Цитаты в теме «глаза», стр. 88
Принцесса была такая деликатная и аристократическая кошечка, дымчато-серая с золотыми глазами и утончёнными манерами, и держалась с таким достоинством, что в свои периоды течки она могла служить иллюстрацией, объяснением и наконец обличением тех скандальных историй, что случаются иной раз в королевских фамилиях. После того как Томас Хадсон повидал Принцессу во время её течки – не в первый трагический раз, но когда она уже была взрослой, и красавицей, и на его глазах сменила всё своё достоинство и уравновешенность на самую безудержную распущенность, — он понял, что должен до смерти хоть раз изведать любовь какой-нибудь настоящей принцессы, столь же прелестной, как эта.
Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»
– Сереженька, уверяю вас – там прячется огнедышащий дракон, не ходите туда.
– Нет уж, мы туда сходим! – незамедлительно влез Фармазон, демонстрируя перемазанный балахон. – Я страстно хочу посмотреть в глаза тому гаду, из-за которого меня заставили лечь всем пузом в мазутную лужу!
– Как ты мелочен, – поморщился ангел.
– Да?! Ты вон на себя посмотри? Улеглись на меня, безобидного, в два этажа и еще возмущаются на мое справедливое негодование Серега, ну ты скажи, вот почему я должен вечно ходить чушка чушкой, а он – весь в белом?!
Архимед — подумаешь! Ну, был такой, знаю, голый по улицам бегал безо всякого стыда Ну и что? При надлежащем уровне цивилизации ему бы яйца за это дело оторвали. Чтобы не бегал. Эврика ему, понимаешь Или тот же Петр Великий. Ну ладно, царь там, император всей Руси Видали мы таких. А вот как была его фамилия? А? Не знаете? А памятников-то понаставили! Сочинений понаписали! А студента на экзамене спроси — дай бог, если один из десяти сообразит, какая у него была фамилия. Вот тебе и великий!.. И ведь со всеми с вами так! Либо никто вас вообще не помнит, только глаза лупят, либо, скажем, имя помнят, а фамилию — нет. И наоборот; фамилию помнят — например, премия Каллинги, — а имя да что там имя! Кто он такой был-то? То ли писатель он был, то ли вообще спекулянт шерстью Да и кому это надо, сами вы посудите? Ведь если всех вас запоминать, так забудешь, сколько водка стоит.
Ну что я могу вам сказать? На земле миллиарды женщин, так? Некоторые выглядят нормально. Большинство выглядят прилично. Но время от времени природа выкидывает номер: она изготовляет особенную женщину, невероятную женщину. То есть ты смотришь, и ты не можешь поверить. Колыхание спелых волн, ртуть, змеиный изгиб, ты видишь лодыжку, ты видишь локоть, ты видишь грудь, ты видишь колено, и все это сливается в колоссальное манящее целое, и красивые глаза улыбаются, углы рта чуть опущены, но губы сложены так, словно она вот-вот засмеется над твоей беспомощностью. И одеться они умеют, и длинные их волосы жгут воздух.
В реальной жизни, если хочешь чего-нибудь достичь, если не хочешь сбиться с дыхания, приходится постоянно идти на компромиссы со своими собственными чувствами: ТУТ мне надо сдержать свои эмоции! С ЭТИМ надо смириться! На ЭТО надо закрыть глаза! Постоянно приходится приспосабливать свои чувства к окружающей обстановке, щадить тех, кого любишь, ежедневно разыгрывать сотни эпизодических ролей на подмостках обыденности, быть канатоходцем, постоянно что-то уравновешивать, взвешивать, чтобы не разрушить общую конструкцию, потому что ты сам — часть этой конструкции.
Во Вселенной мы, конечно, не одни. В космосе миллиарды планет, очень похожих на нашу. На каком основании мы должны считать себя исключением? Мы не исключение. Мы такие же, как и все. Разве только форма и цвет глаз у нас могут быть разные. У жителей одних планет глаза голубые, как у полковника Кравцова, а у кого-то — зелёные, треугольные, с изумрудным отливом. Но на этом, видимо, и кончаются все различия. Во всем остальном мы одинаковы — все мы звери. Звери, конечно, разные бывают: мыслящие, цивилизованные, и немыслящие. Первые отличаются от вторых тем, что свою звериную натуру маскировать стараются. Когда у нас много пищи, тепла и самок, мы можем позволить себе доброту и сострадание. Но как только природа и судьба ставят вопрос ребром: «Одному выжить, другому сдохнуть», мы немедленно вонзаем свои желтые клыки в горло соседа, брата, матери.
