Цитаты в теме «губы», стр. 13
Сохрани меня
Сохрани меня в этих стенах. По проводам
Передай мне дозу адреналина из губ в губы.
Мне вот так хорошо ещё не было никогда,
Мне так нежно, легко уже никогда не будет.
Сохрани меня рядом и не отдавай никому,
Я пришита к тебе, я же выбрала принадлежать.
И давай остановим время, потом объясню, почему
Я тебе отдаю всё, что только могу отдать.
Сохрани мою суть, я отказываюсь уйти,
Равнодушно считая осколки каких-то слов
И летать по ночам, представляя, что там, впереди,
Друг без друга, ты знаешь, никто из нас не готов.
Сохрани, успокой и покрепче сожми капкан.
Я тебе отдаюсь, добровольно в твой нежный плен.
Я тебя никому никогда ни за что не отдам,
Просто здесь, на земле, без тебя меня нет совсем.
Влюбляйтесь и любите днём и ночью,
Во сне и в яви, бодрым и в усталости,
Губами и глазами, вслух и молча —
Грустите, плачьте, удивляйтесь, радуйтесь!
Любовь богата тем, что разнолика,
Её не сохранишь, как в сейфе золото
Одна умрёт от гневной нотки вскрика,
Другая — от предательского шёпота.
Одной, чтобы родиться, взгляда хватит.
Другой — года вселенского сомнения.
Влюбляйтесь! И вовек не забывайте,
Что у любви есть тоже день рождения.
Любовью наполняйте ваши души,
Чтоб те не разлучались даже в вечности.
Любите так, как будто, отвернувшись,
Вы взглядом никогда уже не встретитесь.
Обречённые на любовь.
Чтоб не думали или не делали —
Обречённые мы с тобой
Половинками быть, но не целого,
Рядом быть, но не стать судьбой.
Окольцованы неизбежностью,
В своём мире друг другом живём.
И сердца переполнены нежностью
В те минуты, когда мы вдвоём
Даст судьба, исполняя желание,
Околдованным страстью хмельной
Обречённым двоим на страдания
Лишь к щеке прикоснуться рукой
И в бессонную ночь полнолуния,
Не скрывая слёзы в глазах,
Обречённые на безумие,
Обнимают друг друга в мечтах
Будут встречи, и губы горячие
Много нежных прошепчут слов.
Боль и счастье судьбой предназначены
Обречённым двоим на любовь.
Река мечта
Мне приснилась река Мечта —
Удивительная река!
Правый берег ее в цветах,
А на левом лежат снега.
Одном берегу февраль,
На другом берегу апрель,
На одном все еще вчера,
На другом уже новый день.
За Мечтой по берегу
Я бегу от зимы к весне!
А Мечта уже на том берегу,
Где февральский снег.
И понять никак я не могу,
Почему выходит так,
Что всегда на том,
На другом берегу,
Живет моя Мечта!
Мне приснилась река Мечта —
Удивительная река!
Губы нежно шепнули «да» —
И затихла в руке рука.
Но зажглась вдалеке звезда,
Ярким светом своим маня,
Забурлила река Мечта —
И опять унесла меня!
Белый мрамор, черный мрамор,
Вдалеке желтеет лес,
И величественный траур
До распахнутых небес.
Находиться здесь непросто,
Поневоле прячешь взгляд,
Фотографии погоста
С осуждением глядят.
Вдруг разверзлись чьи-то губы,
И в могильной тишине
Показалось, воют трубы,
Будто бы в кошмарном сне:
«Вы пока что еще живы,
Но у жизни краткий срок,
Вами властвует нажива,
Вами властвует порок.
Всё, что мы трудом создали,
Развалили на века,
И у нас покой украли,
Как не дрогнула рука?
Мы за равенство и братство
Погибали на войне,
Вы народное богатство
Уступили сатане».
Облака укрылись мглою,
Вспыхнул радужно экран,
И качает головою
Седовласый ветеран.
А за ним родные лица,
От стыда бросает в дрожь,
Мне бы в церкви помолиться,
Да от правды не уйдешь.
Мне не может никто
И не должен помочь,
Это ты понимаешь сама.
Это ранняя рань,
Это поздняя ночь,
Потому что — декабрь и зима.
Это скрип
Одиноких шагов в темноте.
Это снег потянулся на свет.
Это мысль о тебе
На случайном листе
Оставляет нечаянный след.
А была у тебя
Очень белая прядь,
Потому что был холод не скуп.
Но она, потеплев,
Стала прежней опять
От моих прикоснувшихся губ.
Ты шагнула
В квадратную бездну ворот.
Все слова унеслись за тобой.
И не смог обратиться
Я в тающий лед,
В серый сумрак и снег голубой.
