Цитаты в теме «глаза», стр. 25
Как часто обижая матерей,
Мы думаем, что мамы наши вечны...
Они же, Бога просят за детей,
Боясь задуть своим дыханьем свечи...
Как часто причиняя маме боль,
В глазах родных мы эту боль не видим
Всем матерям написанная роль
Прощать и забывать свои обиды.
Как часто словом раня набегу,
По сердцу материнскому,как бритвой
Она, чтоб отвести твою беду
Ночами на коленях и с молитвой
И лишь, когда родители мы сами
И дети так же болью.. по душе.
Мы с болью этой прибегаем к Маме,
Но, слишком поздно, нет её уже.
Не обижайте сердце матерей!
Чтоб не менялось в веке, в поколениях,
Она единственная в мире из людей
Молящая нам счастья на коленях.
Да какая вам разница с кем я делю постель?!
С кем до ужаса хочется вместе встречать апрель?!
Да и кто дал вам право в глаза или за глаза
Обсуждать кого я хочу, а кого нельзя
Целовать мне при всех! Это точно не вам решать —
С кем делить мне захочется вечность, а с кем кровать!
Я не знаю чем вызван повышенный интерес
И зачем вам всем знать с кем любовь, а с кем просто секс?!
Если так уж вам интересно, отвечу: «Есть!
Тот, с которым рядом счастливых минут не счесть,
Тот, с которым спокойно, уверенно и легко
И который предложит не водку, а молоко!
И он знает, что утром без кофе я не проснусь.
Что люблю Земфиру, Бумбокс. И не очень — блюз.
С ним я счастлива! Вы об этом хотели знать?
И он лучше всех вас! Далее продолжать?»
ДЕТИ
Дети, как жители иностранные
Или пришельцы с других планет,
Являются в мир, где предметы странные,
Вещи, которым названия нет.
Еще им в диковину наши нравы.
И надо выучить все слова.
А эти звери! А эти травы!
Ну, просто кружится голова!
И вот они ходят, пометки делая
И выговаривая с трудом:
— Это что у вас? — Это дерево.
— А это? — Птица. — А это? — Дом.
Но чем продолжительнее их странствие —
Они ведь сюда не на пару дней —
Они становятся все пристрастнее,
И нам становится все трудней.
Они ощупывают переборочки,
Они заглянуть стараются за.
А мы их гиды, их переводчики,
И не надо пыль им пускать в глаза!
Пускай они знают, что неподдельно,
А что только кажется золотым.
— Это что у вас? — Это дерево.
— А это? — Небо. — А это? — Дым.
Я знаю глаза, взор которых — огонь!
Я видел глаза, те, что ждут — их не тронь!
Уставши, уставившись, ждать, в пустоту,
В глазах беспокойство стоит на посту.
Глаза отражают смятение души,
Глаза откровенны — слова не нужны.
Пусть вздорные речи обидны, дерзки,
Чеканят предельно, сжимая виски.
Глаза, умаляя, шлют нежный приказ
И просьбу — фальшивых не слушаться фраз.
Ты скажешь: "Не ждал, был застигнут врасплох,
Увидеть огня ожидания не смог?"
И только потом вспоминаешь глаза,
К тебе обращённые, как образа!
Твой взгляд мимолётно по ним лишь скользнул,
Надежду в тревожных глазах обманул!
В ясный полдень на исходе лета
Шёл старик дорогой полевой;
Вырыл вишню молодую где-то
И, довольный, нёс её домой.
Он глядел весёлыми глазами
На поля, на дальнюю межу
И подумал: «Дай-ка я на память
У дороги вишню посажу.
Пусть растёт большая-пребольшая,
Пусть идёт и вширь и в высоту
И, дорогу нашу украшая,
Каждый год купается в цвету.
Путники в тени её прилягут,
Отдохнут в прохладе, в тишине,
И, отведав сочных, спелых ягод,
Может статься, вспомнят обо мне.
А не вспомнят — экая досада,—
Я об этом вовсе не тужу:
Не хотят — не вспоминай, не надо,—
Все равно я вишню посажу!»
А он улыбался и выглядел глупо,
Лежал на диване и снова мечтал
О самой-пресамой но, почему-то,
Которой и имени даже не знал.
Шекспир не открыт на любимом сонете,
И ужин не тронут, встревожена мать,
На кухне с отцом по шестой сигарете —
Не знаешь, а он собирается спать?
Немного за тридцать? Короткая стрижка
Горячий лате и вишнёвый бисквит
Смутился под взглядом её как мальчишка
Да что там смутился — был просто убит!
Бездонное небо бездонное море
Бездонные омуты в этих глазах!
Вселенское счастье и, кажется, горе
И мёртвое время на точных часах.
А если она влюблена и чужая,
И будет любовь эту в сердце хранить?
А вдруг она ангел небесный святая?
И как же ему без неё дальше жить?
А вовсе никак. Значит надо решиться,
И завтра в кафе подойти и спросить:
— А можно мне Вам этой ночью присниться?
И можно я буду всю жизнь Вас любить.
Смотрели ли вы хоть раз по-настоящему кому-нибудь в глаза? Что происходит в этом случае?
В большинстве своем мы опасаемся смотреть прямо в глаза другому человеку; и люди сами не хотят, чтобы мы глядели на них таким образом, потому что их это пугает. Никто не хочет раскрыть себя; мы всегда держимся настороже; мы укрыты под различными слоями горя, страдания, желания, надежды; так что есть очень немного людей, способных смотреть вам прямо в глаза и улыбаться.
