Цитаты в теме «глаза», стр. 245
Судьбой мне, видно, напророчена
Была еще одна гроза.
В цвету вишневом Белгородчина
И этой женщины глаза.
Глаза спокойной поднебесности,
Как лета раннего лазурь,
Меня пугали неизвестностью,
Давно уставшего от бурь.
И на беду ль себе, на горе я
Безумным облаком седым
Все плыл за ней по Белогорию
И обнимал ее, как дым.
Она была такой послушною,
Доверчивою, как во сне,
И не дыша, все песни слушала
И руки целовала мне.
Но все, что в жизни идеальное,
Виденьем тает на ветру.
И с тихим звоном, как хрустальная,
Она исчезла поутру.
Такая странная история.
Приходит лето — я грущу
Брожу холмами Белогория
И эту женщину ищу.
Сейчас, как и раньше, меня могут обвинить в том, что я такой бессердечный, позволяю людям разрушать себя на моих глазах, чтобы я мог снимать или записывать их. Но я не считаю себя бессердечным — я просто реалист. Я еще в детстве понял, что, злясь и указывая кому-либо, что он должен делать, ничего не добьешься — и это просто невыносимо. Я понял, что куда проще влиять на других, если просто заткнуться, — по крайней мере, может, в этом случае они сами начнут сомневаться. Когда люди будут готовы, они изменятся. Но не раньше, и иногда они умирают прежде, чем дозреют до этой мысли. Нельзя никого изменить, если он сам не хочет, и если кто-то хочет измениться, его не остановить.
Заснеженный домик у самой опушки
Осыпался пепел с решетки камина
Заваренный чай на две разные кружки:
Твой — черный, и мой — с ароматом жасмина.
По теплому полу босыми ногами,
Тихонько, котенком к тебе на колени,
И, кажется, все происходит не с нами,
Но молча на стенах сливаются тени
Альбом Фалеристика Сотни вопросов
И точных ответов. А мне интересно
Уж снег за окном подозрительно розов —
Который там час? Я заслушалась Честно!
Веселое — Жулик! — кристаллики смеха
В любимых глазах и от стен отразится
Звенящее, мягкое, нежное эхо
Мне снится? Конечно, мне все это снится
А завтра опять кутерьма поздравлений,
Друзья и твои и мои — вперемежку.
А вечером — снова к тебе на колени.
И шепот — Ты будешь пить чай, сладкоежка? Не будешь?
Поспорим ловлю твои губы
За миг до ответа. Какого? Неважно
Будильник минутку еще, хоть одну бы
А вдруг не приснишься мне больше? Так страшно.
Люблю темноту, когда вместе с одеждой
Слетают все маски прошедшего дня
И можно побыть бесшабашной и нежной —
Самою собой. Ничего не менять.
И можно не прятать улыбки в карманы,
Курить на балконе, смотреть на луну,
Губами дождинки ловить, будто манну,
Читать твои сказки и пить тишину.
Не быть ни стервозной, ни сдержанной — баста!
Могу я устать от привычных ролей!
Я это себе позволяю нечасто,
Ведь искренность — роскошь у Вас, королей
А ночью всё можно и всё допустимо:
Короны хрустальной не видно впотьмах
Лишь томик Есенина, облачко дыма
И честная нежность в усталых глазах.
Резким движением сорван с улыбки скотч —
О мораторий на слёзы пока не снят.
Скалится в спину слепая дворняга Ночь —
Все остальные дворовые сучки спят.
Плавится битум, и слишком заметен
След красной помады на крашеном в кровь стекле.
Что тебе проще усвоить — простое «нет»,
Или затянутый трёп о добре и зле?
Что тебе ближе? Не бойся, смотри в глаза,
Я не кусаюсь сегодня. Не в этот раз.
Хочешь все точки над «i»? Ну, смелей, я за.
Время пошло. Выбор есть: «никогда», «сейчас».
Только учти — я не дам отыграть назад.
Страшно? Бесспорно. Смышлёный. Зачёт.
Я ведь могу как угодно — хоть под, хоть над
Я о морали. А ты, извини, о чём?
Хочется драйва — сними себе пару шлюх.
Хочешь меня? Мне хватает своих проблем.
Или забудь это, или одно из двух.
Я без подсказок решаю когда и с кем.
К чёртовой матери то, что ты тоже сам.
Ты — покупатель. Смирись — не твоя цена.
Ты не влюблён. Но тебе, как и всем самцам,
хочется крови на крыльях. Иди ты на.
Господи, как я устала дышать через силу —
Болью оплачены вдохи, а выдохи ложью.
В глупой попытке отмыться — да разве что с кожей! -
Я уверяю себя, что тоска отпустила,
Чувство вины — это бред, а любовь неподсудна,
И расстояние с лёгкостью преодолимо.
Я улыбаюсь улыбкой бульварного мима,
Право, немного сноровки — и вовсе не трудно
Я привыкаю от нервов спасаться глицином,
Или стаканом горячего, крепкого чая.