Я забыл, что слова,
Те, что могут помочь,-
Наивысшая грань немоты.
Это ранняя рань,
Это поздняя ночь,
Это улицы, это не ты.
Это гром, но и тишь,
Это свет, но и мгла.
Это мука
Стиха моего. Я хочу,
Чтобы ты в это время спала
И не знала о том ничего.
Что делаю? Пишу стихи.
На крыльях голубей бумажных.
В полёт оптравятся лишь раз
Пусть в высь тугую, вниз — не важно,
Летят обрывки рифм и фраз.
А я, плыву, меж берегов,
Дыша туманом сигаретным,
Я не ищу сейчас причин,
Не надо мне давать советы!
Что надо? Просто помолчи.
Смеятся? Плакать? Нет, не нужно!
Вернуть всё ? Врядли. Никогда!
А скоро снова вдруг весна,
Без спросу голову закружит,
А как же ты? Моя беда
Напьюсь. И кто меня осудит?
Я ждал, как только могут ждать,
Всегда открыты были двери,
Я так устал Тебя искать,
Но я надеялся и верил,
Хотел хоть раз поцеловать
И в маслянистой темноте,
Едва разбавленной свечою,
Проснусь я, рядом не с Тобою.
Проснусь, и крик сойдет на хрип,
А ты - останешься мечтою,
Коснувшись губ, всего на миг
Я отмолю тебя у всех богов:
Христа, Аллаха, Иеговы, Будды.
Пускай не будет у тебя врагов
И губ минует поцелуй Иуды
Я храмы всех религий обойду,
Поставлю свечи, вознесу молитвы,
Любую отвести смогу беду:
Пожары, бури, катастрофы, битвы
Я буду за тебя поклоны бить,
Держать посты и соблюдать субботу
Не знала я, что так могу любить,
Захлебываясь чувств водоворотом.
Я отмолю тебя у всех богов,
Хоть мы с тобой, возможно, в разных верим.
Да сбережет тебя моя любовь,
Перед которой ты стоишь, открывши двери.
Ты мне подарила надежду на счастье,
Любовь показала в ярчайших тонах,
Я снова вдруг вспомнил осложенных крыльях,
И как люди ищут любовь в облаках.
Одна за другою проносятся ночи,
Наступит заветное время для душ,
Как завороженный смотреть буду в очи,
Тонуть в океане волнительных чувств.
Мы две половинки, как плюс и как минус,
Судьбой разлучённые по полюсам,
Я верил, когда-нибудь будем мы вместе,
И я прикоснусь вновь к твоим волосам.
Меня запах твой как всегда одурманит,
Ослепнув, прижмусь к твоим сладким губам,
Касания кожи тела возбуждают,
Уже в неизвестность плывём по волнам.
Разрушить оковы любви невозможно,
Ты, словно наложница, мне подчинена,
Руками скользну вниз я в такт осторожно,
И в рай устремится на крыльях душа.
Безумие на двоих
Мы безумие это разделим с тобой на двоих,
Обо всём забывая, друг другом в ночи упиваясь.
Капли нежности вновь соберутся в ладонях твоих
И прольются на губы мои, чуть заметно касаясь.
Я дышу твоей страстью, порой задыхаясь до слёз,
И на кончиках пальцев дыханье твоё ощущаю.
И поверить не в силах, что каждый твой выдох - всерьёз,
Вновь и вновь твоё имя как будто в бреду повторяю.
И сплетаются руки...Да так, что уже не разнять...
Тает всё, что не с нами до этой случалось минуты.
Я мечтаю тобой каждый миг, каждый вдох наполнять,
Покоряя одни на двоих непростые маршруты.
Мы дыхание наше разделим с тобой на двоих...
Здравствуй Дедушка Мороз,
Забери ты мой склероз!
В пятый раз тебе пишу,
Об одном тебя прошу.
Может у тебя склероз,
Коль не слышишь мой запрос?
Забери кило семь жиру,
И морщины на щеках,
Буду снова молодухой
Я под елочкой плясать.
А еще подай мне шубу!
Да не ту, что из свеклы:
Можно норку, но, а лучше
Чернобурку из лисы.
А еще хочу я мужа,
И на белом чтоб коне.
Да Хоттабыча лакеем,
Чтоб прислуживал он мне.
Прочитал письмо Мороз
И подарил машинку,
Чтобы губы закатать,
Да винил пластинку…
Она была во всём права -
И даже в том, что сделала.
А он сидел, дышал едва,
И были губы белые.
И были чёрные глаза,
И были руки синие.
И были чёрные глаза
Пустынными пустынями.
И стала пятаком луна,
Подруга полумесяца,
Когда потом ушла она,
А он решил повеситься.
И шантажом гремела ночь,
Улыбочкой приправленным.
