Цитаты в теме «глаза», стр. 87
Будет продолжать дневник или не будет – разницы никакой. Полиция мыслей и так и так до него доберется. Он совершил – и если бы не коснулся бумаги пером, все равно совершил бы – абсолютное преступление, содержащее в себе все остальные. Мыслепреступление – вот как оно называлось. Мыслепреступление нельзя скрывать вечно. Изворачиваться какое то время ты можешь, и даже не один год, но рано или поздно до тебя доберутся.
Бывало это всегда по ночам – арестовывали по ночам. Внезапно будят, грубая рука трясет тебя за плечи, светят в глаза, кровать окружили суровые лица. Как правило, суда не бывало, об аресте нигде не сообщалось. Люди просто исчезали, и всегда – ночью. Твое имя вынуто из списков, все упоминания о том, что ты делал, стерты, факт твоего существования отрицается и будет забыт. Ты отменен, уничтожен: как принято говорить, распылен.
— Прекрасный вечер, Мэри, — сказал он.
— Последний для меня.
— Не говорите так, дорогая.
— Отчего же? Мне надоело жить, Ральф, с меня хватит. — Недобрые глаза ее смотрели насмешливо. — Вы что, не верите? Вот уже семьдесят лет с лишком я делаю только то, что хочу, и тогда, когда хочу, и если смерть воображает, будто в ее воле назначить мой последний час, она сильно ошибается. Я умру, когда сама захочу, и это никакое не самоубийство. Наша воля к жизни — вот что нас здесь держит, Ральф; а если всерьез хочешь с этим покончить, ничего нет проще. Мне надоело, и я хочу с этим покончить. Только и всего.
– Почему ты позволяешь себя бить?
Вроде бы он не издевался. Хотя сказанное звучало издевкой. Я представил, как я сопротивляюсь. Как визжу и отмахиваюсь от Лэри. Да он просто умрет от счастья. Неужели Сфинкс этого не понимает? Или он куда лучшего мнения обо мне, чем я сам.
– По-твоему, это что-то даст?
– Больше, чем ты думаешь.
– Ага. Лэри так развеселится, что ослабеет и не сможет махать кулаками.
– Или так удивится, что перестанет считать тебя Фазаном.
Кажется, он верил тому, что говорил. Я даже не смог рассердиться по-настоящему.
– Брось, Сфинкс, – сказал я. – Это просто смешно. Что я, по-твоему, должен успеть сделать? Оцарапать ему колено?
– Да что угодно. Даже Толстый может укусить, когда его обижают. А у тебя в руках была чашка с горячим кофе. Ты, кажется, даже обжегся им, когда падал.
– Я должен был облить его своим кофе?
Сфинкс прикрыл глаза.
– Лучше так, чем обжигаться самому.
Мой запас кофейный на тридцать чашек,
Чашек из стекла, обожженной глины,
«Мне бы так хотелось с тобой быть чаще,
Пусть не до конца, пусть до половины...»
Постелила скатерть, достала блюдца,
Звон посуды битой вонзился в сердце,
Только бы от боли не задохнуться...
«Что добавить? Сахара? Соли? Перца?»
«Просто кипяточку, - глаза тараща,
А в глазах - колодцев пустые ямы, -
Кофе не люблю, в месяц раз, не чаще,
Ни к чему все это, пустое... Зря мы...»
Мой запас кофейный - три чайных ложки,
Каждый день посчитан... отмерен... прожит...
Я еще скучаю, совсем немножко,
Утешаясь мыслью - забуду, может...
Ночной вокзал, капризничают дети,
Им что-то мамы тихо говорят.
Огромные баулы. Кто-то едет,
А кто-то возвращается назад.
Усталые глаза, зал ожиданий,
Случайные попутчики вокруг,
Лишь изредка невнятное: "Внимание!"
И поезда подъехавшего стук...
Ты на перроне куришь сигарету,
Тебя колотит, пробегая, дрожь,
А я к тебе все еду, еду, еду...
А ты, переживая, ждешь и ждешь.
Две точки, две судьбы, две параллели,
Сплоченные невидимой прямой,
К одной судьбе, к одной единой цели,
Однажды нам подаренной мечтой...
Его жена внезапно умерла...
А он сидел до самого восхода,
Все повторяя: "Как же ты могла?!"
Перебирая вещи из комода...
Глядел на тонкий шелк и кружева,
Лет пять лежали вещи - не носила,
"Все берегла... пока была жива...
