Цитаты в теме «глаза», стр. 253
Вот уж правду говорят: «Хрен редьки не слаще!»
Не было мужика — и этот совсем
Пропащий. А она его тащит.
А она ему — то борщи, то блины, то котлетки.
То носки потеплее, то шерстяные жилетки.
То бинты, то таблетки
Что с него? — У него и пролежни кровоточат,
И истерики об одном: мол, жить нет мочи.
Так с утра и до ночи.
Что с него? — Под глазами черно да
Взгляд потухший. А она ему:
«Верь в себя, а врачей не слушай.
На, покушай» И склонясь над кроватью,
Всё нежит его да гладит.
Всё воркует о жизни, в глаза
Ему тихо глядя: «Бога ради!»
На минуту они замирают.
И молчат. И почти не дышат.
Вдруг, случайно гуляя по серой
Больничной крыше, Бог их слышит?
«Ты сможешь жить полноценной жизнью, будто никогда меня не знала», — в отчаянии повторила я. Что за глупое невыполнимое обещание! Можно выкрасть фотографии, забрать подарки, но ведь это не сделает жизнь такой, как до нашей встречи. Причем материальные проявления совершенно не важны. Я словно переродилась, душа изменилась до неузнаваемости, я даже выгляжу иначе. Лицо мертвенно-бледное, под черными глазами оставленные кошмарами круги; будь я красивее, сошла бы за вампира Увы, со своей заурядной внешностью я скорее напоминала зомби.
За окном твоим
снег,
У тебя внутри
грусть,
Там, внутри, Любви —
нет,
Ты давно решил —
пусть
Все дела твои —
дрянь,
Но, открой глаза
лишь,
И со стороны
глянь:
Разве ты живешь?
Спишь!
Где-то там горой
пир,
А вокруг тебя
склеп,
Да, ты бы изменил
Мир,
Жаль, вот только Бог
слеп!
Но, за миллиард
лет,
Не сомкнул Господь
век,
Ты Ему твердишь —
Нет!
А за окном опять
снег!
В этом мире, без тебя, Богу делать нечего.
Белым птицам, без тебя, некуда лететь.
Без тебя, душе твоей удивляться нечему,
Без тебя, в глаза твои некому глядеть.
Без тебя, твоя любовь к сердцу не привяжется,
Не заплачет никогда, не заговорит.
В этом мире, без тебя, сказка не расскажется
В небе только для тебя солнышко горит!
Так что, если Мир
плох,
Разожги внутри
Свет,
В этом Царстве ты —
Бог,
Здесь других богов
нет!
На небе не счесть
звёзд,
Мир у ног твоих —
весь,
А секрет, как снег,
прост:
Нас всего Один
здесь!
Ты же знаешь, как боль подбирает слова,
Как древнейшие сны выплывают из детства,
Как в ладонях зимы прозревает трава,
Как врастают глаза прямо в самое сердце,
Как в сплетении солнечном маленький взрыв —
И качается ночь, и сдвигается время.
И дышать на измор, и любить на разрыв,
И за кем-то идти сквозь смертельную темень.
Как бессмысленна плоть, где касания нет,
И врастают слова в пересохшее нёбо,
Как сочится сквозь кожу болезненный свет,
Как просто сорваться из нежности в злобу,
Как былые надежды затёрты до дыр,
Как без ветра крыло превращается в бремя.
Как на лёгкий толчок сотрясается мир —
И вбивается ось прямо в самое темя!
Закатился в Неву Юпитер,
Воцарился взамен Меркурий.
Обнимая глазами Питер,
Старый хиппи сидит и курит.
У него голубые джинсы,
У него своя колокольня,
И на круглом значке Дзержинский,
Чтобы было еще прикольней.
Мог бы к теще уехать в Хайфу,
По Турину гулять и Риму,
Но ему ведь и здесь по-кайфу
Покурить на бульваре «Приму».
Внуки правы, что старый хрен он,
Небо плачет ему за ворот,
А на сердце бессмертный Леннон,
И хипповый гранитный город...
Время дождиком долбит в темя,
Мимо гордые ходят «готы» -
Старый хиппи уже не в теме,
Хоть и все мы одной зиготы.
Он бы просто немного выпил,
Прогулялся проспектом Невским,
Но последнему в мире хиппи
Даже выпить сегодня не с кем.
Ты, конечно, царь и в чём-то, конечно, бог.
За тебя любая баба пойдёт удавится
Местечковый Ленни Кравитц с напором давидса,
И в глазах такие буковки: вам слабо?!.
