Цитаты в теме «город», стр. 72
Малыш сидел в песочнице и лепил куличики. Вокруг него валялись разноцветные формочки, но
Малышу они были не нужны — свои песочные фигуры он придумывал сам. Неподалеку на лавочке прикорнула Бабушка малыша. Она сладко дремала, изредка открывая глаза, чтобы проверить, как там её внучок. А на другой конец скамеечки присел маленький Ангел. Он как раз пролетал мимо и решил немножко передохнуть. Ангел с интересом наблюдал за работой Малыша. Ему тоже захотелось что-нибудь слепить.
Ангел огляделся вокруг, размышляя из чего бы ему сделать свои куличики. Его взгляд упал на
проплывавшее мимо вальяжное облако.
— А слеплю-ка я фигурки из облаков, — подумал Ангел и рьяно принялся за работу.
В этот день небо над Городом было особенно нарядным. Ведь его украшали облачные куличики
маленького Ангела — потешная лошадка, милая черепашка, маленький слоненок, пушистые
барашки, уютный кот и много-много облачных ромашек!
В канун Рождества у маленького Ангела было одно очень важное дело. Как только наступил вечер, он спрятал под мышку холщевый мешочек, найденный на каком-то чердаке, и отправился за город.
Маленький Ангел сидел на краешке месяца, а в руках у него была удочка с золотым колокольчиком на конце. Дул лёгкий ветерок, колокольчик позвякивал, а любопытные маленькие звездочки одна за другой попадались на эту нехитрую приманку. Пойманные звезды маленький Ангел складывал в холщовый мешочек и как только он наполнился до краев, Ангел полетел обратно в Город.
Здесь предстояла самая трудная часть дела. Маленький Ангел доставал непоседливые звездочки из мешка и крепил их к серому городскому небосводу. Вскоре всё небо засияло искрящимися, словно ёлочные фонарики звёздами. И жители Города впервые за долгое время вспомнили, что на свете, оказывается, есть небо и звёзды.
Поменяем часовой пояс
На ночей ноябрьских шлейф синий,
На далекий и родной голос
Сквозь короткие гудки линий,
На попытку уловить что-то,
Чем похожи города наши,
И на сбивчивый густой шепот,
От которого порой страшно.
Поменяем наш фетиш спорный
На возможность хоть такой встречи:
Идеально ровный шрифт черный
Смажет музыка живой речи.
И секунды потекут вязко
До неловкого «Пора, поздно»,
И появится на свет сказка,
И посыплются с небес звезды.
И в молчании у окон стоя —
Ты в своей, а я в своей спальне,
Поменяем часовой пояс
На билеты к городам дальним?
СВЯТОГО СЕРДЦА ПРЕДАННЫЙ СПЕЦНАЗ
Мы — те, кто тысячи веков подряд
Земной оси вращает медный ворот,
И в каждом есть энергии заряд,
Чтоб освещать неделю целый город!
Мы — плоть и кровь, латунь и серебро.
Да, в нас — порок, и недостатков масса.
Но также мы, животные из мяса,
Умеем петь, прощать, творить добро,
Согреть других теплом сердец и рук
Ведь свят не тот, кто молится усердно,
А те, кто не смотря на зло вокруг,
До края остаются милосердны.
Ты, кто читает — ты один из нас,
Святого сердца преданный спецназ,
Часть целого, и сам — единый целый.
Кто видит мир не в оптике прицела,
Орла кто зорче и смелее льва;
Кто в сердце носит главные слова:
«Будь благ. Не отвернись и не обидь».
Кто видит — путь страданием отмечен,
Кто знает, что наш век — недолговечен,
Но все-таки отважился Любить.
А женщина уходит от тебя
Еще в застолье пьют за вас друзья,
Но от беды грядущей нет спасенья,
И предсказать приход ее нельзя,
Как предсказать нельзя землетрясение.
А ветерок, речную гладь рябя,
Кружит листву над городом окрестным,
А женщина уходит от тебя,
Хотя тебе об этом неизвестно.
Где и когда все сделалось не так,
Уже неважно, поздно лезть на стену,
Вся жизнь твоя, как стершийся пятак,
С ее уходом потеряла цену.
Стремись вперед, противника дробя,
Бойцовские оттачивая свойства,
А женщина уходит от тебя,
Ей дела нет для твоего геройства.
Она уходит, гений красоты,
На световые наступая пятна,
Ее теперь уже не в силах ты,
Схватив за плечи, повернуть обратно.
И грянут трубы, миру раструба
Еще недавно бывшее секретом,
Что женщина уходит от тебя,
И жизнь твоя кончается на этом.
Город печальный, уставший от рокота.
Где же ты, счастье моё одинокое?
Дождь сумасшедший назначил свидание,
Что ты сказала ему на прощание?
Город ночной, одинокая женщина
С летним дождём этой ночью повенчана.
Вот у метро покупает цветы,
Где ты, единственный, грешный, где ты?
Он не обещал лучшие песни свои!
