Цитаты

Цитаты в теме «день», стр. 486

Какое мне дело, что ты существуешь на свете,
Страдаешь, играешь, о чем-то мечтаешь и лжешь,
Какое мне дело, что ты увядаешь в расцвете,
Что ты забываешь о свете и счастья не ждешь.
Какое мне дело, что все твои пьяные ночи
Холодную душу не могут мечтою согреть,
Что ты угасаешь, что рот твой устало-порочен,
Что падшие ангелы в небо не смеют взлететь.
И кто виноват, что играют плохие актеры,
Что даже иллюзии счастья тебе ни один не дает,
Что бледное тело твое терзают, как псы, сутенеры,
Что бедное сердце твое превращается в лед.
Ты-злая принцесса, убившая добрую фею,
Горят твои очи, и слабые руки в крови.
Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея,
Укрыться от этой, тобою убитой любви.
Какое мне дело, что ты заблудилась в дороге,
Что ты потеряла от нашего счастья ключи.
Убитой любви не прощают ни люди, ни боги.
Аминь. Исчезай. Умирай. Погибай и молчи.
Здравствуй, Бог.

Я его не видела сотню с чем-то тягучих дней.
Я успела сменить загар на белёсую кожу.
Он был счастлив, Господи?
(Ты же выше, Тебе видней),

Я просто боялась собою его тревожить.
Пока я здесь, в первых рядах,
Наслаждалась неведением,
Словно изящными танцовщицами,

Господи, спрашивал кто-нибудь,
Что у него болит?
И дышал ли кто-нибудь ему между ключицами?
В то время, как я убеждала себя,

Что не стоит нам видеться
И доверялась судьбе,
Как повозке пьяного ямщика,
Падал ли кто-нибудь, словно в бездну,

В шероховатость на его небритых щеках?
Если вы там решите грешок на него повесить,
(Мало ли, может план по поимке не выполнен в сроки)
Вспомни, Господи, что он 

Подарил мне весну две тысячи десять.
Сними с него все повинности и оброки.
Отведи от него снега и метели.
Ты же знаешь, он не из тех, кому всё на блюдце.

Господи, главное — это чтобы его любили,
А уж быть им любимыми охочие наберутся.
Сосед

Он мужик рукастый и трудолюбивый,
Сам в квартире супер делает ремонт.
То сверлом по сверлит, то пилой по пилит,
Ни минуты с*ка не передохнет.

А он еще в придачу семьянин отличный,
Любит он супругу десять раз за ночь.
А когда под утро крики умолкают,
За рояль садится маленькая дочь.

Вот скажи мне милый, вот скажи мне добрый,
С виду адекватный, с*ка человек.
Что сверлить такого можно ежедневно,
В день часов двенадцать, целых восемь лет.

И как твоя супруга, Валентина Пална.
Та, что в одиночку занимает лифт.
Может обеспечить этот регулярный,
С*ка еженочный сил твоих прилив.

Как твоя дочурка, нежное создание,
Что живет на свете 8 лет едва ли.
Вызывать способна острое желание
Запихнуть ребенку в задницу рояль.

С*ка, с*ка, с*ка-сосед! С*ка, с*ка, с*ка-сосед!
В этой песне вывода нет. С*ка, с*ка, с*ка.
С*ка, с*ка, с*ка-сосед! С*ка, с*ка, с*ка-сосед!
В этой жизни выхода нет. С*ка, с*ка, с*ка.
Когда весна в душе,
А в голове лишь ветер.
Когда домой, не тянут,
Не родившиеся дети.

Когда опять простужен,
Иль подхватил ангину,
Когда хороший друг,
Обернулся вдруг скотиной.

Когда веселый ветер
Воет по карману,
И пусто в кошельке, и всё по барабану.
Так просто на душе.

Так пусто на душе.
Когда с другим гуляет
Любимая подруга.
Когда опять забыл

Про день рождения друга.
Когда опять твой босс
Тебя не понимает,
А бывшая девчонка,

Звонками донимает.
Когда домой идешь,
А за углом засада,
И ты не понимаешь,

Что от тебя им надо.
Так просто на душе.
Так пусто на душе.
Когда мечтаешь бросить все,

Напиться и забыть,
Когда так безуспешно
Бросить хочется курить.
Когда уже не тянет

Песню дописать.
Не хочется бесцельно
По городу гулять
Когда кругом одни

Бессмысленные лица
И выдернуть из Книги Жизни
Хочется страницу
Так просто на душе.
Декабрь. Замерзшими руками
Ищу на дне кармана спички.
Сухою ломкою соломой
Под шапкой волосы мои.

Кружится небо каруселью,
За шиворот ложится снег,
Стреляют искрами , сгорая,
Мои долги за прошлый век.

Когда дышать я перестану,
Чуть тише станет в этом мире.
Не нужно будет от метели
Мне прятать серые глаза,

И от оленей в снежной тундре
До антарктических китов
Я эту обниму планету,
Прощаясь, чтоб вернуться вновь.

Пылает веер фотографий
Четырьмя в году кострами.
Так время года провожая,
Машу рукой во след ему.

Всех тех, кто был со мною рядом,
Кто мир улыбкой согревал,
С собою в дальнюю дорогу
Я, сердце запахнув, забрал.

Нам нужно чаще собираться,
Сжигать угли в конце сезона,
Чтоб Свет хранить не на бумаге,
Свечой в груди его нести.

И в час, когда прыжок с обрыва
Увидит безприютность звёзд,
Мы станем снова Синей Птицей,
Которая не строит гнёзд.
Когда мои дети стали спрашивать меня о том, почему я не такой, как другие, и почему у меня нет нормальной работы, я решил рассказать им сказку. Я сказал им: «В одном лесу росли кривое дерево и нормальное, прямое дерево. И каждый день это прямое дерево говорило кривому: посмотри на меня, я высокое, могучее, прямое, правильное, прекрасное; а ты — скрюченное и согнулось пополам так, что никто даже не хочет на тебя смотреть. Так они и росли в лесу рядом, пока в один прекрасный день в лес не пришли дровосеки. Они посмотрели на прямое дерево и посмотрели на кривое, а потом сказали: давайте срубим вон то прямое дерево и вон те прямые деревья, а все кривые оставим расти. И они порубили все прямые и высокие деревья, перевели их на доски, зубочистки и туалетную бумагу. А кривое дерево по-прежнему в лесу — становится с каждым днем более сильным и более странным».
Некоторые истории будоражат мой мозг. Я слышал про японский сухогруз, который был затоплен в Токийском заливе во время Второй мировой. Долгое время он лежал на дне с огромной дырой в корпусе, а гигантская команда инженеров билась над тем, как поднять его на поверхность. И тут один из них сказал: это же элементарно. И он рассказал, что в детстве обожал мультфильм про Дональда Дака, и там тоже был корабль с дырой в борту, лежащий на дне моря. Но Дональд Дак забил трюм этого корабля шариками от пинг-понга, и корабль всплыл. Единственное, что беспокоило того парня, — где в Токио раздобыть двадцать миллионов шариков для пинг-понга. Все стали смеяться над ним, но кто-то из руководства группы сказал: а почему бы не попробовать? И они забили трюм этого корабля шариками, и корабль всплыл. Эта история, как мне кажется, лучшее напоминание о том, что нужно всегда оставаться при своем мнении, как бы к этому ни относились вокруг.