Цитаты в теме «грань», стр. 10
Наверное, чувствуя упругость, гибкость, силу и мягкость воды, обнимающей тебя, растворяющей привычные рамки, всепроникающей, гасящей звуки, запахи, создающей новые грани смысла, проще всего почувствовать своё единство с этим миром. Себя — его частью, а его — свои продолжением. И тонкая грань между вами на секунду стирается. Нужно только успеть, не открывая глаз, не стремясь испуганным животным к глотку воздуха, не вспоминая всё, что ты знал, всё, во что верил, успеть заглянуть за открывающуюся тебе черту.
Знаешь, мне совсем не важно,
Что кораблик наш — бумажный
Что на белом пишем мелом
А кому какое дело?
И что завтра будет сложно
Но, возможно да, возможно,
Прикасаясь осторожно,
Мы поймём, что можно, можно
Нам друг другом надышаться
Мы сравняем наши шансы
И притихнем, чтобы снова
Бестолково-бестолково
Рисовать на белом мелом
Дерзко нежно очень смело
Заполняя все пустоты
Тихим шёпотом: «Ну что ты?»
Всё - на «красное» играем?
Поцелуй стирает грани
Мысли, сбившиеся в стаю,
Ускользают Улетааа-ют
Завиток янтарный влажный
Знаешь, мне совсем не важно.
Как-то всё невпопад
И тебя не хватает отчаянно
А за окнами снег, слишком мокрый
И слишком прилипчивый
Время магии снов января —
Ново годья начальника
Время сказок зимы
И какого-то чуда обычного
Пусть сбывается всё,
От заветного до бесшабашного
Лишь успей загадать
(Может, дерзко, на грани «дозволено»)
С первым боем «дин-дон»,
С первым «дзынь» поздравления нашего
В миксе россыпи звёзд,
Мандаринов и запаха хвойного
Если всё невпопад,
И тебя не хватает нечаянно,
А за окнами снег, слишком мокрый
И слишком прилипчивый,
Я беру карандаш
И рисую тебя "до отчаянья,"
Новой строчкой стиха
И с пометкой невидимой «личное».
Тонкие сети...
Паутинка — тончайшая грань,
За которой живёт доверие
Как коснуться и не разорвать,
И не вызвать невзначай отторжения
Как пройти этих нитей каскад,
А задев вызывать лишь музыку
Колокольчиков звонкую трель,
Словно бусинка, бьется об бусинку
Как проникнуть до самых глубин,
Согревая душу замёрзшую
Как вошедши за тонкую дверь,
Не застать её в окна сбежавшую
Задержавши, просто обнять,
И теплом отогреть всю озябшую
Заслужить, отстоять, доказать
Вновь зажечь её искру угасшую
Паутинка — тончайшая грань,
За которой живёт доверие
Как коснуться и не разорвать,
И не вызвать невзначай отторжения
Эти сети её обойти
И сказать ей «Ты самая, самая»
Только б нити души не порвать
И не ранить сердце усталое.
У неё был особенный взгляд
И такая живая улыбка
Огоньки глубиною горят
А душа так хрустальна, так зыбка
Её помыслы были чисты
Так кристальны, как чистые воды
А слова были смыслом полны
Столько граней полнейшей свободы
В её чувствах не было лжи
Мерзкой фальши игры и притворства
Руку к сердцу её приложи
И почувствуешь, как оно бьётся
На душе ощущая тепло, а ему всё равно,
Все равно и в тот день он, с утра позвонив
«Всё, прощай» так спокойно, и мило
«Не звони, не пиши, не ищи»
Ну и «С днем Валентина» у неё был особенный взгляд
Отражённый в разбитых осколках..
Реки-вены так быстро бежат
В обнаженных кровавых потоках.
Маркиз де Сад утверждал, что человек может познать свою суть, лишь дойдя до последней черты. Для этого нам требуется все наше мужество — и только так мы учимся чему-то.