И шантажом гремела ночь
И пустырем отравленным.
Устал считать улыбку злом,
А доброту — смущением.
Устал считать себя козлом
Любого отпущения.
Двенадцать падает.
Пора! Дорога в темень шастает.
Двенадцать падает.
Пора! Забудь меня, глазастого!
Любить можно лишь раз! Сердце же может часто волноваться при встрече с каким-нибудь другим существом, потому что люди по отношению друг к другу испытывают притяжение или отталкивание. От всех этих влияний рождается дружба, страсть, жажда обладания, живые и мимолетные вспышки, но отнюдь не настоящая любовь. Настоящая же любовь требует, чтобы два существа были рождены друг для друга, настолько объединены общностью взглядов и вкусов, таким телесным и духовным сходством, таким сходством характеров, такою многообразной взаимной связью, что уже были бы неотделимы один от другого. В сущности, мы любим не столько г-жу Икс или г-на Зет, сколько женщину или мужчину, безымянное создание, порождённое Природой, создание, обладающее такими органами, формой, сердцем, умом, общим обликом, которые притягивают, как магнит, наши органы, наши глаза, губы, сердце, мысли, все наши желания, чувственные и духовные. Мы любим тип, то есть соединение в одной личности всех человеческих свойств, которые могут прельщать нас порознь в других.
Как я люблю любить
А Вы когда-нибудь забываете, когда любите, что любите? Я — никогда. Это как зубная боль, только наоборот — наоборотная зубная боль. Только там ноет, а здесь и слова нет.
Какие они дикие дураки. Те, кто не любят, сами не любят, будто дело в том, чтоб тебя любили. Я не говорю, конечно, но устаёшь как в стену. Но Вы знаете, нет такой стены, которой бы я не пробила.
А Вы замечаете, как все они, даже самые целующие, даже самые, как будто любящие, так боятся сказать это слово? Как они его никогда не говорят? Мне один объяснял, что это грубо отстало, что зачем слова, когда есть дела, то есть поцелуи и так далее. А я ему: «Нет. Дело ещё ничего не доказывает. А слово — всё!»
Мне ведь только этого от человека и нужно. «Люблю» и больше ничего. Пусть потом как угодно не любит, что угодно делает, я делам не поверю. Потому что слово было. Я только этим словом и кормилась. Оттого так и отощала.
А какие они скупые, расчётливые, опасливые. Мне всегда хочется сказать: «Ты только скажи. Я проверять не буду». Но не говорят, потому что думают, что это жениться, связаться, не развязаться. «Если я первым скажу, то никогда уже первым не смогу уйти». А они и вторым не говорят, никоторым. Будто со мной можно не первым уйти. Я в жизни никогда не уходила первой. И сколько в жизни мне ещё Бог отпустит, первой не уйду. Я просто не могу. Я все делаю чтоб другой ушёл. Потому что мне первой уйти — легче перейти через собственный труп.
Какое страшное слово. Совсем мёртвое. Поняла. Это тот мёртвый, которого никто никогда не любил. Но вы знаете, для меня и такого мёртвого нет.
Я и внутри себя никогда не уходила первой. Никогда первой не переставала любить. Всегда до самой последней возможности. До самой последней капельки. Как когда в детстве пьёшь, и уж жарко от пустого стакана, а ты все тянешь, тянешь, тянешь. И только собственный пар.
Вы будете смеяться, я расскажу вам одну короткую историю, в одном турне. Неважно кто, совсем молодой, и я безумно в него влюбилась. Он все вечера садился в первый ряд, и бедно одетый, не по деньгам садился. А по глазам. На третий вечер так на меня смотрел, что либо глаза выскочат, либо сам вскочит на сцену. Говорю, двигаюсь, а сама всё кошусь «Ну что? Ещё сидит». Только это нужно понять, это не был обычный мужской влюблённый, едящий взгляд. Он был почти мальчик. Это был пьющий взгляд. Он глядел как заворожённый. Точно я его каждым словом, как на нитке, как на нитке, как на канате притягивала. Это чувство должны знать русалки. А ещё скрипачи, вернее смычки и реки, и пожары. Что вот, вот вскочит в меня как в костёр. Я просто не знаю, как доиграла. У меня всё время было такое чувство, что в него, в эти глаза, оступлюсь. И когда я с ним за кулисами, за этими несчастными кулисами, поцеловалась, знаю, что это ужасная пошлость, у меня не было ни одного чувства. Кроме одного. «Спасена». Это длилось страшно коротко, говорить нам было не о чем. Вначале я все говорила, говорила, говорила, а потом замолчала, потому что нельзя, чтобы в ответ на мои слова только глаза, поцелуи.
