Цитаты в теме «дорога», стр. 158
Ветер-бродяга гуляет в стогах,
Пахнет ольхой и орехом,
Если б была ты ему дорога,
Он бы, конечно, приехал
Просто сумей оценить красоту,
Этого грустного лета,
Это не ветер разрушил мечту,
Так быть должно по сюжету.
Щеки твои покрывают слегка,
Слезы, как нежные росы,
Тают вдали, словно дым, облака
Всюду покосы, покосы
Волны колосьев, и троп берега
Крик отзывается эхом
Если б была ты ему дорога,
Он бы, конечно, приехал!
Пусть это лето уходит в архив,
Гриф «Забываем навеки»,
Горечь ореха и сладость ольхи
Грусть одного человека.
Засыпают уставшие за день дома,
Закрывают глаза — занавески,
Чтоб в конце сентября наступила зима,
Повод нужен действительно веский
Дождь смывает с дороги уснувшую пыль,
Таят в лужах остатки бензина,
Расстояние в семь с половиною миль,
Может быть до несносности длинным
Далеко от меня засыпает твой дом,
Оставляя открытыми веки,
Твое сердце я встречу когда-то потом,
В совершенно чужом человеке
Я смогу полюбить расстояние и дождь,
Я узнаю твой дом из десятков,
Не для сна нам была предназначена ночь,
Для чего? Остается загадкой
Этой ночью дома видят страшные сны,
Резко вздрогнут во сне занавески,
Чтоб в конце сентября ждать начала весны,
Повод нужен действительно веский.
Открою окна посреди зимы,
И в дом впущу холодный зимний вечер,
Когда друг другу больше не верны,
Тогда заняться вместе точно нечем.
С Зимою не найти нам общих тем,
Она поймет и ни чем не спросит,
Ведь зачастую мы верны лишь тем,
Кто нашей верности совсем не просит
Входи, Зима, я так тебя ждала,
Прости, но чай тебе не предлагаю,
Ну как живешь и как твои дела?
Должно быть хорошо, я полагаю
Она молчит, молчат ее снега,
Лишь ветер теребит большие ели,
Ведь я была тебе когда-то дорога,
Но нашу верность замели метели,
Прости, Зима, тебе уже пора,
Спасибо, что зашла на этот вечер,
Я грею руки у погасшего костра,
Согреть себя сейчас мне больше нечем.
Закрою окна и начнется дождь,
(зима обиделась и горько заревела)
Я не просила верности, но все ж,
Я в глубине души ее хотела.
Я изобретал дома не для того, чтобы их улучшить, а чтобы показать ей, что они неважны, мы могли жить в любом доме, в любом городе, в любой стране, в любом веке, и быть счастливы, как если бы весь мир был нашим домом. В ночь перед тем как все потерять, я напечатал на машинке наш последний будущий дом: «Дорогая Анна, мы поселимся в веренице домов, ютящихся по склонам альп и ни в одном не будем спать дважды. Проснувшись и позавтракав, мы будем на санках съезжать к следующему дому. И едва распахнем дверь, как наш вчерашний дом будет разрушен и воздвигнут заново. А от подножия нас опять вознесут к вершине, и все начнется сначала».
Как часто ложку поднеся ко рту,
Задумываемся о том, как в мире
Батрачат грузчики в порту
И мышки точат дырки в сыре!
О том, как, взявши карандаш,
Конструктор мысль свою ваяет,
Неделями недоедает
А шеф его потом «склоняет» —
Мол, не чертёж опять, а шарж!
О том, как в дорогих отелях
Работают младые девы
И на малейший окрик «Где вы!»,
(Клиенты ведь хотят «налево»!)
Приходится им на постелях,
В халате узком и тугом,
Чуть-чуть краснея и смущаясь,
Клиентов ублажить пытаясь,
Самоотверженно стараясь
Простынку гладить утюгом!
Других профессий сложных куча
Всем сложно! — Думая о том,
Подымем ложки за наш случай,
Пославший нам работу ртом!
Я не знал, что свободу не уподобишь награде или знаку отличия, в честь которых пьют шампанское. Это и не лакомый подарок, вроде коробки дорогих конфет. О нет! Совсем наоборот – это повинность, изнурительный бег сколько хватит сил, и притом в одиночку. Ни шампанского, ни друзей, которые поднимают бокал, с нежностью глядя на тебя. Ты один в мрачном зале, один на скамье подсудимых перед судьями, и один должен отвечать перед самим собой или перед судом людским. В конце всякой свободы нас ждет кара; вот почему свобода – тяжелая ноша, особенно когда у человека лихорадка, или когда у него тяжело на душе, или когда он никого не любит.
Пуржит, метелит снег по подворотням,
На стеклах вновь зима рисует сны,
Я видел в них по-моему сегодня,
Как проплывали белые слоны...
Шли рядом: слон, слонихи и слоненок,
Спокойно, друг за другом в полумгле.
Не замечая ветреных поземок,
И ртутных изменений на шкале...
Достаточно закрыть глаза...
Ты снова здесь,
Мы снова вместе...
Дорога, поезд и вокзал,
И ты на лестнице в подъезде...
Достаточно задать вопрос
Внутри себя
И ты ответишь...
Ты как цветок внутри пророс,
Ты как лампада в сердце светишь...
Огромные и добрые животные
Исчезли в белоснежной пелене...
Счастливые, веселые, свободные,
Живущие в придуманной стране...
И если долго будешь вдаль смотреть,
И думать в этот миг ночной про нас...