А улыбаться, быть счастливым, – очень важно; видите ли, без песни в сердце жизнь человека становится весьма тусклой. Можно ходить от одного храма к другому, от одного мужа или жены к другому мужу или к другой жене, можно найти какого-то нового учителя или гуру; однако при отсутствии этой внутренней радости жизнь имеет весьма мало смысла. И отыскать эту внутреннюю радость нелегко, потому что большинство из нас ощущает только поверхностное недовольство.
Подумайте об этом.
Я клоп и признаю со всем принижением, что ничего не могу понять, для чего все так устроено. Люди сами, значит, виноваты: им дан был рай, они захотели свободы и похитили огонь с небеси, сами зная, что станут несчастны, значит нечего их жалеть. О, по моему, по жалкому, земному эвклидовскому уму моему, я знаю лишь то, что страдание есть, что виновных нет, что все одно из другого выходит прямо и просто, что все течет и уравновешивается, — но ведь это лишь эвклидовская дичь, ведь я знаю же это, ведь жить по ней я не могу же согласиться! Что мне в том, что виновных нет и что все прямо и просто одно из другого выходит, и что я это знаю — мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя. И возмездие не в бесконечности где-нибудь и когда-нибудь, а здесь уже на земле, и чтоб я его сам увидал. Я веровал, я хочу сам и видеть, а если к тому часу буду уже мертв, то пусть воскресят меня, ибо если все без меня произойдет, то будет слишком обидно. Не для того же я страдал, чтобы собой, злодействами и страданиями моими унавозить кому-то будущую гармонию. Я хочу видеть своими глазами, как лань ляжет подле льва и как зарезанный встанет и обнимется с убившим его. Я хочу быть тут, когда все вдруг узнают, для чего все так было.
Нормальный человек считает нужным:
1. Забыть, кто он такой и чего желает, чтобы это не мешало производить, воспроизводить и зарабатывать деньги.
3. Тратить годы на обучение в университете, чтобы потом не найти работу.
4. Заниматься с девяти утра до пяти вечера тем, что не приносит ни малейшего удовольствия, чтобы по прошествии тридцати лет выйти на пенсию.
5. Выйти на пенсию, обнаружить, что сил наслаждаться
жизнью уже не осталось, и очень скоро умереть от тоски.
8. Высмеивать тех, кто вместо денег стремится к счастью, и называть их «людьми, лишенными амбиций».
9. Сопоставлять все предметы и явления в той же системе координат, что и машины, квартиры, вещи, не пытаясь постичь истинный смысл того, зачем и ради чего он живет.
10. Не разговаривать с незнакомыми. Скверно отзываться о соседях.
12. Жениться, произвести потомство, жить вместе и после исчезновения любви, уверяя, что это нужно ради детей (словно они не слышат ежедневных ссор родителей).
13. Осуждать всякую попытку быть иным.
14. Просыпаться от истерической трели будильника.
18. Сохранять на лице улыбку, хотя отчаянно хочется плакать. И жалеть всех, кто демонстрирует свои истинные чувства.
20. Презирать все, что не стоило больших трудов получить, ибо ради доставшегося просто так не пришлось «идти на жертвы» и значит, оно не обладает необходимыми достоинствами.
23. Тратить деньги на внешнее благообразие и мало заботиться о душевной красоте.
24. Доказывать всеми возможными средствами, что он хоть и «нормальный» человек, но стоит неизмеримо выше всех прочих.
25. В метро или автобусе стараться не смотреть никому прямо в глаза, чтобы это не истолковали как попытку обольщения.
26. При входе в лифт поворачиваться лицом к дверям и делать вид, будто пребывает в полном одиночестве — вне зависимости от того, сколько человек набилось в кабину.
30. Становясь старше, ощущать себя хранителем всей мировой мудрости, даже если ему не доведется прожить столько, сколько необходимо, чтобы убедиться в своей ошибке.
32. Есть три раза в день, независимо от того, хочется или нет.
33. Свято веровать, что другие люди превосходят его во всем — они красивей, умней, богаче, сильнее. И что пытаться раздвинуть собственные границы очень рискованно: лучше уж вообще ничего не делать.
38. Всегда говорить: «Я пробовал», даже если и не попытался.
39. Оставить все самое интересное в жизни на потом, когда для этого уже не будет сил.
40. Не впасть в депрессию от ежедневного многочасового бдения у телевизора.
41. Твердо верить, что все добытое и завоеванное принадлежит ему навеки.
42. Считать, что женщины не любят футбол, а мужчины — готовить и наряжаться.
43. Во всем всегда винить правительство.
44. Быть непреложно убежденным в том, что доброта, отзывчивость, уважительное отношение к другим будут этими другими истолкованы как слабость, уязвимость и возможность легко им манипулировать.
45. А также — в том, что напористая грубость в общении с другими людьми воспринимается как черта сильной личности.
Я сплю, прижавшись к стене, я жду, когда мой мир укроет собой пасмурное утро, когда оно наползет мокрым телом на город, придавит дождями птиц, откроет мне глаза. И укрывшись лишь сырым воздухом, льющимся в распахнутые окна, я обниму тебя и расскажу о доверии, самом честном, самом глубоком, самом ранимом и самом огромном: доверии не лицом к лицу, но спиной к спине.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