Куском обычной ткани дорожила...
На всякий случай... Вот он и пришел!
Загадываешь чуда, ждешь, мечтаешь...
А кто-то взял... и за руку увёл!
Особый случай - день, что проживаешь!
Не оставлять на завтра! Жить сейчас!
И не беречь посуду и одежду!
Не доедать, не прятать про запас!
И быть все время вместе, а не между...
Беречь живой огонь любимых глаз,
И каждый жест, и каждую улыбку,
Все узелки, что связывают вас...
Чтоб не жалеть, что совершил ошибку..."
Она зашла, спросила: "Можно чаю?",
Смотрела на меня и улыбалась...
Следила, как заварку наливаю,
Рукой о стенки чашки обжигаясь...
Она пила короткими глотками.
Молчала. Ничего не говорила...
Лишь иногда зелеными глазами
Мой интерес задумчиво ловила...
"Еще налить?", "Спасибо, я согрелась.
Я просто так зашла - замерзла очень!
Ну, все, пока. Я что-то засиделась.
Ты видел, как прекрасна эта осень?"
"Останься, - прошептал - я так скучаю..."
Она опять задорно засмеялась:
"Я больше в эти игры не играю,
Прощай, и так я что-то разболталась!"
Она ушла А теплота осталась -
Духов горчинка и цветочный мед...
Ее спросили к телефону Сердце сжалось -
Ответил, что Любовь здесь не живет!
Задумчиво смотрел еще на трубку,
Осознавая, всё - она ушла..
И мир сломался, как яичная скорлупка
И в глубине заплакала душа...
Еще вы можете успеть
Не замирать на слове «смерть»
Еще вы можете вернуться.
Успеть кого-нибудь спасти,
Застать закат, рассвет на крыше,
Сказать заветное «прости»,
Пока еще вас кто-то слышит.
Еще вы можете успеть
Открыться в чувствах, быть любимым,
От поцелуя захмелеть,
Стать жизненно необходимым
Совместно встретить Новый год
И насладиться снегопадом,
Купить билет на самолет,
Чтоб оказаться с кем-то рядом
Еще вы можете успеть
Раздать долги, что остаются
И ни о чем не пожалеть
Закрыть глаза и улыбнуться.
Вот я вернулся с дороги
И встретил твой ясный взгляд.
Как будто вижу впервые,
Как эти глаза горят!
Вот я вернулся с дороги,
В милый наш дом вхожу
И, словно впервые в жизни,
Руки твои держу.
И кажется мне, впервые
Я слышу твой тихий смех,
И в сотый раз понимаю,
Насколько ты лучше всех!
И в сотый раз повторяю,
Как счастливы мы с тобой,
Что вместе прожить не месяц —
Всю жизнь нам дано судьбой,
Что вместе встречать нам весны,
Рвать на полях цветы,
Что я не спешил родиться
И не опоздала ты.
БОЮСЬ
Тобой протянутую руку
Боюсь в ладонях задержать.
Боюсь, испытывая муку,
И слишком быстро отпускать.
И вновь тайком из странствий дальних
К тебе, единственной стремлюсь,
Боюсь я глаз твоих печальных,
Но и веселых глаз — боюсь.
Боюсь, когда сидишь весь вечер
Ты одинешенька — одна
Боюсь, с другим тебя замечу
Подумаю что не верна.
Боюсь: не все во мне ты видишь,
Боюсь: все видишь без труда,
Боюсь, что скоро замуж выйдешь,
Боюсь, не выйдешь никогда.
Боюсь я, слишком осторожный,
Тебя по имени назвать,
И боязно, что останешься
Ты безымянною опять.
Мимо ристалищ, капищ,
Мимо храмов и баров,
Мимо шикарных кладбищ,
Мимо больших базаров,
Мира и горя мимо,
Мимо Мекки и Рима,
Синим солнцем пали мы,
Идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
Голодны, полуодеты,
Глаза их полны заката,
Сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
Вспыхивают зарницы,
Звезды дрожат над ними,
И хрипло кричат им птицы:
Что мир останется прежним,
Да, останется прежним,
Ослепительно снежным
И сомнительно нежным,
Мир останется лживым,
Мир останется вечным,
Может быть, постижимым,
Но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
От веры в себя да в Бога.
И значит, остались только
Иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
И быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
Воспитала ли я из тебя слугу?