Дорога на небеса
Это не карцер, как впрочем, не тронный зал.
Я поражен атмосферой, что здесь царит.
Если не в силах казнить, то зачем позвал?
Чтоб посмотреть мне в глаза? Ну, так посмотри.
Я ведь мятежник везде, кроме этих стен.
Что тебе нужно? Меня отпустить? Зачем?
Мы уже больше не делим с тобой постель.
Как же твои идеалы? Законы? Честь?
Ты же стал князем. Веди же себя как князь.
Я, подчиненный, склоняюсь к твоим ногам.
Не понимаю — зачем тебе наша связь?
Это лишь повод для сплетен твоим врагам.
Мне за провинность дорога на небеса —
Кровь приливает к лицу и стучит в висках-
Если оставишь в живых, я подохну сам,
Я ведь по-прежнему буду тебя искать.
Ты не узнаешь, что проще на эшафот,
Чем без тебя волочить кандалы пути.
Я эгоист я любуюсь тобой и вот
«Стража! Ведите меня. Я хочу уйти!»
— Мама, скажи — это ангел? Но серые крылья
Разве у ангелов крылья не белые, мама?
— Может, родной мой, они припорошены пылью?
— Мама, он смотрит с тоской на оконную раму
— Спи, дорогой мой, он ангел далекой дороги.
В крыльях немного песка от полуночной трассы.
Спи, мой хороший, давай мы укутаем ноги
Бежевым пледом с конями различных окрасок.
— Мама, скажи мне, а ангелов кто-нибудь метит?
Мой серый ангел со шрамом на тонких запястьях
Я бы спросил у него, но а вдруг не ответит?
— Видно, поранился там, где искал тебе счастье.
Страшно заснуть, ведь проснуться намного страшнее.
В доме сегодня от ангелов слишком тревожно.
Так непривычно-далек шелест крыл в тишине и
— Можно чуть-чуть полежать?
— Ну, конечно же, можно.
Ангел вздохнул, отряхнул свои серые крылья.
Вышел в окно, как иные выходят за смертью.
Может быть, правда, они припорошены пылью?
Может быть, правда, случается чудо на свете?
Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме. А в городе снег все такой же прозрачно - синий.Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей! Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?» Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза. и так надоело во всем и всегда быть первой. Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал: «Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?» Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил. Открыла глаза, ненавидя людей и утро.Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил: «Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?» Дороги и тропы истоптаны черным котом. А в городе дождь и промерзлая эта слякоть. Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том «Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»
Если бы я нашла работу, дело, идеал или человека, который мне нужен, я бы поневоле стала зависимой от всех. Всё на свете взаимосвязано. Нити от одного идут к чему-то другому. И мы все окружены этой сетью, она ждет нас, и любое наше желание затягивает нас в нее. Тебе чего-то хочется, и это что-то дорого для тебя. Но ты не знаешь, кто пытается вырвать самое дорогое у тебя из рук. Знать это невозможно, все может быть очень запутанно, очень далеко от тебя. Но ведь кто-то пытается сделать это, и ты начинаешь бояться всех. Ты начинаешь раболепствовать, пресмыкаться, клянчить, соглашаться — лишь бы тебе позволили сохранить самое дорогое.
Если хочешь, чтобы женщина продолжала любить тебя, старайся внушить ей мысль, что ты в восторге от ее красоты. Будет она в красном платье — хвали красное платье, будет она в платье из легкой материи, говори, что оно идет ей. Если на ней золотые украшения, скажи, что лично тебе она дороже золота; если она вздумает надеть костюм из зимней материи, похвали ее за это. Подойдет она в одной рубашке, кричи: «Ты жжешь меня!» и умоляющим голосом проси ее не простудиться. Если ее волосы искусно расчесаны на две косы, восторгайся, что они расчесаны на две косы; если эти волосы завиты, хвали завивку. Восхищайся ее руками в танцах и голосом, когда она поет; если же она перестанет, покажи сожаление, что она рано окончила пение.
Зять — человек, для которого мы с вами воспитываем дорогое нам существо, связанное с нами тысячью уз, утеху семьи в течение семнадцати лет, ее белоснежную душу, сказал бы Ламартин, но это существо станет бичом для семьи. Отняв у вас дочь этот человек начинает с того, что хватается за ее любовь к себе, как за топор, чтобы заживо обрубить в сердце этого ангела корни всех чувств, привязывающих ее к семье. Вчера наша дочь была для нас всем, мы были всем для нее; на другой день она делается нашим врагом.
Мне страшно признаться самому себе, что, кроме уже изложенного, Я НИ ЧЕРТА НЕ УМЕЮ ДЕЛАТЬ! Я обычный прожигатель жизни. Мне двадцать семь, у меня ни семьи, ни девушки, ни нормальной работы, ни нормальных друзей. Я бездарность, популист, тупой урод, подонок, заболевший СПИДом и, до кучи, заразивший женщину и ребенка. Я кручу романы, занимаюсь ерундой, употребляю алкоголь и наркотики, чтобы заглушить мысль о том, что я полный ноль. Вместо этого я внушил себе, что все так живут. Работают, чтобы получить правильное позиционирование, дружат ради промоушена и спят со смазливыми телками, чтобы компенсировать отсутствие дорогой машины и золотой «AmEx». Все эти составляющие помогут мне в скором будущем влиться в шоу-бизнес, стать супер-успешным и, как следствие, супер-богатым чуваком.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Дорога» — 3 928 шт.
