Цитаты в теме «добро», стр. 187
В нашей стране, где так много развалин и преданий, сохранилось немало легенд. Передаю вам суть, а вы уж сами состряпайте блюдо себе по вкусу. Возьмите одно или два человеческих сердца, да так, чтобы они подходили друг другу, да добавьте один пучок страстей человеческих — их не так уж и много, этих страстей, с полдюжины, не больше; приправьте всё это смесью добра и зла; полейте соусом из смерти — и подавайте где и когда угодно. «Келья святого», «Заколдованная богиня», «Могила в темнице», «Водопад влюблённого» — называйте блюдо как хотите, вкус от этого не изменится
Бизнес, однако, оказался не просто деловитым жульничеством. Чем дальше, тем ясней виделось поклонение деньгам, настоящий культ. Может, единственная теперь – единственная по живому чувству – религия. Занявший престол господний новейший Бизнес-бог, финансовый успех или провал вместо библейских добра и зла и, соответственно, иной наказ о долге человеческом. Никаких десяти заповедей, лишь два приказа: жрецам, пастырям – «твори деньги! », а пастве прислужников и рабов – «страшись потерять свою работу! ».
Половина всех зол в этом мире совершается именно оттого, что добрые и славные люди просто стоят в сторонке и ничего не делают. Не всегда бывает достаточно просто уклоняться от зла, Трелл. Надо творить добро. И даже если ты сам не веришь, что оно превозможет.
Да открой же наконец глаза, Трелл! Непотребство и безобразие, от которого ты старательно отстраняешься, и есть твоя жизнь. Не жди, пока она станет чуточку лучше – не дождешься. Просто прекрати отгораживаться от своей жизни и проживи ее!
Люди почему то склонны думать, будто мужество – это не дрогнув смотреть в лицо смерти. Но вот это то как раз по силам почти каждому. Многие способны в момент смерти стиснуть зубы и удержаться от вопля Нет, Трелл. Мужество – это не дрогнув смотреть в лицо жизни. Нет, я не о тех случаях, когда верная дорога трудна, но в конце ждет слава Я о том, чтобы бесконечно терпеть скуку, грязь и неудобство на этом пути.
— А может, натурой возьмёшь? — робко раздалось в телефонной трубке мобильника.
— Ну, нет, сударь, прошли времена князей да бояр, взимающих оброк сомнительными продуктами!
— Я имею в виду ЭТО, — конфузливо пояснил клиент.
— ЭТО, это в какой валюте? — подозрительно сощурилось левое полушарие мозга. — Долларах, рублях, евро? Я свою часть контракта выполнила: экзамен сдать помогла, будь добр, заплати, как договаривались!
— Души в тебе нет, — укоризненно простонали по ту сторону границы.
— Есть, но исключительно для близких людей! Так что плати!
— Но я же студент, — проблеял оппонент.
— А я что? НЕТ?!
Добро пожаловать в мир Верхнего Ист-Сайда Нью-Йорка, где мы живем, учимся, развлекаемся и спим, иногда друг с другом. У нас роскошные апартаменты с личными спальнями, ванными и телефонными линиями. Мы не ограничены ни в деньгах, ни в выпивке, ни в чем-либо другом. Наших предков вечно нет дома, и мы наслаждаемся полной свободой. У нас умненькие головки, классические черты лица, унаследованные от родителей, и потрясающие шмотки. Мы отрываемся напропалую. Наше дерьмо тоже воняет, но его не учуять, потому что горничные ежечасно брызгают в ванных освежающим спреем, который французские парфюмеры придумали специально для нас.
Я боюсь крестьян, священников и солдат, я боюсь докторов и больных, я боюсь тех, кто желает мне зла, и тех, кто желает мне добра. Мы разрушаем все, к чему прикасаемся. Мы оскверняем то, что нам не удается уничтожить. Ничто не укрывается от нашего неугасимого стремления все изуродовать. Я уверена, марсиане не прилетают к нам потому, что мы их пугаем; они робкие, они боятся, что мы сделаем с ними то же, что с окружающими нас животными, да и сами с собой. Я не испытываю гордости от того, что я человек. Я боюсь, я очень боюсь себе подобных.
