Цитаты в теме «бог», стр. 276
СЕМИРАМИДА
Для первых властителей завиден мой жребий,
И боги не так горды.
Столпами из мрамора в пылающем небе
Укрепились мои сады.
Там рощи с цистернами для розовой влаги,
Голубые, нежные мхи,
Рабы и танцовщицы, и мудрые маги,
Короли четырех стихий.
Все манит и радует, все ясно и близко,
Все таит восторг тишины,
Но каждою полночью так страшно и низко
Наклоняется лик луны.
И в сумрачном ужасе от лунного взгляда,
От цепких лунных сетей,
Мне хочется броситься из этого сада
С высоты семисот локтей.
АФРИКАНСКАЯ НОЧЬ
Полночь сошла, непроглядная темень,
Только река от луны блестит,
А за рекой неизвестное племя,
Зажигая костры, шумит.
Завтра мы встретимся и узнаем,
Кому быть властителем этих мест;
Им помогает черный камень,
Нам — золотой нательный крест.
Вновь обхожу я бугры и ямы,
Здесь будут вещи, мулы — тут.
В этой унылой стране Сидамо
Даже деревья не растут.
Весело думать: если мы одолеем,-
Многих уже одолели мы,-
Снова дорога желтым змеем
Будет вести с холмов на холмы.
Если же завтра волны Уэбы
В рев свой возьмут мой предсмертный вздох,
Мертвый, увижу, как в бледном небе
С огненным черный борется бог.
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.
И орел не взмахивал крыльями,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.
Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — Бог..
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.
В моей жизни есть нечто вроде Незаживленного Места, как ты это называешь, и я пытаюсь заполнить его людьми, происшествиями, недугами, всем, что попадает под руку. Ты прав, когда говоришь, что это лишь жалкое подобие истинной жизни, более мудрой жизни. Однако, хотя я уважаю твою науку и твои знания, я чувствую, что, если мне и суждено когда-нибудь примириться с собой, прежде я должна пробиться сквозь ошметки моей личности и спалить их дотла. Искусственным путем проблемы мои смог бы решить кто угодно — нужно только уткнуться в манишку к попу. Но мы, александрийцы, слишком горды для этого — и слишком уважаем веру. Это было бы нечестно по отношению к Богу, дорогой мой, и даже если я подведу еще кого-то (я вижу, как ты улыбнулся), я решила ни в коем случае не подвести Его, кем бы Он ни был.
Наш мир основан на чем-то очень простом. Из чего и смысла нет выводить космические законы, но это «что-то» так же просто уловить и поймать, как, скажем, нежность, простую нежность изначальной связи – между животным и растением, дождем и почвой, семенем и деревьями, человеком и Богом. Я хотел бы думать о своей работе, как о колыбели, в которой философия уснет с пальчиком во рту. Помолчи немного, и ты почувствуешь ток нежности – не силы, не славы, не прощения от грехов, не жалости, не сострадания, этих вульгарных выдумок иудейского ума, только и способного представить человека корчащегося под кнутом. Нет, та нежность, о которой я говорю, совершенно безжалостна.
— Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! < > Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..
В евангелии от святого Иоанна сказано: «Ибо так возлюбил бог мир, что отдал сына своего единородного, дабы мир спасён был через него». Сегодня у нас праздник тела и крови искупителя, погибшего ради вас, агнца божия, взявшего на себя грехи мира, сына господня, умершего за ваши прегрешения. Вы собрались, чтобы вкусить от жертвы, принесённой вам, и возблагодарить за это бога. И я знаю, что утром, когда вы шли вкусить от тела искупителя, сердца ваши были исполнены радости, и вы вспомнили о муках, перенесённых богом-сыном, умершим ради вашего спасения.
Оказывается, обманываешь себя, оставляя что-либо на «потом». Например, покупаешь какую-нибудь книгу и думаешь, что когда-нибудь потом, когда работы будет поменьше, а свободного времени — побольше, очень приятно будет ее почитать. Никакого «Потом» не будет. Время идет быстрее и быстрее, и свободного времени будет меньше и меньше, а потом сразу умрешь. А если, не дай Бог, не сразу — все равно будет уже не до книжек. Так что «Потом» — это утешительная форма «Никогда». И если чувствуешь, что не будешь читать эту книгу сегодня — не покупай ее. Таким образом можно сильно сократить количество ненужных вещей. Хотел бы я этому научиться.
