Цитаты в теме «дело», стр. 99
Интересный феномен. Необъяснимый совершенно, но тем не менее имеющий место быть. Вне всяких сомнений. Сам лично неоднократно в тюрьме наблюдал. Вот если завтра с вами, не приведи Господь, произойдёт что-то (в тюрьму, скажем, попадёте, тьфу-тьфу-тьфу, конечно), то все, на кого вы рассчитываете как на себя, все эти друзья детства и пр., разбегутся в тот же день. Но помогать вам однако − будут. Люди, которых вы сейчас вообще не замечаете и от которых этого меньше всего ждёте. Одному моему сокамернику, к примеру, руководителю школы единоборств, ученик один стал помогать, которого он раньше вообще не замечал, и т. п. И так − у всех. Практически. Почему это происходит − бог весть. Но − происходит.
И дело не в том, что он самый лучший,
А в том, что всегда за неё горой.
Часами готов внимательно слушать,
Хранить бесконечно её покой.
Он нежно целует её запястья
И просит: «приляг отдохни, ты устала»
И если уже говорить о счастье:
То им насладиться — и жизни мало
И даже не в том вся соль, что он верный,
А в том, как он любит её, когда злится,
И даже когда на исходе нервы —
Способен сквозь гордость свою мириться
И что там с погодой? Ей вовсе не важно —
Ведь рядом находится лучший мужчина,
Которому хочется гладить рубашки
И вместе воспитывать дочку и сына.
Существует заболевание "амузия" — это утрата способности воспринимать музыку. Даже страшно представить себе такую жизнь, я ведь из тех, кто не выносит тишины. Многие люди за день устают от звуков и, придя домой, лежат и отдыхают, закрыв в глаза, а мне сразу хочется включить плеер или радио, хоть что-то.
Это ещё называют эффектом присутствия. человеку подсознательно хочется создать видимость того, что рядом с ним есть кто-то ещё, что вокруг постоянно что-то происходит. наверное, это крайняя степень одиночества, когда ты не можешь находиться в тишине даже во время чтения книги, когда ты постоянно в наушниках, когда тебе уже надоело отвечать на все эти фразы типа: "когда-нибудь ты оглохнешь!" и "у тебя голова от этой музыки не болит?" Да головная боль — ничто по сравнению с этим диким ощущением пустоты. Именно поэтому для многих из нас поломанные или забытые наушники сродни катастрофе. Мы просто прячемся в этих песнях. Ведь в них есть жизнь.
Уходят старые друзья
В семью, работу Или к Богу,
И привыкаешь понемногу
Менять былое «мы» на «я».
Лишь чувство странной пустоты
Взамен приходит в день рожденья,
Когда коротким сообщением
Поздравит кто-то. Ну, а ты
По вечерам берешь альбом,
И фото возвращает в детство
К ребятам, жившим по соседству,
Гонявшим в прятки всем двором.
Там было просто и легко
Входить в соседский дом без стука,
На горке рвать до дырок брюки,
Смеяться, спорить Далеко
Мои старинные друзья
Теперь разбросаны по свету:
Иришка в Польше, Лешки нету
У Машки бизнес и семья.
Но ближе нету никого
Моих друзей из детства родом,
Считает счетчик год за годом,
Но помню всех до одного.
Они уходят не беда,
Что так расходятся дороги,
У взрослой жизни тропок много,
Но детство — это навсегда.
Ты не со мной сейчас, но всё же рядом
Мне кажется я чувствую уют,
Твоих ладоней, и вижу нежность взгляда
И слышу губы, что меня зовут.
Ты далеко, но разве в этом дело?
Душа везде обнимется с душой.
Уносит всё, что столько дней болело,
Лавиной мыслей, связанных с тобой.
Пусть я одна, но Ангелом хранима,
Твоя любовь могучая — оберегла.
Исчезнет грусть, пройдут ненастья мимо,
И даже время свой замедлит ход.
Уже темно, луна повисла низко
И я забудусь в беспокойном сне.
Ты был не здесь, но где-то очень близко,
Наверно просто думал обо мне.