Они будут веровать в каждое слово священной чепухи и по понедельникам, и даже по вечерам в сокращённые рабочие дни; и будут веровать всем своим существом, а не только макушкой. Совершенная вера и нерушимый покой, который она приностит, будут вколочены в них. Каким образом? Для этого их следует поместить в ад уже теперь, не забывая угрожать вечным проклятием в будущем. А если они проявят дьявольское упорство и откажутся иметь совершенную веру, ад следует ужесточить, и усилить угрозы. Наряду с этим следует внушить им, что добрые дела — грязная ветошь перед лицом Бога, однако сурово наказывать за кажый проступок. Убедить их, что они испорчены по природе, и пороть за то, что не могут быть иными.
Из-за кое-кого из так называемых сатанистов Кроули ежился. Дело было ни в том, что они делали, а в том, как они всю вину возлагали на Ад. Придумают какую-нибудь жуткую идеи, и за тысячу лет до такой демон не дойдет, темную, бессердечную гадость, что придумать может лишь полностью функционирующий человеческий мозг, затем проорут «Дьявол Заставил Меня Это Сделать», и симпатии судей будут на их стороне — при том, что Дьявол почти никогда людей не заставлял. Не надо было. Почему-то кое-кто из людей не мог этого понять. Ад не был основным хранилищем зла, не более, чем Небо, по мнению Кроули, не было хранилищем добра; они были просто сторонами в огромной космической шахматной игре. Настоящий-то источник, настоящая милость и настоящее великое зло, был в мозгу человеческом.
Поэт призывал к этому иронически, философ – всерьез; но любовь к себе – это действительно первая обязанность человека. Никто, конечно, не любит самодовольных, а многие прекрасные люди страдают от недовольства собой. Но человек, себя совсем не любящий, – страшен. Только тот, кто уверенно, без ломаний любит себя, способен любить других – посмотрите на самых обаятельных, добрых и открытых людей, и вы убедитесь, что это так: они любят себя так спокойно, что им не приходится поддерживать эту любовь никаким самоутверждением, им не надо слишком уж скрывать недостатки и бояться насмешек и осуждения. Эта любовь естественна, а потому незаметна, в ней нет ничего вымученного. Такие вот люди, всегда любимцы, и показывают, что любовь к себе ничего не имеет общего с самодовольством и совсем не то, что называют себялюбием, эгоцентризмом
На тротуаре сидел старичок в потертом пальто. Рядом с ним стояла картонная коробка с надписью: «Подарите мне радость».
К старику подошёл ребёнок. В его кулачке была зажата монета. Он хотел подать милостыню, но, приблизившись, изумлённо остановился. В коробке не было денег. Там лежали конфеты, самодельные игрушки, детские книги и много всякой всячины.
— Доброго дня, — улыбнулся старичок.
— Здравствуйте, — смутился мальчик. — А у меня только деньги.
— Так бывает, — сочувственно кивнул старичок. — Ты любишь сладости?
— Нет, мне нельзя.
— А читать?
— Я пока не умею.
— Тогда, может быть, тебе нравится надувать шарики?
Мальчик кивнул — вот это он действительно любил! Тогда старичок достал из коробки горсть разноцветных воздушных шаров и протянул ему.
— Что я за это вам должен? — недоверчиво спросил ребёнок.
— Эй, это я твой должник! — вскричал старичок. — Ведь ты подарил мне радость. Сделать кому-то приятное — чудесная возможность. И её, знаешь ли, никогда не стоит упускать!
— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок.
— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься.
Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
— Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?
— Да, да, конечно, — убеждённо заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок.
Но тут она совсем озверела.
— Нет! — закричала она, совсем потеряв голову.
Малыш покраснел и подхватил, чтобы её поддержать:
— Нет, нет, не перестала!
— Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.