Будет день горести,
Может быть в скорости,
Дай мне бог дождаться встречи с ним.
В этот день горести
Я воздам почести
Всем врагам, противникам своим.
Пусть они злобные —
Станут вдруг добрые,
Пусть забудут про свою беду.
Пусть забудут обо всем
И идут своим путем,
А я без них уж как-нибудь дойду.
Будет день радости,
Дай мне, бог, до старости
Как-нибудь дождаться встречи с ним.
Чтоб забыв о гордости,
Я простил подлости
Всем друзьям, товарищам своим.
Пусть они нервные —
Будут мне верные,
Пусть один нам будет дальний путь.
Дай пройти нам этот путь
И дойти когда-нибудь
И не дай друг друга обмануть.
Кончен день вечером,
Мне терять нечего,
Сяду я и отдохну от дел.
И скажу каждому —
Был день однажды мой,
И я достиг того, чего хотел.
Нет любимчиков у Бога,
И изгоев тоже нет,
Сеть дорог — одна Дорога,
Россыпь тайн — один Секрет.
Каждый сам себе назначит,
Что придётся на веку,
Бог не дёргает, не плачет —
Он Отец, не опекун.
С уважением и терпеньем
Бережёт свободный шаг:
Выбираешь потрясение?
На-вот крепенький кулак.
Хочешь, чтоб тебя любили?
Потребителей — орда,
Это мы всё время в мыле,
Он спокоен, как всегда.
Мы кричим, что он в ответе,
Он не дал, что обещал,
И бежим к нему, как дети,
Меж икон его ища.
Осенний холодок.Пирог с грибами.Калитки шорох и простывший чай.И снова побелевшими губамикороткое, как вздох:«Прощай, прощай».«Прощай, прощай »Да я и так прощаювсе, что простить возможно,обещаюи то простить, чего нельзя простить.Великодушным мне нельзя не быть.Прощаю всех, что не были убитытогда, перед лицом грехов своих.«Прощай, прощай »Прощаю все обиды,обедыу обидчиков моих.«Прощай »Прощаю, чтоб не вышло бокомСосуд добра до дна не исчерпать.Я чувствую себя последним богом,единственным, умеющим прощать.«Прощай, прощай »Старания упрямы(пусть мне лишь не простится одному),но горести моей прекрасной мамыпрощаю я неведомо кому.«Прощай, прощай ».Прощаю, не смущаюугрозами,надежно их таю.С улыбкою, размашисто прощаю,как пироги,прощенья раздаю.Прощаю побелевшими губами,покуда не повторится опятьосенний горький чайпирог с грибамии поздний час —прощаться и прощать.
Судьба иногда похожа на песчаную бурю, которая все время меняет направление. Хочешь спастись от нее — она тут же за тобой. Ты в другую сторону — она туда же. И так раз за разом, словно ты на рассвете втянулся в зловещую пляску с богом смерти. А все потому, что эта буря — не то чужое, что прилетело откуда-то издалека. А ты сам. Нечто такое, что сидит у тебя внутри. Остается только наплевать на все, закрыть глаза, заткнуть уши, чтобы не попадал песок, и пробираться напрямик, сквозь эту бурю. Нет ни солнца, ни луны, ни направления. Даже нормальное время не чувствуется. Только высоко в небе кружится белый мягкий песок, который, кажется, дробит твои кости. Вообрази себе такую бурю.
Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд? Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.
Боже, храни всех еще не рожденных детей.
От сглаза, дурных языков
И от злых одиночеств
Храни колыбели от горьких в ресницах вестей.
Не верь предсказаниям старых цыганских пророчеств.
Господь, береги их. И дай им судьбы постройней.
Красивых кудрей на цветных одеялах / я знаю /
От злых негодяев, бросающих сотни камней
Из темных, из страшных кирпичных углов негодяи
Боже, храни всех детей от обид и разлук,
Бледных домов и имен под чужими крестами.
Дай им поменьше Иуд и покрепче каблук,
Силы побольше на то, что не сделали сами.
Боже, храни не рожденных еще сыновей,
Дочек с румянцем и ямочек тени на щеки
Жизни их глаз под изгибами темных бровей
Боже, храни их от взрослых смертей и пороков.
Скоро рассвет
И сквозь тучи — от солнца порез.
Боже, послушай, как утро баюкает ветер
Тихими звездами смотрят на землю с небес
наши родные еще не рожденные дети.
