Цитаты в теме «дно», стр. 14 ▷ Socratify.Net

Если честно, то я не люблю отмечать праздники, выделять из общей среды бытия особые дни для того, чтобы простить или начать, для рукопожатия или поцелуя. День всех влюбленных, повод признаться в своих чувствах, повод сказать дорогому человеку, что он дорог, повод сделать приятную мелочь и устроить маленький праздник для двоих и повод вспомнить, что у нас есть кто-то еще, кроме наших избранников, кто нам тоже не менее важен, будь то друзья, родные, или просто любимый кот, лениво развалившийся на коленях. Но если ты влюблен, если ты любишь, этот повод есть в каждом дне твоей жизни. И не нужен день святого валентина, не нужен один единственный день холодного февраля, чтобы нарвать цветов, принести завтрак в постель и пойти на сумасбродное сумасшедшее свидание с человеком, только встреченным или разделившим с тобой много лет и привычным до каждого слова, до каждой черты. Или чтобы сказать друзьям, что они делают твою жизнь светлее, просто тем, что они есть, именно такие, какие есть. Или набрать номер и сказать, просто так, без цели, без повода: «мама, знаешь, я тебя люблю. Спасибо тебе, мама.» Я не люблю праздники. Но я люблю видеть своих людей счастливыми..

Дам тюрчанке из Шираза Самарканд, а если надо –
Бухару! А в благодарность жажду родинки и взгляда.
Дай вина! До дна! О кравчий! Ведь в раю уже не будет
Мусаллы садов роскошных и потоков Рокнабада *.
Из сердец умчал терпенье – так с добычей мчатся тюрки –
Рой причудниц, тот, с которым больше нет ширазцу слада.
В нашем жалком восхищенье красоте твоей нет нужды.
Красоту ль твою украсят мушки, краски иль помада?
Красота Юсуфа, знаю, в Зулейхе зажгла желанья,
И была завесы скромной ею сорвана преграда.
Горькой речью я утешен, – да простит тебя создатель –
Ведь в устах у сладкоустой речь несладкая – услада.
Слушай, жизнь моя, советы: ведь для юношей счастливых
Речи о дороге жизни – вразумленье, не досада.
О вине тверди, о пляске – тайну вечности ж не трогай:
Мудрецам не поддается эта темная шарада.
Нанизав газели жемчуг, прочитай ее, – и небом
В дар тебе, Хафиз, зажжется звезд полуночных плеяда.
* - Мусалла - название загородных садов Шираза
* - Рокнабад - название реки
(перевод К. Липскерова)

Об камень я зашиб кувшин мой обливной —
Как друга оскорбил, настолько был хмельной!
И вздрогнула душа на тихий стон кувшина:
«А я таким же был... Ты тоже станешь мной».

Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.

Но учит той же мудрости вино,
На каждом кубке — жизненная пропись:
«Прильни устами — и увидишь дно!»

Кроме школы тоски и смиренияя прошел, опустившись на дно,обучение чувству презрения —я не знал, как целебно оно.

Кто знает себя глубоко, заботится о ясности; кто хотел бы казаться толпе глубоким, заботится о темноте. Ибо толпа считает глубоким все то, чему она не может видеть дна: она так пуглива и так неохотно лезет в воду!

Женское счастье (1)
— вы волнуетесь?
— есть немного
Может быть я просто отвыкла
От такого внимания.
- Дышите глубже
- Воздух холодный
- Дышите мною
- Чем потом выдыхать прикажете?
- А чем бы хотели?
- Уверенностью в завтрашнем дне и ребенком.

И когда его не было рядом чтобы ни делала
Она ощущала глубокую пустоту
И себя лежащей на ее холодном дне
Как рыба в пересохшем русле реки

Которая молчала от того
Что умела говорить только с ним
И время от времени вертела хвостом так
Для проверки своей привлекательности.

Так бесполезно — хвалы возносить,
Мрамор объяв твоего пьедестала
Отче, я правда ужасно устала.
Мне тебя не о чем даже просить.
Город, задумав себя растерзать,
Смотрит всклокоченной старой кликушей
Отче, тебе всё равно, но послушай —
Больше мне некому это сказать.
Очи пустынны — до самого дна.
Холодно. Жизнь — это по существу лишь
Отче! А если. Ты. Не существуешь —
Значит, я правда осталась одна.

Я бы не вернулась ни этим летом,
Ни потом — мой город не нужен мне.
Но он вбит по шляпку в меня — билетом,
В чемодане красном, на самом дне.

У каждого из нас, на дне души, живет странное чувство презрения к тому кто нас слишком любит.
(Некое «и всего-то»? — т. е. если ты меня так любишь, меня, сам ты не бог весть что!).

Память человека есть лист белой бумаги: иногда напишется хорошо, а иногда дурно.
Смерть для того поставлена в конце жизни, чтобы удобнее к ней приготовиться.
На дне каждого сердца есть осадок.
В здании человеческого счастья дружба возводит стены, а любовь образует купол.
В глубине всякой груди есть своя змея.
Все говорят, что здоровье дороже всего, но никто этого не соблюдает.

[ ] вспоминается знаменитая история про мисочку с водой, в которой полощут пальцы. История случилась не то с генералом де Голлем, не то с королевой Викторией. Один африканский царек, которого с помпой принимали во дворце, выпил воду из своей мисочки в конце банкета. Глава государства, принимавший царька, в ответ дипломатично поднес свою к губам и осушил ее до дна, и глазом не моргнув. Всем присутствующим не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.

Полная уверенность в завтрашнем дне, как правило, наступает послезавтра.

Если даже вы окажетесь на самом дне горя, если у вас не останется вообще ничего, ни одной живой души вокруг — У ВАС ВСЕГДА ЕСТЬ ДВЕРЬ, В КОТОРУЮ ВЫ МОЖЕТЕ ПОСТУЧАТЬСЯ ЭТО - РАБОТА ! "

По поведению некоторых именинников на их дне рождения, иной раз реально убеждаешься, что отмечаемая дата их действительно стукнула по голове.

Глубокие мысли, порой, могут утянуть разум на дно.

О ты, якобы чистая вода, ты похожа на мнимых друзей. Сверху тёплая, а на дне холодная.

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба

Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.
И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.

Она не может вернуться сейчас домой! Не может так вот взять и убежать! Она должна пройти через это испытание, выдержать злобные выходки всех этих мерзких девчонок, испить до дна и свое унижение, и горечь постигшего ее разочарования. Убежать — значило бы только дать им всем новое против себя оружие.