На конце своей жизни она почувствовала тепло, не боль. Ей хватило времени вспомнить его глаза того оттенка синевы, каким бывает небо на рассвете. Ей хватило времени, что бы вспомнить его мчащимся на Быстром по Спуску, с черными волосами, выбивающимися из-под шляпы. Ей хватило времени, чтобы вспомнить, как легко и беззаботно он смеялся, чего уже никогда не будет в той долгой жизни, что он проживет без неё, и этот смех она взяла с собой, когда ветром и жаром вознеслась в чёрное небо, вновь и вновь восклицая его имя, призывая птичек и рыбок, медведей и заек.
Вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, в эту самую сию-минуточку, где-то, в портовом городе, может быть на каком-нибудь острове, всходит на корабль — тот, кого вы могли бы любить? А может быть — сходит с корабля — у меня это почему-то всегда матрос, вообще моряк, офицер или матрос — все равно сходит с корабля и бродит по городу и ищет вас, которая здесь, в Борисоглебском переулке. А может быть, просто проходит по Третьей Мещанской (сейчас в Москве ужасно много матросов, вы заметили? За пять минут — все глаза растеряешь!), но Третья Мещанская, это так же далеко от Борисоглебского переулка, как Сингапур ( .) И самое ужасное, Марина, что городов и островов много, полный земной шар! — и что на каждой точке этого земного шара — потому что шар только на вид такой маленький и точка только на вид — точка — тысячи, тысячи тех, кого я могла бы любить
Сегодня я даю шанс тебе, Тиматео. Сегодня твоя машина сломается и ты встретишь ЕЕ. Да, да, я знаю и помню, что у тебя есть жена, но ты же всегда хотел узнать вкус настоящей любви. Ты же помнишь тот случай, когда ты смотрел на пару в инвалидных колясках, и то с какой любовью они смотрели друг другу в глаза? Конечно, помнишь: «От ее взгляда, которым она отвечала полупаралитику, у меня пресеклось дыхание. Она не обращала внимание на его дергающиеся движения, она смотрела ему в глаза. Она его любила, вот в чем дело, она просто-напросто его любила я думал о том, что охотно бы уступил свое место в рядах здоровых людей, лишь бы кто-нибудь посмотрел на меня так, как эта обиженная Богом девушка смотрела на своего инвалида, — ну хотя бы однажды за всю мою жизнь».
Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встает заря»! А вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идет, — не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ
Мы в этой жизни только гости,
Немного погостим и станем уходить,
Кто раньше, кто поздней.
Всё поначалу было просто,
Чем дальше, тем трудней,
И жизнь летит быстрей,
И мы бежим за ней.
Как свеча, горяча,
Стекает струйкой воска
Тихо жизнь моя, и нет пути назад.
Никогда не клянись,
Не обещай, что проживёшь
Как надо жизнь,
Взгляни судьбе в глаза.
Мы в жизнь приходим по закону
Все властвующей судьбы,
На смену тем, кто был,
И тем, кто не успел.
Всё будет, как угодно Богу,
И может я спою
Всё то, что до меня
Ушедший не допел.
Два пути не пройти,
И от судьбы, как не старайся,
Не уйти, и жизнь возьмёт своё.
А назад не смотри,
Не вспоминай свои ошибки
На пути, иди и всё пройдёт.
Нам в жизни так бывает больно,
Израненной душой
Стремимся к небесам,
Ища спасенье там.
И можно быть судьбой довольным,
Но так и не понять,
Что есть ты на земле,
Отдавшись небесам.
Он вышел из прошлого в сером пальто.
Он знал, что за ним увязалось Ничто,
Как пес одинокий и старый,
Отставший от стаи.
По улицам шумным весь вечер бродя,
Он видел на лицах остатки дождя,
В толпе растворялся, как капля,
Статист незаметный в спектакле.
А время читало судьбу по слогам,
Вплетая свое бормотание в гам
Весною отравленных улиц,
Где мы навсегда разминулись.