Я знаю, как надо, но делаю так, как хочу
В последнее время себя же ругаю за это
И нервы ни к черту, пора обратится к врачу
И тлеет уж пятая за день в руках сигарета.
Я знаю, как надо, но делаю все вопреки
Быть может из вредности или по глупости может.
Ты больше меня не зови и к себе не влеки
И так нарубила я дров и меня это гложет.
Я знаю, как надо, но видя тебя забываю
На красный к тебе без оглядки я снова лечу
В последнее время себя же за это ругаю.
Я знаю, как надо, но делаю так, как хочу.
Поговори со мной!
Прошу. Хоть пару слов.
О чём угодно
Всего тебя в душе держу,
Да, нет,
Тебе — принадлежу,
Уже давно я не свободна.
Живу в плену,
Как будто на другой планете,
От лжи и зависти вдали,
Где море, Чайки, Корабли
Поговори со мной, о лете!
О солнце, нет, об облаках —
Об эфемерном их полетё
Поговори со мной, в стихах
Иль в прозе, но не о делах
О чём угодно О природе
Вещей, души моей, твоей
Мне всё равно, готова слушать
И слышать Так ещё верней
За словом музыку и к ней
Быть сопричастной
Но не рушить
Её гармонии внутри. Со лги,
И я тебе поверю
Прошу тебя, поговори!
Ведь дни крадут календари
И трудно возместить потери.
Потерялась (или вовсе брошена)
Девочка притихшая, хорошая.
Личико чумазое, серьезное.
Белый день. Вокзал. Дитя бесхозное.
На груди у потеряшки-девочки
Тряпочная кукла, самоделочка.
Рядовой милиции застенчиво
За руку, как мама, держит птенчика.
Он и сам еще не шибко взрослый-то,
Страж румяный, свыше ей ниспосланный.
Водит по вокзалу, озирается:
Может, кто опомнится — признается?
Но никто никто не вспомнил, к сожалению,
На вокзале люди — ошалелые.
Да и ни при чем тут люди-граждане:
Есть свои ребеночки у каждого.
Глядя на беспомощную рожицу,
Кто вздохнет, кто вздрогнет, кто поежится
Можно после виденного-здравствовать.
Пить в купе коньяк. Листать Некрасова.
Что бы смочь до совести дотронуться —
Перечислить сотню для детдомовцев.
Душ принять. Ругать себя по батюшке.
Можно все, но чистым — не бывать уже.
Колыбелит тело зыбь рессорная.
Снится мне малышка беспризорная.
В душу мне глядит глазами сонными.
На руках у мальчика с погонами.
Запах женщины-это влечение
Что поправ все законы наук,
Оставляет года без значения,
И пространство ему не недуг.
Запах женщины-это забвение
От людской суеты и усталости дел,
Это чар колдовских ощущение,
Если Нимфу поймать ты сумел.
Запах женщины-это цветение,
Всех цветов на земле аромат.
Меда дикого благословение,
На бутона открывшийся клад.
Запах женщины-это надежда,
На хороший исход и на добрую жизнь,
Она входит в твой дом как невеста,
Только мужем ты стать не ленись.
Запах женщины-это ль не вера,
То, что в будущем дети войдут.
В нашу жизнь и судьбой и доверием,
Да и нам разойтись не дадут.
Запах женщины-гимн сотворения,
Всей той жизни, что есть человек.
Это быль к нам идет от рождения,
И качает в ладонях весь век.
Запах женщины - это ль не чудо,
Той любви, что до смерти одра,
Нам дает ощущение юга,
Дорогого, родного тепла.
Современный вариант письма Татьяны Лариной к Евгению Онегину:
Я Вам пишу, вчера — звонила
Намедни посылала факс.
Но и слезами крокодила
Я не разжалобила Вас!
Когда трясущейся рукою
Я набирала СМС,
Вы изменяли мне с другою,
Пленённый широтой телес
Вы смылись не по-джентльменски
В один прекрасный день и час
Недаром я бюстгальтер женский
В кармане видела у Вас
Я Вас просила, вся на нервах,
Назад ещё четыре дня —
Хоть каплю совести храня,
Отдайте, сволочь, двести евро,
Что занимали у меня но
Вы в ответ лишь десять баксов,
Что стырили из портмоне,
Так неожиданно — по факсу! —
Вчера в обед прислали мне
Я представляла Вас героем!