Когда начальник унижает своего подчиненного или муж — жену, то это либо всего лишь трусость, либо попытка отомстить жизни. Эти люди не осмеливаются заглянуть вглубь своей души и потому никогда не узнают, откуда проистекает желание выпустить на волю дикого хищного зверя, и не поймут, что секс, боль, любовь ставят человека на грань человеческого.
И лишь тот, кто побывал на этой грани, знает жизнь. Все прочее — просто времяпрепровождение, повторение одной и той же задачи. Не подойдя к краю, не заглянув в бездну, человек состарится и умрет, так и не узнав, что делал он в этом мире.
Не нужны мне рая кущи,
В них совсем не интересно.
И, конечно, будет скучно —
С ветром в мозге нет там места.
Бронь давно уже в кармане
На экспресс, что в ад помчится.
Буду гостьей я желанной,
Что-то вроде синей птицы.
Семь кругов пройду неспешно,
Сущность выберу по вкусу.
Ведьмой или вампирессой
Быть смогу весьма искусно.
Добродетель — не мой профиль,
Их с пути сбивать без толка,
По делам в раю с них спросят,
Им туда отдам я пропуск.
Грешники — мое призвание,
В них ни капли нет занудства.
Мой контракт — они на грани,
Подношений ждут на блюдце.
Отражение вашей сути
Разгляжу среди желаний:
Ложь, тщеславие, распутство —
На экспресс билет бесплатный.
Я ночами стану сниться
И нарушу все устои,
Став соблазна дьяволицей.
Так что лучше сразу бойтесь!
Когда в первый раз разжимают пальцы, зажмуриваясь, от боли готовятся задохнуться, перебирают внутри все эти «я не могу без тебя», «ты забрал половину сердца», не спеши говорить им, позволь им полностью окунуться в эту силлабо-тонику, в это скерцо. Позволь им рваться за собственным пульсом, метаться да изводиться, позволь им каждому миллиметру сопротивляться, чтобы после того, как ладонь опустеет, освободится, вдоволь по удивляться. Вот нет больше их, сплетенных, связанных воедино, нет больше всех этих «я-тебя-чувствую-через-кожу». Как будто ничего не происходило, остыло и не тревожит. Есть какая-то грань, за которой все это кажется неуместным: «будьте любезны, сделайте одолжение». А потом кто-то первым выходит из-под ареста, досрочно освобожденный от продолжения.
ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
Солнце катится, кудри мои золотя,
Я срываю цветы, с ветерком говорю.
Почему же не счастлив я, словно дитя,
Почему не спокоен, подобно царю?
На испытанном луке дрожит тетива,
И все шепчет и шепчет сверкающий меч.
Он, безумный, еще не забыл острова,
Голубые моря нескончаемых сечи.
Для кого же теперь вы готовите смерть,
Сильный меч и далеко стреляющий лук?
Иль не знаете вы — завоевана твердь,
К нам склонилась земля, как союзник и друг;
Все моря целовали мои корабли,
Мы почтили сражениями все берега.
Неужели за гранью широкой земли
И за гранью небес вы узнали врага?
Исполнена яростного негодования, ты стёрла б давно в порошок её, она ведь посмела шагнуть за грани, коснувшись того, что навек твоё не собственность он, но тебе послушен он мямлит, что только её игра, его доброта да несчастный случай заставили как-то — взглянуть за Грань в Его отречение — твоя победа, но «дышат» под замком твоим пески — Доверия нет наверно в этом таится причина — слепой тоски, которая Душу терзает снова и кто-то ответит за этот ад.
А он собирает из льдинок слово, и этому сам несказанно рад, уже не тая никаких сюрпризов, и крутит шарманка былой мотив. Неважно сейчас, кому брошен вызов, куда же перчатка твоя летит.
Содрогаясь от быстротечности...
Содрогаясь от быстротечности,
Век наш мчится туда, где сытно.
Радость жертвы во имя вечности
В огрубевших сердцах забыта.
А любви-то как всем нам хочется
И великих чудес от Бога –
Постигающим одиночество
(Хоть приятных знакомых много).
Ныне часто игра – с реальностью –
Перемешаны: стёрты грани.
Тон учтивой людской формальности
Не врачует сердца, но ранит.