Не суди меня, Боже, строго
Я ведь только учусь верить.
У разбитых твоих порогов
Я пытаюсь стучать в двери
Мне с тобою — хотя б недолго,
Просто знать, что ты есть выше.
Не боялась ни черта, ни бога,
А теперь ты меня не слышишь
Не суди меня, Боже, право
Я так часто была покорна!
На земле мне кричали «Браво!»,
Ну, а ты лишь смотрел с укором
Я так часто роняла слезы,
Что, наверное, стала морем
Не смотри на меня, Боже!
Я ведь просто не знала горя!
Я любила иных так часто
Я так редко имела меру —
Не прошу, не молю о счастье.
А хочу лишь крупицу веры
Не суди меня, Боже, строго,
Не тверди о моих грехах.
Я слепа. Я искала дорогу.
А ты нес меня на руках.
Если человек способен любить своего партнёра, не ставя ему условий, не навязывая ограничений, то этим он выражает свою любовь к Богу. Проявляя любовь к Богу, он полюбит своего ближнего. Если полюбит своего ближнего, то будет любить себя. Если будет любить самого себя, все станет на свои места. Изменится ход Истории. Её не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторения одного и того же, — того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.
От тебя так кружится голова.
От тебя так сложно оторваться.
И ты уезжаешь, а мне метаться
По всем четырем углам.
И ты говоришь — до завтра,
И я говорю — до встречи.
А впереди целый вечер.
Мне бы его пережить.
Я открываю окна,
Забираюсь под одеяло.
Мне думается —
Как светло с тобой стало.
Мне думается — Боже мой,
Как мне тебя не хватало.
Мне думается — за что мне
Такая нежность.
Мне без тебя не жить,
В моем декабре занавешены шторы.
Задвинуты ставни,
На паузе дыхание.
Мы разные, но мы такие равные
В каждом отзвуке нелепых зимних стуж.
И если бы время могло отстановиться,
А пространство могло сузиться
До самых малых величин,
Я бы ни секунды не раздумывая
Оставила нас вдвоем,
Так ты мне нужен.
И этому нет ни какой причины,
Ни объяснения.
Это где-то в области сердца, так и стучит.
Так и рвется наружу,
От твоей нежности голова кружится,
От твоих рук дыхание
Останавливается.
От твоих рук я тихо схожу с ума.
Ты люби меня так, что бы мне захотелось
Остаться в твоих сладких объятьях,
Не открывая глаз печальных.
Оставь отпечаток губ своих,
Как распятию молюсь им.
Стань моим, будь моим,
Да и во веки, ныне и присно.
Боже, как же бесчисленно много
Нежности умещается в тихом "люблю",
Как неимоверно мало коротких встреч,
Берегу тебя, как зеницу,
Берегу и должна сберечь.
Мне без тебя горечь,
А с тобой желчь людских разговоров.
Да пропади оно все пропадом-
Буду сдаваться твоим рукам,
Буду верить твоим глазам
И в сотый раз-никому тебя не отдам,
Даже той, что жизнь за тебя разменяла
На вечное обречение одиночеством.
Мне твое имя, отчество
Ночами шептать бессонными безостановочно,
Бесперебойно и не уставать.
Мне самой жизнь за тебя
Отдать-как раз плюнуть.
Так и буду тонуть в глазах твоих,
И весь мир-для нас двоих остановился.
Боже, только бы он мне ночами снился,
Я по-другому уже не смогу.
Господи Боже, как же он может так — беспринципно и безукоризненно, ты ли его учил? У меня замедляется каждый шаг, и на каждый отступ назад есть сотни причин. А ты меня успокаиваешь — не кричи, не кричи. А куда мне по-твоему все эмоции деть? Знаешь, я бы ему все сказала, но ты сказал — замолчи.
Каждую зиму меня забирает снег, что еще чище, если не брать в счет Атлантику. Ты улыбаешься — и я забываю всех, с кем было хоть что-то похожее на романтику. Ты улыбаешься — во мне разгорается солнце, я слушаю, как ты смеешься и кажется мир зажигается новогодними фонарями. И ты спросишь — как я без тебя? - Я совсем не летаю. Я дни забиваю бессмысленной болтовней о погоде и кто с кем спит. И в сотый раз молча схожу с орбит. Так молча, как беззвучно заходит солнце.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Бог» — 6 427 шт.