А она слуга и, конечно, раб.
Никогда и никуда от тебя не денется.
И не красная совсем, и давно не девица
Да к тому же — раздражительная с утра
Отчего ж она, убогая, не кричит,
Бессловесно, без агоний и ультиматумов
От тебя уходит («слышишь, давай уматывай!»),
Никогда не оставляя себе ключи
Отчего ж тогда ты так её сторожишь,
На семи цепях за проволокою колючею,
Каждый день напоминая на всякий случай ей,
Как непросто без такого тебя прожить.
Новогодний Ёж. Лесная сказка
Какой у снега странный, вкусный запах!
И цвет прозрачно — светел и хорош!
Неловкий на своих коротких лапах,
В сугробы длинным носом тыкал Ёж.
И слизывал снежинки осторожно
На мордочке — живейший интерес:
Покрыт безвкусной массою творожной,
Красив и непривычен зимний лес!
Безмолвен. Все попрятались зверушки,
И, видно, надвигается метель.
Сосульками покрылись нос и брюшко,
Скорее в нору, в тёплую постель!
Но долог и нелёгок путь обратно,
Передохнул минуту на ходу.
Как глазки закрываются приятно!
«Я не усну. Я встану. Я дойду»
Метель, оставив снежные заносы,
Ушла. А из сугроба, чуть дрожа
Виднелся только чёрный кончик носа
Замёрзшего, усталого Ежа.
Он крепко спал. Вокруг — покой и нега,
Цветные сны кружили не спеша,
И тихо улетала из-под снега
Колючая ежиная душа
Открыл глаза: а, может, это снится -
Над лесом, возвышаясь в полный рост
Его на тёплой держит рукавице
Лукаво улыбаясь, Дед Мороз.
Подари мне ежа.
Ты в лесу обойди все ежиные тропки,
И Ежа там поймай. И скорее домой
Принеси в небольшой симпатичной коробке,
Чтобы мне подарить в День рождения мой.
Ты коробку открой на пороге в прихожей,
И, подарок в руке осторожно держа,
Мне с улыбкой скажи, что я очень похожа
На забавного зверя — лесного Ежа.
В уголок унесу, чтоб никто не подслушал,
И тихонько ему свой секрет расскажу,
Как бывает порой неуютно и душно
Средь людской суеты городскому Ежу.
Будет тихо сопеть и топорщить иголки,
В чёрных бусинах глаз понимание тая.
Отнесём его в лес. И положим под ёлкой.
«Только ты отвернись!» — попрошу тебя я.
А потом, ты к пустой обернёшься коробке,
И, ненужный уже, мой мобильный держа,
Вдалеке различишь — по натоптанной тропке
Не спеша семенят два колючих Ежа.
Обиделся ежик — смешной, лопоухий
А, в общем-то вышла обычная штука —
Он просто попал под горячую
Руку, когда возвратился хозяин не в духе.
Колючий клубок прошуршал
По прихожей, и в угол забился,
Как в тёплую нору.
Мордашку склонил с
молчаливым укором А,
впрочем, забавен обиженный ежик!
Сопит и косит антрацитовым
Глазом, от тяжкого вздоха вздымается спинка.
И, вроде бы, мелкая с виду
Скотинка, а тоже имеет и чувства, и разум!
Возможно, трагедия станет
Уроком, но трудно понять
Бессловесному зверю,
Что может хозяин, которому
Верил, без всякой причины обидеть жестоко.
Топтался в углу, провоцируя
Жалость, в пыли извозился по самые уши.
Чихнул и зафыркал, как кошка
Под душем Хозяина сердце
От нежности сжалось.Он взял аккуратно сердитого
Друга, погладил по брюшку, по
Бархатной коже. «Прости меня»
Глянул доверчиво ежик
И носом потёрся о тёплую руку.
О ты, равнодушный к своей же судьбе,
Подобный ослу иль быку на пастьбе,
До глуби, где солнцевращения свет,
До круга лазурного — дел тебе нет.
Тем делом, мол, знающий ведает пусть.
Невежде — о мире какая же грусть?
Вставай, потрудись, позабывши про сон,
Над делом, которому ты посвящен!
Забвенно уснул, а засада вокруг.
Не так поступили бы мудрые, друг!
Глаза подними и предвидеть сумей
Беду и своё слабосилие пред ней.
Твой разум забывчивым стал стариком,
Пока тебя вспомнит — сам вспомни о нём.
Не будь у тебя благородства ума,
Забыла б тебя даже память сама.
За разум Мессию схватись же рукой.