Исполнять не спешим заветы мы,
Ум тревожен, душа устала
И на тяжесть пути всё сетуем,
Но она – не Господня кара.
Это тяжесть плодов сомнения,
Ложной сладости уз порока,
Тяжесть праведных дел забвения,
Слов напрасных, что жгут жестоко.
Зыбок век наш в дурмане пошлого,
Что бесчестен, но горд собою,
Что списал в пережитки прошлого –
Путь, увенчанный чистотою.
Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем — человеческая. Он не человек и не волк, он — оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять — еще меньшим.
Я призывал палачей, чтобы, погибая, кусать приклады их ружей. Все бедствия я призывал, чтоб задохнуться в песках и в крови. Несчастье стало моим божеством. Я валялся в грязи. Обсыхал на ветру преступленья. Шутки шутил с безумьем. И весна принесла мне чудовищный смех идиота. Однако совсем недавно, обнаружив, что я нахожусь на грани последнего хрипа, я ключ решил отыскать от старого пиршества, где, может быть, снова обрету аппетит!
Этот ключ — милосердие. Такое решение доказывает, что я находился в бреду!
И Дин задал один из этих убийственных детских вопросов: «Папа, а разве этот дух не будет дальше убивать людей? ».
Нелегко, когда тебе прямо в лицо задают такие вопросы. Не потому, что он задал этот вопрос, и не потому что он был прав, но потому, что он лучше меня разбирается в том, что правильно, а что нет. Через час мы вернулись в дом Фулера, ночью я разыскал и убил его. Он бродил неподалеку от лагеря бойскаутов, разбитого в парке Bradbury Mountain. Одному Богу известно, чтобы случилось, если бы не Дин. Я практически слетел с катушек. Мои постоянные поиски виновника смерти Мэри почти стерли грань между правильным и неправильным для меня. Из-за меня чуть не погибли дети. Охотник никогда не пасует перед охотой, и никогда не бежит от нее. Такое больше не повторится. Никогда. Я больше никогда не предам память о Мэри и не подведу моих мальчиков.
а теперь спрашиваю себя, что же это такое – тоска по дому, по чем мы тоскуем, вспоминая родной дом. Мы тоскуем по людям, отвечаю я себе, главное для нас – люди, ведь люди приходят и уходят, люди так созданы, что по ним приходится тосковать, но еще тоскуешь по местности, по свету и по местности. Мне кажется, я тоскую по местности, в которой прожили жизнь самые близкие мне люди. Вот так несложно, по видимому, обстоит дело. Я тоскую по местам, в которых жили, в которых живут люди, потому что там в урочный час так же светит солнце, из года в год, и луч его под тем же углом ложится на стену, под каким он ложился при моих пращурах, думается мне, и все так же идет там дождь, и хотя дождь – это вода, но в этом дожде почему то чувствуется что-то умиротворяющее, но каждый раз, как я возвращаюсь мыслями к этой местности, она почему то преломляется и поворачивается множеством граней, на мгновение выстраивается целостная картина, но удерживается она недолго;
Я хочу сказать, что, когда я замечаю в мальчишке какую-нибудь смешную черточку, недостаток, изъян в его красоте, это не мешает мне влюбиться в него. Скажу больше: именно благодаря этому я и влюбляюсь. Слишком устав любить, я выслеживал их, подсматривал за ними, пока очарование не оказывалось разрушенным. Я выжидал случай, подлавливал взгляд, который открыл бы мне какую-нибудь уродливую черточку, находил необычный угол зрения, благодаря которому стало бы заметно это уродство, штришок или некая особенность, портившая его красоту, чтобы освободиться от любовного бремени, но очень часто все происходило как раз наоборот, когда я придирчиво оглядывал мальчишку со всех сторон, он начинал сверкать миллионом других огней и завлекал меня в тенеты своего очарования, казавшегося еще сильнее, потому что отражалось в многочисленных гранях. И обнаруженного изъяна мне было недостаточно, чтобы освободиться. Напротив. Пытаясь его отыскать, я каждый раз открывал новую грань шедевра.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Грань» — 268 шт.