И, улыбаясь, старательно не замечаю
Камешки сплетен, так метко летящие в спину.
Даже глазами играю — пришлось научиться,
Чтобы никто не заметил, какая в них бездна.
А хорошо, или плохо — пока неизвестно
Зрителей, к счастью, немного. Пожалуй — сгодится.
Самое страшное — это всего лишь начало,
Мы не узнаем, где линии боли сойдутся.
И для тебя я, быть может, смогу улыбнуться,
Но сквозь улыбку: — О, Господи, как я устала.
1) Судьбу женщины всегда решает ее «да», а судьбу мужчины — его «нет».
2) И в атаке, и в любви выдох важнее вдоха.
3) Никогда не остается времени на вечность!
4) Тот, кто поймет, что его день — это всего лишь чужая ночь, что два его глаза — это то же самое, что чей-то один, тот будет стремиться к настоящему дню, дню, который принесет истинное пробуждение из собственной яви.
5) Они были счастливы среди общего несчастья, им сопутствовал успех среди общего поражения. И это им не прошло даром.
6) Вы, люди, не умеете измерять свои дни. Вы мерите только их длину и говорите, что день длится 24 часа. А дни ваши иногда имеют и глубину, причем большую чем длина, и глубина может достигать месяца и даже года длины дней. Поэтому вы не можете окинуть взглядом свою жизнь. Не говоря уж о смерти.
Мы сняли куклу со штабной машины.
Спасая жизнь, ссылаясь на войну,
Три офицера — храбрые мужчины —
Ее в машине бросили одну.
Привязанная ниточкой за шею,
Она, бежать отчаявшись давно,
Смотрела на разбитые траншеи,
Дрожа в своем холодном кимоно.
Земли и бревен взорванные глыбы;
Кто не был мертв, тот был у нас в плену.
В тот день они и женщину могли бы,
Как эту куклу, бросить здесь одну
Когда я вспоминаю поражение,
Всю горечь их отчаянья и страх,
Я вижу не воронки в три сажени,
Не трупы на дымящихся кострах,-
Я вижу глаз ее косые щелки,
Пучок волос, затянутый узлом,
Я вижу куклу, на крученом шелке
Висящую за выбитым стеклом.
Я эти строки посвящаю
Одной тебе, мечта моя,
Как подобрать, не понимаю,
Необходимые слова.
Cказать «люблю» — как глупо это,
Так говорят о пустяках,
Поэтому я стал поэтом,
Чтоб чувства описать в стихах.
Ты — лучшее, что в этой жизни,
И в целом мире может быть
Наполнены тобой все мысли,
Как мог без этого я жить?
Глаза, улыбка, голос милый,
Но главное — твоя душа,
Я без неё теряю силы
И забываю, как дышать.
Перед тобой, как раб презренный,
Я на колени сам встаю,
Ты просто необыкновенна!
Вновь повторять не устаю.
Шуршала осень. Билась ночь
О тротуар дождливым степом.
Они сидели молча. Врозь.
Она пыталась греться пледом,
А он курил, смотрел в окно,
И посмотреть в глаза не мог ей,
Когда-то женщине родной,
Теперь — чужой и одинокой,
К которой он пришел, как гость,
Пришел со стуком, без ключей, и,
Как камнем бросил "не срослось",
"Я ухожу", "прошу прощенья",
Так получилось, ты пойми, ведь,
знаешь, сердцу не прикажешь,
Он говорил и говорил
И по душе водил, как сажей,
Как саблей по вискам рубил,
Как молотками по запястьям:
"Она другая". "Полюбил".
"Прости, бывает. Я с ней счастлив"
И мог назвать бы сто причин
И оправдаться перед ней, но
Вдруг воздух сделался
Ничьим и даже, будто, тяжелее —
Она молчала. Так молчат,
Когда у горла сталь щекочет —
Она смотрела, как стоят
У двери маленькие дочки
И ни-че-го ему в ответ.
Он уходил тяжелым шагом
Молчала женщина в окне,
А на руках любовь держала.
Век расстояния. Хватит. Пора домой.
Просто закрыться в вечность — сломать ключи -
Просто растаять, слушать, как за стеной,
Перерождаясь, прошлое замолчит.
Больше не ставить время на тормоза,
Не оглянувшись, не обернувшись,
Не вытравить память — губы — твои глаза —
Общий с тобой рассвет на седом окне —
Родинку под ладонями, этот бред
Шепота на страницах полночных книг,
Выжечь из кожи ласку, изрезать плед,
Реинкарнировать в мрамор (фарфор гранит)
Измолотить до каши суставы дней,
Давящую виски карусель часов,
Просто исчезнуть — больше — не быть твоей —
Храмом на фоне клонов простых домов,
Богом твоим карающим за грехи,
Идолом цвета крови, дорогой в ад —
Хватит, я исчезаю - прошу, беги,
В бывшее до меня — на прыжок назад.