— Я бы хотела, чтобы мне было тридцать шесть лет и я носила чёрное атласное платье и жемчужное ожерелье.
— В таком случае вы не сидели бы со мной в этой машине, — сказал он. — И оставьте, пожалуйста, в покое ногти, они и так обкусаны до мяса.
— Вы, возможно, сочтёте меня дерзкой и грубой, — продолжала я, — но мне хотелось бы понять, почему вы зовёте меня кататься день за днём. Вы очень добры, это сразу видно, но почему вы избрали именно меня объектом своего милосердия?
— Я приглашаю вас, — сказал он серьёзно, — потому что вы не носите чёрного атласного платья и жемчужного ожерелья и вам нет тридцати шести лет.
Если явившийся в мир человек падает так низко, как только возможно в обществе, о нем говорят, что он — монстр, или зло, или воплощение зла, но никто не допускает даже намека, что в нем имеется нечто сверхъестественное или потустороннее. Он может быть злым человеком, но всего лишь человеком. Но тот, кто, как Иисус или Будда, действует на другом полюсе, там, где творимое добро перехлестывает через край, неизменно превращается в наших глазах в святого, сверхъестественного, личность не от мира сего. Это является отражением того, как мы видим самих себя. Мы легко допускаем, что самое злобное создание — это человек, но не способны предположить, что совершеннейшее существо, тот, кто вдохновляет воображение, пробуждает творческое начало и учит состраданию, — тоже один из нас. Мы не способны думать о себе настолько хорошо, а плохо думать готовы.
Добропорядочность — слабость, веселье — яд, безмятежность — для посредственности, а доброта — для неудачников. Главной причиной для совершения самых мерзких и отвратительных преступлений — скажем прямо, я считаюсь экспертом в этой области — является само преступление. Конечно, обогащение приятно, но оно лишает преступление привкуса порока, низводя его на самый низкий уровень, единственно доступный тем, кто отмечен чрезмерной алчностью. Истинное беспричинное зло встречается так же редко, как и настоящее добро, а мы все знаем, какая это редкость
Зависть бывает доброй и злой. Злая, когда видят доброе у человека – будь то слава или другое, то сильно болеют и мучаются, почему он это имеет. И радуются, когда видят злое, что-либо приключившееся с человеком. Завидовать грешникам и стремиться быть похожим на них, то есть блудникам, пьяницам, ворам и т. п. – тоже есть злая зависть. А вот когда, видя добрые дела: пост, молитва, милостыня, вера, надежда и любовь, стремятся быть похожими на делающих эти дела, то эта зависть добрая. Об этом говорит и Св. Павел: «ревнуйте о дарах больших» (1Кор. 12:31)
«Грех, — как считает Св. Татеваци, — это отворачивать лицо от неизменяемого добра, которое есть у Бога, и обращаться к изменяемому добру, которое есть творения». По названию грех один, но он делится на два: первородный и воздействующий. Воздействующий же делится на смертный и простительный. И все они отличаются друг от друга. За первородный – Адамов грех отвечают все, а за воздействующий отвечает только соделавший оное. Первородный грех один, а тех множество. Далее, первородный грех господствует над человеком независимо от него и без его воли, а те господствуют по воле человека. А вот насколько различна рана, нанесенная стрелой, от раны, нанесенной колючкой, настолько и различны смертные и простительные грехи.
Причины же смертных и простительных грехов следующие:
1. Это из-за злых привычек, то есть когда человек, находясь в плохих сообществах, перенимает от людей греховные навыки.
2. Из-за невежества, то есть когда человек, не зная Св. Писания, заповедей и творения св. отцов, творит зло, думая, что делает доброе.
3. Из-за природы плоти, то есть из-за преобладания какой-либо из четырех стихий. Так, например, у гневливого преобладает огонь, у похотливых, легкомысленных и гордых – воздух. Земля преобладает у печальных, а вода в лентяях.
4. Из-за злых ухищрений сатаны.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Добро» — 4 137 шт.