Ослом не тони в этой грязи мирской.
Пойдёшь путём разума — свет обретёшь,
А нет — так чего ж у дверей его ждёшь?
Не дай пьянить разум — опору свою.
Кидают ли сокола в корм воробью?
Когда, судьбу не одолев,
Скуля, завяжешься в калачик,
Придет к тебе Небесный Лев -
Он покровитель всех собачек.
Глаза его желты, как лед,
Как от грозы, особый запах,
Покачиваясь, он идет,
Пружиня на тяжелых лапах.
Беги - и разорвется поводок!
Беги - и расстегнется сам ошейник!
И рявкнет он: "Ты, что в живых
Остался, думаешь - в подарок,
Последний из сторожевых,
Людьми покинутых овчарок?
К тому же эти груды лбов,
Толкающиеся без счету...
Беги, покуда, как на львов,
На вас не начали охоту!
Беги - и разорвется поводок!
Беги - и расстегнется сам ошейник!
Беги - и разорвется поводок...
Беги - и расстегнется сам ошейник...
Летим, прижмись ко мне скорей,
Меж облаков свинцовых, плотных,
Туда, где царствие зверей,
Невинных душ земных животных..."
И на уснувший городок
Наступит, как на муравейник,
И разорвется поводок,
И расстегнется сам ошейник.
Одиночество
.
«Пора замаливать грехи
С душой в ладу, себе угоден,
живу один, пишу стихи,
до непристойности свободен.
Свершая свой удел земной,
лишь мне присущий чту порядок,
и одиночество со мной,
как верный пес, шагает рядом.
.
В какой ни выряди наряд,
среди житейского лукавства
оно — пока еще не яд,
оно — пока еще лекарство.
Его приму на склоне дня,
покамест близкие далече,
и одиночество меня
еще не мучает, а лечит.
.
Но за горами ли пора,
где ты у старости в фаворе
и бег проворного пера
уже совсем не так проворен.
Там надвигается гроза,
там смерть такие шутит шутки,
там одиночества глаза
фосфоресцируют так жутко
.
О чем я, Господи, о чем!
Ничем пока не омраченный,
ведь я еще не так учен,
как тот заморский кот ученый.
Ему что бред, что явь, что сон!
Уже не счесть, какое лето
он одинок. И только он ответить может — плохо ль это?
.
Пора замаливать грехи »
.
Вадим Егоров, бард, 1984г.
ПЕЧАЛЬ ЛУНЫТы мне была сестрой, то нежною, то страстной,
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой бледнеющий неясный
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!
Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.
Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»
Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»
Осень только взялась за работу,
Только вынула кисть и резец,
Положила кой-где позолоту,
Кое-где уронила багрец,
И замешкалась, будто решая,
Приниматься ей этак иль так?
То отчается, краски мешая,
И в смущение отступит на шаг
То зайдется от злости и в клочья
Все порвет беспощадной рукой
И внезапно, мучительной ночью,
Обретет величавый покой.
И тогда уж, собрав воедино
Все усилия, раздумья, пути,
Нарисует такую картину,
Что не сможем мы глаз отвести.
И притихнем, смущаясь невольно:
Что тут сделать и что тут сказать?
А она все собой недовольна:
Мол, не то получилось опять.
И сама уничтожит все это,
Ветром сдует, дождями зальет,
Чтоб от маяться зиму и лето
И сначала начать через год.
У девочки зелёные глаза
У девочки Алисы месяц май!
Пора цветов, признаний и вторжений.
Хорошая — бери и обнимай.
Амур не знал доступнее мишени,
Когда на расстоянии прямой,
Стрела не понимает слова «мимо».
Ей минуло шестнадцать! Бог ты мой,
Как хочется любить и быть любимой!
И, паруса отдав шальным ветрам,
Качающим постель из трав дурманных,
Несёт её папирусная «Ра»
Далёкие, таинственные страны,
Где ночи охраняет лунный свет,
Где в статусе закона рулит лето.
Счастливей, чем Алиса, в мире нет!
Ей хочется кричать и петь об этом.
И тот, кто рядом, знает толк в любви.
В его руках вселенная, а губы
И мёртвого способны оживить
Но май идёт, как водится, на убыль.
Шумит, толпой встревоженный, вокзал.
Перрон хранит прощанья в чёрных лужах.
У девочки зелёные глаза
И волосы, как ворох медных стружек,
При глаженых ладошкою назад,
Целованный весенним солнцем носик.
У девочки зелёные глаза, печальные, как прожитая осень.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
