Цитаты в теме «бог», стр. 23 ▷ Socratify.Net

Любовь? Что такое любовь? Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть Бог, и умереть — значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику.

Многие приходят в церковь, произносят тысячи стихов молитвы, и выходят, не зная, что говорили они; уста их движутся, а слух не слышит. Ты сам не слышишь своей молитвы: как же ты хочешь, чтобы Бог услышал твою молитву?

Когда закрыв за собой дверь, ты останешься один в своем доме, не говори, что ты одинок: ибо ты не одинок, Бог и твоя душа вместе с тобою.

Всякая молитва сводится на следующее: «Великий Боже, сделай, чтобы дважды два — не было четыре».

Часы прабабки кукуют глухо,
В воздушных замках тепло и сухо.
А город полон сплошных дождей,
Ничейных кошек, чужих людей.

Был город пасмурен, зол и сир,
И было в городе все не так.
А я мечтала исправить мир,
Но, слава богу, не знала как!

Глупо просить у богов то, что человек способен сам себе доставить.

В мире столько безумия, что извинить бога может лишь то, что он не существует.

Для ребенка ад — быть вдали от матери, для человека — быть далеко от Бога.

Когда на пути евреев встретилось Красное море, Моесей поднял свой посох, и воды расступились, чтобы они смогли перейти на другую сторону. Вообще-то, бог смог бы перенести их туда и не разделяя воды.

Я уже так наплакалась...
Так, что глаза не видят.
Как же я в это вляпалась?
Ты же мне душу вынул!

Даже не вынул: выскоблил.
И на улыбку вето.
Ты же родным мне и близким был.
Где же ты прежний? Где ты?

Сколько же можно взыскивать
Сколько? За лже-тревоги...
Если б ты знал, как я искренна!
Яду мне, яду Боги...

Мною ты зря изнеженный.
Хочешь, чтоб волком выла?
Где же ты прежний? Где же ты?
С кем мне так сладко было.

Мы должны быть благодарны Богу, что он создал мир так, что все простое — правда, а все сложное — неправда.

Все, что ты потеряешь ради Бога, сохранишь; все, что сохранишь ради себя, потеряешь. За все, что дашь во имя Божие, воздастся тебе сторицей; все, что дашь во имя своей славы и тщеславия, пропадет. Все, что примешь от людей во имя Божие, принесет тебе радость; все, что примешь от людей как вознаграждение, принесет тебе заботы.

Когда нам грустно, Бог посылает на землю ангела – человека, который придет и вытрет наши слезы

Если хочешь стать добрым, стань строгим сам к себе и не убивай других своей строгостью. К себе будь строг, а за другими смотрит Бог.

— Я был там не четыре месяца.
— Что?
— Это здесь четыре, а там время тянется совсем иначе. Четыре месяца идут за сорок лет.
— О, Боже!..
— Они меня резали и рвали так, что живого места не оставалось Но я становился единым целым. Как по волшебству, чтоб начать снова. А в конце дня, в конце каждого адова дня, Аластар приходил ко мне. Каждый день И предлагал выход. Он предлагал мне сделку. Мои пытки прекратятся, если я сам стану палачом. И каждый день я посылал его. Каждый день я вспоминал свет солнца Целых тридцать лет Но потом я сломался, Сэмми. Я не смог И дал свое согласие. Прости, Господи, я сам стал драть их на куски! Я потерял счет этим Этим несчастным
— Дин, но ведь ты продержался целых тридцать лет, кто бы ты ни был
— Эта память Она всегда со мной. Если бы я мог не чувствовать, Сэмми! Если бы мог послать все чувства к черту!..

Люби себя.
Не осуждай себя. Тебя столько осуждали, и ты принял все это осуждение. Теперь ты продолжаешь причинять себе вред. Никто не считает себя достаточно достойным, никто не считает себя красивым творением Бога; никто не думает, что он вообще нужен. Все это ядовитые идеи, но тебя ими отравили. Ты всосал яд с молоком матери — и таким было все твое прошлое. Человечество жило под темным, темным облаком самоосуждения. Если ты осуждаешь себя, как ты можешь расти? Как ты можешь вообще стать зрелым? И если ты осуждаешь себя, как ты можешь поклоняться существованию? Если ты не можешь поклоняться существованию внутри себя, то не сможешь поклоняться существованию и в других; это невозможно. ОШО

Я просила тебя у Бога:
«Только мне и на долгий срок»
Бог взглянул на меня строго,
И решил преподать урок!

Ты пришел, я была так рада,
Под ногами не чуя земли,
Бог еще раз спросил «Надо?
Если надо, то ладно — бери!»

Я схватила, к груди прижала,
Так ценила и берегла!
Боже Как я тебя обожала!
Как любила и как ждала!

Я тебя ни о чем не просила,
Все готова была отдать,
А теперь не хватает силы,
Даже просто тебя презирать!

Устоять было слишком сложно,
У твоих я упала ног,
И спросила тебя: «Как можно!»
И куда же смотрел мой Бог!

Мне когда-нибудь станет легче!
Все приму на свой риск и страх,
Бог всего лишь дарует встречи,
Остальное в моих руках

Собираю в кулак волю,
Поднимаюсь с разбитых ног,
Ухожу, обомлев от боли,
Повторяя «Ну как ты мог!»

И иду вновь своей дорогой,
С каждым днем становясь сильней,
Ни о чем не прошу Бога,
Ему, видимо, сверху видней.

Как хорошо, что до смерти любить
Тебя никто на свете не обязан
Зайдешь к воспоминаниям, ну что ж,
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,

Кому теперь в друзья ты попадешь.
Воротишься, купи себе на ужин
Какого-нибудь сладкого вина,
Смотри в окно и думай понемногу:

Во всем твоя, одна твоя вина.
И хорошо. Спасибо.
Слава Богу.
Как хорошо, что некого винить,

Как хорошо, что ты никем не связан,
Как хорошо, что до смерти любить
Тебя никто на свете не обязан.
Как хорошо, что никогда

Во тьмуничья рука
Тебя не провожала,
Как хорошо на свете одному идти
Пешком с шумящего вокзала.

– Про что статья-то? Про нашу контору?
– Нет, – сказал он. – Про русский мат. Там было написано, что матерные слова стали ругательствами только при христианстве, а раньше у них был совсем другой смысл и они обозначали невероятно древних языческих богов. И среди этих богов был такой хромой пес ***ец с пятью лапами. В древних грамотах его обозначали большой буквой «П» с двумя запятыми. По преданию, он спит где-то в снегах, и, пока он спит, жизнь идет более-менее нормально. А когда он просыпается, он наступает. И поэтому у нас земля не родит, Ельцин президент и так далее. Про Ельцина они, понятно, не в курсе, а так все очень похоже.

Шёл он от дома к дому,
В двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури
Нехитрый мотив звучал.

В напеве его и в песне,
Как солнечный луч чиста,
Жила великая правда –
Божественная мечта.

Сердца, превращённые в камень,
Будил одинокий напев.
Дремавший в потёмках пламень
Взметался выше деревьев.

Но люди, забывшие бога,
Хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву
Налили в чашу ему.

Сказали ему: «Будь проклят!
Чашу испей до дна!..
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!