И в зеркале темном витрины пустой
Старик разглядел, как Ничто за спиной
Смотрело в глаза по собачьи:
Казалось, вот-вот и заплачет.
Иногда, когда ты не можешь отказаться от прошлого ради твоего же настоящего и будущего, какие-то неведомые силы могут помочь тебе в этом. Возможно, ты подумаешь, что тебя начала преследовать неудача или что-то испытывает тебя на прочность. А на самом деле, всё это происходит для того, чтобы ты поняла что-то очень важное, что ускользает от твоих глаз. Например, обычный случай в наше время, который может полностью изменить твою жизнь — это потеря телефона. А точнее, потеря всех контактов, сохраненных на сотовом, но не отложенных у тебя в памяти. И может быть, уже нет возможностей достать номера тех или иных дорогих тебе людей. Ты уже не сможешь написать им смс или позвонить, если вдруг они сами не вспомнят о тебе. В этом весь и секрет Кому ты нужна, те обязательно тебя найдут. Инициатива уже не важна!
Жена встретила Звягина кухонной возней.
— Гулял? — доброжелательно поинтересовалась она.
— Гулял, — согласился Звягин.
— После суточного дежурства?
— После суточного дежурства.
— А это что? — Жена обличающе указала на молочные бутылки.
— Это бутылки из-под молока, — честно ответил Звягин.
— Сколько!
— Ну, четыре Тебе что, жалко?
— Мне тебя жалко, Леня, — в сердцах сказала жена и швырнула передник на стол с посудой. — Что у тебя опять — глаза горят, подбородок выставлен! Что ты опять задумал?
— Очередной подвиг, — закричала из своей комнаты дочка. — А разве лучше, когда папа изучает историю разведения верблюдов или коллекционирует карандаши? — Она всунулась в дверь, состроила гримасу. — Должно быть у мужчины хобби или нет? А быть суперменом и все мочь — разве это не достойное настоящих мужчин хобби?
О, если бы я видел лес
Усыпанный росой,
И моря синь, как синь небес
Над пенной полосой
И в небесах горячий шар
Мне б золотом сиял,
И ветер травы волновал -
Что делать, я бы знал.
Во тьме я грезил о глазах,
Как добрых, так и злых,
И об огромных городах,
И о всех вас, живых.
О грозных тучах штормовых –
Чтоб драться и страдать,
А не империей ночной
Во сне повелевать.
О, если б дали мне пожить –
Хотя бы день, хоть час!
Я б словом гордости и лжи
Не потревожил вас.
Себя я вел бы хорошо,
И тихо, видит Бог.
Когда б я только дверь нашел,
Когда б родиться мог
Словно в глубоком омуте прячутся дни и лица
Вы меня не запомните. Я Вам не буду сниться.
Просто однажды вечером, на перепутье улиц,
Взглядом таким доверчивым Вы ко мне прикоснулись
Не обьяснить, не рассказать, странность такая,
То что меня Ваши глаза не отпускают
Вас укрывают сумерки. Прячут, не отдавая.
В городе словно умерли улицы и трамваи
Ночь нарисует заново звезды над темной крышей
Будет меня обманывать снами, где я увижу
Ваши глаза, и утону в омуте тайны.
Я пропаду в этом плену встречи случайной.
Сотни дорог каждый из нас ими отмечен.
Просто, мой Бог, пообещай новую встречу.
Я буду ждать тебя мучительно,
Я буду ждать тебя года,
Ты манишь сладко-исключительно,
Ты обещаешь навсегда.
Ты вся — безмолвие не счастья,
Случайный свет во мгле земной,
Не изясненность сладострастия,
Еще не познанного мной.
Своей усмешкой вечно-кроткою,
Лицом, всегда склоненным ниц,
Своей неровною походкою
Крылатых, но не ходких птиц,
Ты будишь чувства тайно-спящие,
И знаю, не затмит слеза
Твои куда-то прочь глядящие,
Твои неверные глаза.
Не знаю, хочешь ли ты радости,
Уста к устам, прильнуть ко мне,
Но я не знаю высшей сладости,
Как быть с тобой наедине.
Не знаю, смерть ли ты нежданная
Иль не рожденная звезда,
Но буду ждать тебя, желанная,
Я буду ждать тебя всегда.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Глаза» — 5 802 шт.