Я не хочу быть смыслом — глотком воды —
Смертью — чистилищем — пристанью у планет
Плакать, стучаться пульсом твоей беды.
Я не хочу любить, не желаю, нет.
Ровно в полночь ей, как-то, сильней молчится (достает его снимок и варит мокко)
и, зачем-то, так нужно побыть волчицей, но, совсем, ни чуточки - одинокой.
Она смотрит на свет за его глазами, и тогда становится вдруг понятным,
почему так хочется стать цунами красоты невиданной, необъятной...
Сокрушительной, цельной, опасной силы, под которой прожженная твердь мягчает,
для которого он, большеглазый, милый, не важнее, пожалуй, соринки чайной,
не острее ромбика на печенье, не больнее спичечного укола,
чтобы он не имел для неё значения - накатиться на руки его и город,
налететь и обрушиться без прогнозов, подминая под волны и сны, и ветер,
а потом отступить по равнине голой и его отсутствия не заметить...
На сердце легко, несмотря на простуду:
Вчера на обычной на вид мостовой
Я стала свидетелем яркого чуда,
А может быть просто столкнулась с судьбой...
Поверите в это, быть может, едва ли:
По латкам бетонным, под шорох машин,
Неслась королевой в оранжевой шали
Девчонка на вид сорока с небольшим!
Её не пугал ни порывистый ветер,
Ни пальцы дождя в волосах золотых:
Сияньем нежнейшего чувства на свете
Она отличалась в толпе от других:
Сверкали в глазах... нет - то даже не звезды -
Галактики, вспышки вселенской весны!
Неслась в музыкальности многоколесной,
С огромной надеждой смотря на часы...
А у перекрестка, до нитки промокший,
Он прятал за спину огромный букет -
В его пятьдесят - что же может быть проще:
Быть глупым мальчишкой пятнадцати лет!
Доктора снова спишут хандру на стресс,
И заверят, что это у всех проходит.
Время ставить диагнозы и компресс,
Покупать на последние плащ и зонтик,
Витамины, драже, аспирин упса
("Все пройдет, пациентка".
Конечно, жду ли.
И плевать, что я кончилась день назад,
А запас адеквата - еще в июле.
Но беру свой рецепт, выдыхаю "блин",
И послушно бреду, как в бреду, в аптеку:
Добрый вечер, продайте хороший яд
И лекарство от нужного человека,
Потому что он слишком болит и жжет,
Потому что зависимость больше дозы,
Мне его не хватает до "хорошо",
А лечиться от этого
Слишком поздно, понимаете?
Впрочем, фигня - война.
Витамины, пожалуйста. Пачек восемь.
Так, плохая привычка
Сходить с ума.
А в глазах - это осень
Конечно - осень.
ложьЛожь одноразовой не бывает!!!
Когда ты лжешь — часть души
твоей убывает
Туда же, куда и ложь!!!
Ложь прозрачная, как стекло ж —
За нею всего тебя видно
И, что ложь оставит нам
После себя вместо правды?
Путь из света добра в дым,
Который глаза до слез режет?!
Ложь, начни приходить ко мне
реже,
Чтобы я тебя сразу же чуял!
Больше слышать тебя не хочу я,
Не могу тебя больше видеть!!!
Даже в самом прекрасном виде
Ты во мне ничего не меняешь,
Когда лучшую часть меня ешь
И не давишься, сука!
А я под тобою внизу как
Буд-то бы заживо погребен, как
Буд-то и не был я тем ребенком,
Который врал, чтобы стать
взрослей
Ложь, из самых любых отраслей —
Лишь оправданье для слабых!
Ложь давно нас тут всех спасла
бы,
Но априори не может!
Ложь превращает в дерьмо
жизнь,
Что дается как пища!
Под тяжестью лжи пища —
Полной грудью не скажешь,
Ведь словно наелся песка же,
И к горлу ее острый нож
Ложь, во мне себя только не множь!!!
В жарком тумане дня
Сонный встряхнем фиорд! -
Эй, капитан! Меня
Первым прими на борт!
Скучные мысли — прочь!
Думать и думать — лень!
Звезды на небе — ночь!
Солнце на небе — день!
Плыть, плыть, плыть —
Мимо могильных плит,
Мимо церковных рам,
Мимо семейных драм
Плыть, плыть, плыть —
Мимо родной ветлы,
Мимо зовущих нас
Милых сиротских глаз
Если умру — по мне
Не зажигай огня!
Весть передай родне
И посети меня.
Где я зарыт, спроси
Жителей дальних мест,
Каждому на Руси
Памятник — добрый крест!
Плыть, плыть, плыть
Мимо могильных плит,
Мимо церковных рам,
Мимо семейных драм
Плыть, плыть, плыть
Мимо родной ветлы,
Мимо зовущих нас
Милых сиротских глаз.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