В Вас совершенству был предел
НО ВЫ - КОЗЁЛ, НАЙДУ - УРОЮ
Люблю, целую Таня Л.
Уже в повседневном общении с моими товарищами по постройке меня часто поражало то хамелеонство, с которым они по одному и тому же вопросу высказывали совершенно разные мнения иногда на протяжении нескольких дней и даже нескольких часов. Мне трудно было понять, каким образом люди, которые с глазу на глаз высказывают довольно рассудительные взгляды, внезапно теряют свои убеждения, как только они оказываются в кругу массы. Часто я приходил в отчаяние. Иногда после нескольких часов мне казалось, что я переубедил на этот раз того или другого из них, что мне наконец удалось сломить лед и доказать им нелепость того или иного взгляда. Едва успевал я порадоваться своей победе, как на следующий же день, к моему горю, приходилось начинать сначала. Все было напрасно. Как раскачивающийся маятник возвращается к своей исходной точке, так и они возвращались к своим прежним нелепым взглядам.
Почему детский мир простой и понятный, в нем все разрешается, а в мире взрослых одни запреты? Запреты на подлинные чувства, на фантазии, на смех в тот момент, когда тебе хочется смеяться, а не когда это можно или ты должен, в стиле тупейших ситкомов.
Ребенок открыт всему новому, ему все интересно. Но мы взрослые с малых лет его ограждаем и запрещаем: нельзя, подожди, ты еще маленький, не твоего ума дело, подрастешь — узнаешь.
Дети тычутся во все углы, как слепые котята, ничего не понимая. Сотни раз изранившись о них, наконец понимают что к чему и становятся взрослыми, переполненными комплексами и страхами.
Видишь ту пачку смертоносных палочек на крышке пианино? Все, что тебе нужно знать о жизни, в этих четырех картонных стенках. Заметь, что одна сторона твоей личности соблазнилась иллюзорным величием здоровой золотистой пачки с королевским гербом — привлекательный намек на гламур и богатство. Нам тонко намекают, что сигареты — наши верные и благородные друзья, а это — неправда. Другая часть твоей личности привлекает к обратной стороне вопроса. Там жирным текстом черным по белому написано, что эти опрятные маленькие солдатики смерти на самом деле хотят тебя убить. И это — правда. О, этот соблазнительный зов смерти. Как можно противиться ее сладкому шепоту? Сладкое всегда становится горьким, а все горькое станет когда-нибудь сладким. Вот, почему мы с тобой любим наркотики. И вот почему, Пит, я не могу вернуть картину обратно. А теперь, пожалуйста, передай зажигалку мне.
Сказано: Не судите, да не судимы будете. Сказано, не судите, да не судимы будете, и сказано это в оправдание отсутствия памяти. Иными словами, если у кого-нибудь застрелят из охотничьего ружья любимого человека, то не осудить стрелявшего, можно только одним способом — забыть об убийце. Навсегда забыть о существовании ружей, убийц и любимых людей. Но не делать вид, что забыл, а забыть по настоящему, устроить в своем мозгу клиническую амнезию. И вот когда мать жены Александра из Серпухова, наконец-то, узнала о том, что зять зарубил лопатой ее родную дочь в огороде, то наследующий же день после суда над ним, забыла о его существовании, тем самым перестала осуждать убийцу своей дочери, и тем самым, не судила его более, строгим материнским судом.
Один человек всю жизнь был счастливым. Он все время улыбался, смеялся, никто и никогда не видел его грустным. Бывало, кто-то из людей задавал ему по этому поводу различные вопросы: - Почему вы никогда не грустите? Как вам удается всегда быть радостным? В чем секрет вашего счастья? На что человек обычно отвечал: - Когда-то я был таким же печальным, как ты. И вдруг меня осенило: это же МОЙ выбор, МОЯ жизнь! И ведь я делаю этот выбор – каждый день, каждый час, каждую минуту. И с тех пор каждый раз, просыпаясь, я спрашиваю себя: - Ну, что я выберу сегодня: печаль или радость? И всегда получается так, что я выбираю радость :)
Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле. Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и свойств данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным.