Он не обещал тебе весь мир подарить!
Он не обещал золота древних Богов!
А пообещал только святую любовь.
Нежность, острая боль по ночам
Знаешь, если б сначала начать,
Только в небе кружит воронье,
Где ты, глупое счастье моё?!
Нет! Не обещай все жемчуга и цветы!
Нет! Не предавай, дотла сжигая мосты!
Нет! Не обещай золота древних богов!
А пообещай только святую любовь!
Нежность, острая боль по ночам
Знаешь, если б сначала начать,
Только в небе кружит воронье,
Где ты, глупое счастье моё?!
— Как можно ехать по несуществующей дороге в город, которого, вероятно, нет?
— Бывают же неуказанные телефонные номера. А почему не автострады, города?
— Должно быть другое объяснение.
— Другое объяснение Ладно. Как насчет того, что это параллельное измерение, или вы спите, или это связано с вашим желанием? Или вы в коме после удара того ведра? Или, может быть, просто может быть, вы мертвы.
— И?
— А что вам еще надо? Я дал не одно объяснение, а сразу шесть, вполне здравых. Хотите, выбирайте любое, это ничего не изменит.
Что с нами случилось? Мы нашли друг друга, но не захотели себе врать, притворяться, гримасничать и кокетничать. Отдали себя волнам и поплыли А вокруг нас – весь мир с огнями машин и витрин. Где любовь продается. Где боль продается. Где сытый платит деньги за право почувствовать себя выше голодного. Где на торгу самое дорогое, где все бегут ото всех. Где чувства настоящие, честные, те, что недоступны пиджакам и бритым головам, прыщавым подросткам и откормившим жирные жопы офисным девицам, заканчивающим день сериалом «Секс в большом городе». Они готовы отдать все ради того, чтобы испытать настоящие чувства! А что может быть сильнее любви и боли.
— Я тут, знаете, принес немного покушать. Сейчас такое время, что лишним не будет.
— Что это?
— Курочка, хорошая курочка, жирная.
— Зачем вы это все принесли?! Возьмите это и уходите. Это все награбленное Люди в городе голодают, а вы грабите голодных. Откуда это все?
— Это Это припасы!
— Припасы? Вот возьмите эти припасы и идите.
— Знаете что, если вы хочите орать, то хоть заоритесь. Если я принес вам покушать, то это не значит, что я взял это у голодных. А если вам оно не нужно, то можете хоть выкинуть. И жрите одну мамалыгу, сколько хочите!
На напоминалках жирный черный фломастер строил в ровные солдатские ряды печатные буквы:
«Я никогда не знакомлюсь на улице, но школа не улица, а очаг культуры и образования!»
«Я никогда не знакомлюсь на улице, я просто хочу узнать, как вас зовут».
«Я не знакомлюсь на улице, я провожу соцопрос. Какой зубной пастой вы чистите ботинки?»
«Я никогда не знакомлюсь на улице, но тут особый случай: если бы я не подошел, я бы сегодня вечером спрыгнул с моста!»
«Я никогда не знакомлюсь на улице, но у меня есть два билета в кино. Сеанс начался две минуты назад. Правда, кинотеатр в другой части города, и мы всё равно не успеваем. Так что, может, лучше погуляем в парке?»
— Нет, Фрэнк! А наша жизнь разве реальна? Разве может умный и талантливый человек много лет заниматься тем, что он совершенно не переносит? И жить в городе, который он не переносит. Вместе с женой, которая не переносит того же самого, что и он. А знаешь, что хуже всего? Все наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же, как и все! Посмотри на нас. Мы в плену одного и того же смехотворного заблуждения, что, как только появляются дети — нужно остепениться и похоронить себя заживо. И мы наказываем друг друга за это.
— Папа не рассказывал про день, когда ты родился?
— Да, тысячу раз. Он, наконец-то, заловил рыбу.
— Не вымысел, а то, что есть. Не рассказывал?
— Нет.
— Твою маму привезли около трех часов дня. Ее привез сосед, потому что твой отец был в деловой поездке. Роды раньше срока, но осложнений не было. Все прошло идеально. Отец жалел, что его не было. Это сейчас принято, чтобы отец присутствовал при родах, а тогда я не знаю, чтобы изменилось, будь он в городе. Вот так ты и появился на свет. Не очень увлекательно, верно? Если бы мне пришлось выбирать между подлинной версией и той, про рыбу и обручальное кольцо, я, все-таки, выбрал бы вторую — вот она по мне.
— Хорошая версия.
— Когда царь Эдип осознал, что убил своего отца, не ведая, что это его отец И что он спал со своей матерью, и что из-за него город поразила моровая язва, он не смог видеть последствия своих преступлений. Он выколол себе глаза и ушёл. Он чувствовал себя виновным и решил, что должен сам покарать себя. Но! Наши вожди, в отличие, от Эдипа чувствуют себя невиновными. И когда мы все узнали о преступлениях сталинского режима, они завопили “Мы не при чём! Мы не ведали о том, что творилось! Наша совесть чиста”. Но главное их отличие от Эдипа заключается в том, что они остались у власти.
