Цитаты

Цитаты в теме «добро», стр. 42

Значит ты — местный ***, а эти по бокам — твои яйца. Бывает 2 типа яиц — большие, храбрые яйца, а бывают маленькие, ***астические яйчишки. Каждый *** всегда стоит и зорко озирается, тока мозгов у него нет, и как почует ***ятины, так сразу оживляется — и вот ты решил, что здесь пахнет старой доброй ***ятиной и приволок с собой свои ***астические яйчишки, чтобы повеселиться, но ты немного перепутал — никакой ***ой тут даже и не пахнет, щас ты пожалеешь о том, что не родился бабой!!! Как и положено безмозглому *** — ты не разбираешься в ситуации, а теперь ты начинаешь сморщиваться и твои яйчишки начинают сморщиваться вместе с тобой — и это потому, что на боку твоего пистолета написано — МУЛЯЖ, а на боку моего пистолета написано — ДЕЗЕРТ ИГЛ.50 — и ловить тебе здесь нечего вместе с твоими яйцами. А теперь — ***али отсюда!!!
Быть человеком тяжело
В толпе, что угодила в пропасть.
Таится здесь слепое зло
И безотчётная жестокость.

Кошмар, не знающий границ!
Как злые маски-аватарки
Калейдоскоп угрюмых лиц -
Мелькает в толчее и давке.

И со смирением тупым
Влипают люди в заварушку...
Хотя бы выбраться живым
И невредимым из ловушки.

Вот в даму, улучив момент,
В своих намерениях твёрдый
Уткнулся вдруг какой-то член,
И явно - не палаты лордов.

Не тратя время на слова,
Она невольно согрешила.
Духами "Красная Москва"
Его буквально задушила.

Бедлам какой-то и разброд -
Живой сюжет для экшн-сцены...
Кишит и мается народ
Во чреве метрополитена.

Сдаются злобным чувствам в плен
Друг другу портят настроенье,
Под гнётом будничных проблем
Швыряясь грязью отвращенья.

Лишь те всегда творят добро
На жизнь глядят оптимистично,
Кто знать не знает про метро,
Летая вертолётом личным.
У каждого своя реальность. И мы, в вечных поисках единой истины, щуримся в прицел разума, взвешиваем в руке гарпун души, мы бьем без промаха и стрелы отточены безупречно убийцы мифов, снайперы заблуждений человеческих. И чужие реальности, не совпадающие с нашей, мятой салфеткой летят в урну данности, хрипят в оболочке острых слов, отшлифованных логикой ли, интуицией ли, знанием ли, чувством ли пустые, неуместные, нежизнеспособные. И глаза людей, в которых жили эти маленькие мирки затягиваются мутной пеленой. Однажды в них вырастет новый мир, все вернется на круги своя, но пока Улыбайся, ты в прицеле истины. Но истины ли? Нет, теории. А истина едина, но она не за, не возле, не рядом, она не прячется под прозрачной вуалью слов, она не приходит незнакомкой в пелене снов, она везде, она просто есть. В сумме бытия, в единстве существования всех теорий, в целостности мира, где нет ничего лишнего, где любая, даже самая неправильная, нелепая на твой взгляд теория, не больше чем штрих, создающий общую систему мазков в портрете Бога. И нет тех, кто ближе и тех, кто дальше, и нет тех, кто знает и тех, кто не знает, и нет правых и не правых. Есть бесконечный спор людей, за шаг до того поля, где цветы и листья, где небо и земля, которые просто живут, не ища подтверждений своей исключительности, не воюя друг с другом за право признания того, что они важнее, мудрее, лучше. И снова выбирая среди множества теорий одну единственную, ту, которую понесешь ты как знамя истины, близкую и понятную тебе, ту, в которую ты захочешь поверить, как в единственно верную войди в реку, встань в воду, закрой глаза Прислушайся, вдохни полной грудью, погаси в себе пожар негодования, оскал хищника, влюбись в этот мир во всем его разнообразии, сбрось с плеч стремление обвинять и осуждать, дробить общую для всех реальность на бесформенные куски добра и зла, своего и чужого, нужного и лишнего.. И заглянув в лицо Бога, многоликое, огромное, непостижимое и простое, вобравшее в себя все, что ты знал, во что не верил, что любил и ненавидел, что возносил и над чем смеялся улыбнись, пожми плечами и будь собой. По образу и подобию.
В моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. По другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что нибудь новое, кто-то – чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался – никто. В квартире моей – ни души. Лишь я один. И, оставшись один, я теперь всегда буду осознавать их отсутствие. Тех, что ушли. Их шутки, их излюбленные словечки, произнесенные здесь, песенки, что они мурлыкали себе под нос, – все это осело по всей квартире странной призрачной пылью, которую зачем-то различают мои глаза.
Иногда мне кажется – а может, как раз ОНИ-то и видели, какой я на самом деле? Видели – и потому приходили ко мне, и потому же исчезали. Словно убедились в моей внутренней нормальности, удостоверились в искренности (другого слова не подберу) моих попыток оставаться нормальным и дальше И, со своей стороны, пытались что-то сказать мне, раскрыть передо мною душу Почти всегда это были добрые, хорошие люди. Только мне предложить им было нечего. А если и было что – им все равно не хватало. Я-то всегда старался отдать им от себя, сколько умел. Все, что мог, перепробовал. Даже ожидал чего-то взамен Только ничего хорошего не получалось. И они уходили. Конечно, было нелегко. Но что еще тяжелее – каждый из них покидал этот дом еще более одиноким, чем пришел. Будто, чтоб уйти отсюда, нужно утратить что-то в душе. Вырезать, стереть начисто какую-то часть себя Я знал эти правила. Странно — всякий раз, когда они уходили, казалось, будто они-то стерли в себе гораздо больше, чем я Почему всё так? Почему я всегда остаюсь один? Почему всю жизнь в руках у меня остаются только обрывки чужих теней? Почему, черт возьми?! Не знаю Нехватка данных. И как всегда — ответ невозможен.