Мы часто рассуждаем о Божественном вдохновении, о порыве, данном свыше, волшебстве неземного откровения. Когда художники видят во сне свои будущие картины, когда поэты пишут стихи на одном дыхании, захлебываясь словами, когда ученые кричат эврика, а в их расширенных зрачках сходится в ровную формулу то, что было лишь предчувствием чего-то большого. Прорыв, открытие, экстаз. Манна небесная или плод труда? Результат одержимости своим делом? Ведь человек, полной грудью вдыхающий свое творчество, будь то искусство, наука, что-угодно, человек живущий этим, влюбленный в свою работу, каждый день пропускающий сквозь разум, сквозь душу, сквозь сердце мысли, идеи, размышления, чувства, все оттенки выбранного ремесла, больной этой неудержимой страстью, рано или поздно начинает переносить ее на все области жизни, создавая еще один парадокс подсознания. Так домохозяйка, каждый день взвешивающая учебу своего сына, волнующаяся за него, вдруг начинает видеть во сне, как он проваливает экзамен. И если реальность по стечению обстоятельств складывается аналогично сну, то ее живой страх, остро переживаемый каждый день, явится аналогом вещего сна, тем самым Божественным откровением, являясь на деле не большим, чем стандартной функцией мышления. Но как хочется человеку верить в чудо, в богоизбранность, в касание ангельских крыл. Так пусть будет каждому по вере его.
Мы только что весело пообедали в мужской компании. Один из гостей, старый мой приятель, сказал мне:
— Давай пройдемся пешком по Елисейским полям. И мы пошли медленным шагом по длинному проспекту, под деревьями, едва опушенными листвой. Кругом ни звука, только обычный глухой и неустанный гул Парижа. Свежий ветерок веял в лицо, по черному небу золотой пылью были рассыпаны мириады звезд. Спутник мой заговорил:
— Сам не знаю отчего, тут мне ночью дышать вольнее, чем где-либо. И легче думать. У меня здесь бывают минуты такого озарения, когда чудится, что вот-вот проникнешь в божественную тайну мироздания. Потом просвет исчезает. И все кончается.
Временами мимо нас, прячась под деревьями, скользили две тени; мы проходили мимо скамеек, где двое, сидя рядом, сливались в одно черное пятно.
Мой приятель вздохнул:
— Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки.
Иные ощущают это сильнее, другие слабее — вот и вся разница.
С некоторых пор меня мучает жестокое сознание страшного одиночества, в котором я живу и от которого нет.., ты слышишь?., нет спасения! Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, — мы всегда одиноки.
Я уговорил тебя пойти погулять, чтобы не возвращаться домой, потому, что мне теперь нестерпимо безлюдье моего жилища. Но чего я достиг? Я говорю, ты слушаешь, и оба мы одиноки, мы рядом, но мы одиноки. Понимаешь ты это?
Блаженны нищие духом, сказано в Писании. Им кажется, что они счастливы. Им непонятна наша одинокая тоска, они не бредут по жизни, как я, не зная другой близости, кроме мимолетных встреч, не зная другой радости, кроме сомнительного удовлетворения, что именно я увидел, понял, разгадал и выстрадал сознание нашей непоправимой вечной разобщенности.
По-твоему, у меня голова не в порядке? Выслушай меня. С тех пор, как мне стало ясно, до какой степени я одинок, мне кажется, будто изо дня в день я все глубже спускаюсь в угрюмое подземелье, стен его я не могу нащупать, конца его я не вижу, да и нет у него, быть может, конца! Я иду, и никто не идет вместе со мной, рядом со мной; один, без спутников, совершаю я этот мрачный путь. Это подземелье — жизнь. Временами мне слышатся голоса, крики, шум Я ощупью пробираюсь навстречу невнятным звукам, но я не знаю, откуда они доносятся; я никого не встречаю, никто в этой тьме не протягивает мне руки. Понимаешь ты меня?
Бывали порой люди, которые угадывали эту нестерпимую муку. Мюссе восклицал:
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Дело» — 10 000 шт.