— А им следовало бы выколоть себе глаза.
— Я только хочу сказать, что со времён Эдипа мораль изменилась.
Сейчас Вебер сядет в машину и спокойно покатит за город, в свой розовый, кукольный дом, с чистенькой, сверкающей женой и двумя чистыми, сверкающими детками. В общем — чистенькое, сверкающее существование! Разве ему понять эту бездыханность, это напряжение, когда нож вот-вот сделает первый разрез, когда вслед за лёгким нажимом тянется узкая красная полоска крови, когда тело в иглах и зажимах раскрывается, подобно занавесу, и обнажается то, что никогда не видело света, когда подобно охотнику в джунглях, ты идёшь по следам и вдруг — в разрушенных тканях, опухолях, узлах и разрывах лицом к лицу сталкиваешься с могучим хищником — смертью — и вступаешь в борьбу, вооружённый лишь иглой, тонким лезвием и бесконечно уверенной рукой Разве ему понять, что ты испытываешь, когда собранность достигла предельного, слепящего напряжения и вдруг в кровь больного врывается что-то загадочное, чёрное, какая-то величественная издёвка — и нож словно тупеет, игла становится ломкой, а рука непослушной; когда невидимое, таинственное, пульсирующее — жизнь — неожиданно отхлынет от бессильных рук и распадётся, увлекаемое призрачным, тёмным вихрем, который ни догнать, ни прогнать когда лицо, которое только что ещё жило, было каким-то «я», имело имя, превращается в безымянную, застывшую маску какое яростное, какое бессмысленное и мятежное бессилие охватывает тебя разве ему всё это понять да и что тут объяснишь?
Я не люблю много говорить, я курю и смотрю на птиц в окно, я открываю ноутбук и закрываю глаза на реальность, но Мне нужно, чтобы меня кто-то ждал. Когда я ухожу блуждать в лабиринты собственной души, когда я превращаюсь в слова и рассыпаюсь по тетрадным листам, когда я, смешно фыркая и чихая, возвращаюсь из пелены дождя. Мне нужно куда-то возвращаться. Падать с неба на мягкий свет в уютное тепло, разбиваясь тихим смехом о подставленные ладони. Мне нужны твои руки. Нежные и надёжные, ласковые и любящие. Из которых я научился пить огонь, однажды ночью влетев в твоё распахнутое окно. В которых я нашёл что-то большее, чем любовь. Мне нужны твои глаза. Растерянно и удивлённо распахнутые навстречу миру, но становящиеся очень точными и внимательными, когда ты заглядываешь в меня. Которые я запомню именно такими: чуткими, жадными, ищущими, мудрыми, ироничными, матово мерцающими новым оттенком ночи в свете свечей. Мне нужен твой запах. По нему я ориентируюсь, диким зверем ощупывая дорогу домой между прозрачных осенних улиц торопливых городов. Мне нужен твой вкус. Соленый, горьковатый вкус страсти с привкусом моря, в котором я безжалостно тону, задыхаясь от счастья. Мне нужно твоё звучание. Твой мягкий смех, твой ровный красивый голос, с одинаковой лёгкостью перебирающий неуместные шутки и дрожащие от детской обиды и древней мудрости откровения. Хотя знаешь, всё это можно сказать намного проще: я такой, какой есть, но.. ты очень нужна мне.
Я мог бы чаще бросать тело в кресло, и медитативно перемешивая маленькой ложечкой горячий кофе, снова складывать вечную мозаику на мониторе своего ноутбука, одевая уже привычные метаморфозы душ в новые аллегории, но Жизнь бьется в ритме ночного города, жизнь ревет моторами машин и самолетов, жизнь облизывает теплыми волнами морей стройные берега, жизнь разбегается по рукам, оседает на страницах хороших книг. Я бывал бы тут чаще, если бы мог. Я, конечно, мог бы, если бы захотел. Но я все еще хочу иного. Я хочу узнать женщину, на горле которой сжимает упругие кольца медная змея, я хочу увидеть новорожденного ангела в лице подростка, который, идя по шумной улицы, вдруг нащупал в себе небо, я хочу заглянуть в глаза старика, занавешенные мутной дымкой воспоминаний. Но сохраняя шаткое равновесие на гребне бытия, бьющего через край, мне все сложнее оседать в мягкий покой уютного света экрана, теплого пледа в ногах, медленно остывающего кофе и долгих разговоров ни о чем. Я все реже отвечаю на письма, но все чаще нахожу себя танцующим на гране весны, гуляющим по неуловимо ускользающей зиме с потертым наушником в ухе и полуулыбкой на лице, собирающим щедрый урожай новых тем, новых идей, новых чувств. Больше не рассказывая о том, как красив и огромен мир за окном, а разбивая это окно и впуская его сюда, в твой тихий мерный уют, осевший паутиной на клавишах компьютера.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Город» — 1 540 шт.
