вялым звоном трезвого стекла
Но я любил тебя, и эту муку
Я не умел претерпевать один.
О, сколько раз в мою с тобой разлуку
Я бедствие чужой души вводил.
Я целовал красу лица чужого,
В нем цвел зрачок — печальный, голубой,
Провидящий величие ожога,
В мой разум принесенного тобой.
Так длилось это тяжкое, большое,
Безбожное чудачество любви
Так я любил. И на лицо чужое
Родные реки горечи легли.
Учила жизнь меня быть доброй, мягкой,
Из мелочей проблем не раздувать,
Обидел если кто, всплакнуть украдкой,
И больше о плохом не вспоминать.
И только молчаливой стать сумела
И скромной, словно ангел во плоти,
Как жизнь давай учить меня быть смелой,
Отстаивать позиции свои.
Учила быть открытой и правдивой,
И я сказала: вот он - верный путь!
А жизнь с детьми беседою игривой
Давай учить быть хитренькой чуть-чуть.
И так во всём: я только стану щедрой,
Так жизнь ко мне обманщика ведёт.
Я назову одну идею верной,
А их десяток в очередь встаёт.
Я возмущалась, дать ответ просила:
Всё ж в идеале быть должна какой?
И поняла, что жизнь меня учила
Всегда быть мудрой и решать самой -
Где промолчать, где честно повиниться,
Где выживать в условиях войны,
С кем доброй быть, кому душой открыться,
А от кого бежать, как от чумы.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Беседа» — 271 шт.