Мне хотелось не этого. Виновата.
Так случилось, что я без тебя могу,
А скрывать безразличие сложновато.
Так случилось, что мысли мои легки,
Даже сердце не екает и не стонет.
А твое разрывается на куски,
Как собачье, когда ее в спину гонят.
Так случилось, что чувствую пустоту,
А когда-то же было глаза горели.
Откровенность двуличию предпочту.
Не чужие же люди мы, в самом деле.
Я, конечно, навек у тебя в долгу
Без тебя я не стала бы той, кем стала.
Ты не можешь а я без тебя могу!
Разве этого, чтобы расстаться мало?
«Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
Вам хочется на вашем лунном теле
Следить касанья только женских рук,
Прикосновения губ стыдливо-страстных
И взгляды глаз не требующих, да?
Ужели до сих пор в местах неясных
Вас детский смех не мучил никогда?
Любовь мужчины — пламень Прометея,
И требует, и, требуя, дарит,
Пред ней душа, волнуясь и слабея,
Как красный куст, горит и говорит.
Я вас люблю, забудьте сны!» — В молчании
Она, чуть дрогнув, веки подняла,
И я услышал звонких лир бряцанье
И громовые клёкоты орла.
Орёл Сафо у белого утёса
Торжественно парил, и красота
Бестенных виноградников Лесбоса
Замкнула богохульные уста.
...лишь страх перед собственными желаниями, перед демоническим началом в нас заставляет отрицать тот очевидный факт, что в иные часы своей жизни женщина, находясь во власти таинственных сил, теряет свободу воли и благоразумие; некоторым людям, по-видимому, нравится считать себя более сильными, порядочными и чистыми, чем те, кто легко поддается соблазну, и, по-моему, гораздо более честно поступает женщина, которая свободно и страстно отдается своему желанию, вместо того чтобы с закрытыми глазами обманывать мужа в его же объятиях, как это обычно принято.
Главным фактором величайших мировых переворотов всегда была устная речь, а не печатное слово. Оратор, выступающий перед народной массой, читает на лицах аудитории, насколько она понимает то, что он говорит, насколько она ему сочувствует. Аудитория тут же вносит известные поправки к тому, что говорит оратор. Между оратором и его слушателями всегда существует известный контакт. Ничего подобного не может сказать о себе писатель. Ведь он своих читателей по большей части никогда даже не видит. Уже по одному этому писатель неизбежно придает своим писаниям совершенно общую форму. Перед его глазами нет той аудитории, которую он бы видел непосредственно. Это неизбежно лишает печатное слово достаточной гибкости, достаточного понимания психологических нюансов. Блестящий оратор по правилу будет и недурным писателем, а блестящий писатель никогда не будет оратором, если только он специально не упражнялся в этом искусстве.
Еще он не сшит, твой наряд подвенечный, и хор в нашу честь не споет А время торопит -- возница беспечный, --и просятся кони в полет.Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга, не смолк бубенец под дугой Две вечных подруги -- любовь и разлука --не ходят одна без другой.Мы сами раскрыли ворота, мы самисчастливую тройку впрягли, и вот уже что-то сияет пред нами, но что-то погасло вдали.Святая наука -- расслышать друг другасквозь ветер, на все времена Две странницы вечных -- любовь и разлука --поделятся с нами сполна.Чем дальше живем мы, тем годы короче, тем слаще друзей голоса.Ах, только б не смолк под дугой колокольчик, глаза бы глядели в глаза.То берег -- то море, то солнце -- то вьюга, то ангелы -- то воронье Две вечных дороги -- любовь и разлука --проходят сквозь сердце мое.
Cмейся, мой Бог!
В этот день воскресный
Хватит на всех огня!
В битве неравной, сразясь нечестно —
Он победил меня
Он — чернокнижник, игрок, картежник:
Все изводил на блеф.
Я же была — без сапог сапожник.
Или — шестерка треф
Сети забросив, как паутину, —
Сбил меня ловко с ног.
Я не смогла его ранить в спину
Боже, а он ведь смог!
Отче, да это же очевидно!
Как мы с тобой глупы
Он ведь меня распинал бесстыдно,
Видя глаза толпы
Ну, а толпа — да она не люди:
Сплетни и дым кольцом
Отче, укрой же от пересудов
Чем — то мое лицо:
Может травою, а нет — рукою,
Ангелом на плече
Он ведь оставил меня живою.
Но не пойму — зачем?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