И вот лежу я утром, до утром. Ещё сплю, уже не сплю. И все время себе что-то повторяю. Губами, словами. Вслушалась, и знаете что это было? «Ещё понравься. Ещё чуточку, минуточку понравься». Только вы не думайте, я не его, спящего, просила. Мы жили в разных местах и вообще Я воздух просила. Может быть, Бога просила. Ещё немножко вытянуть. Вытянула. Он не смог, я смогла. И никогда не узнал. И строгий отец, генерал в Москве, который не знает, что я играю. Я как будто бы у подруги, а то вдруг вслед поедет..
И никогда не забуду, вот это не наврала. Потому что любовь любовью, а справедливость справедливостью. Он не виноват, что он мне больше не нравится. Это не вина, а беда. Не его вина, а моя беда. Все равно, что разбить сервиз и злиться, что не железный.
Мне нравится, вставая утром, обнимать тебя, стоящую у плиты. Ты режешь фрукты и иногда даёшь кусочки через плечо. Мне нравится встречать тебя после работы и приглашать на неизменный кофе, будто только недавно знакомы. Мне нравится, что можно ходить за руку с тобой, ни о чём не думая, о стольким говоря. Мне нравится тот детский восторг, и голос нравится, когда ты рассказываешь о чём-то, восхитившем тебя.
Ты отстукиваешь пальцем музыку у меня на колене, у нас наушники, твои губы подпевают проносящемуся мимо пейзажу. Мы знаем все уголки домов и улиц. Мне нравится, как ты выбираешь мне одежду. Как ты не пускаешь меня в ванную, если я задержусь. Как в середине своей фразы я понимаю, что ты на меня смотришь, но уже не слышишь, потому что засмотрелась на мои слова. Люблю вспоминать тот момент, когда мы случайно сделали друг другу одинаковые подарки. Люблю, как мне работается, если ты сидишь рядом. Как фотографируем из окна парад и кричим людям внизу. Как от твоего движения от моей рубашки отскакивают две пуговицы. Мне нравится устраивать игрушечный пожар с театральным тушением, приготовив тебе подгоревший поп-корм.
Крокодил.
Мне стало известно:
Оно существует,
То тайное Царство,
Где джунгли ликуют.
И ночью глубокой,
Как юг черноокой,
Там плачет
Драконов Мать!
"О чём, Кровожадная,
Сердце тоскует,
И жертвы не радуют
Острый зуб?
О чём, Длиннолицая,
Враг твой ликует
Улыбкой проклятых,
Проклятых губ?
Неужто свершилось,
Что ты преклонилась,
И голову низко,
Как раб, опустила,
Что Ужасом Древним
Так долго звалась?
Неужто смеётся,
Презрением вьётся
Та лента из кожи,
Что с кожи Твоей?
Кто вырезал острым,
Как месяц округлым,
Как солнце горячим
Клинком Твою суть?
Скажи мне, Царица,
Неужто как птица
Ты больше не будешь,
Не будешь летать?"
"Оставь меня, путник,
В тиши каменелой
И дай поскорей умереть!
То солнце сгорело,
Что жизнь мою грело
Десятки безбедных лет.
То утро пропало,
Когда я узнала,
Что едет ко мне Человек!
То кровью застыло,
Что шкурой мне было.
И крыльев в помине нет!
Поверишь ли, путник,
Я стала добычей!
И страх не рождает
Мой больше лик.
Поверишь, проезжий,
Что ночь застилает
И скудно питает
И дух мой, и плоть..."
И плачет в глубокой,
Как юг черноокой,
В стране диких джунглей
Драконов Мать...И болью высокой,
Как смерть одинокой,
Её накрывает страх.
Первая вечность
"Нет, не мигрень,
но подай карандашик...".
О. Мандельштам
1"
Все поэты как листья и ветер...
Помнишь, нас от ветвей оторвало...
И нас кто-то унес... нас не стало...
Вся поэзия - листья и ветер...
И охраняют время Сторожа,
Как будто тут они,
Как будто, как и мы,
Забыты...
2"
О, Сторожа, сыграйте мне на скрипке,
Я знаю - скрипка очень хороша...
В ней скерцо гениального поэта,
Поэта с странным именем - Душа.
Глубокая, похожая на раны,
Где скорби побеждает красота,
Где ты её отогреваешь словом – шрамом,
Похожим на распятого Христа.
Роняя обреченный голос
На белый лист, чей омут так глубок.
3"
Странный мой спутник - слуга этой бренной руки
Грифельной мягкостью белый лист причащая…
Я расскажу ему то, что совсем он не знает -
Как замирают слова, прежде чем отболеть.
Как повторяют разбитые губы строку,
Как заостряются, гибель свою понимая,
Как повторяют нас, кружатся и опадают
На белый лист, отдавая звучанье ему...
Так получи меня снова в подарок...
3"
Так получи моё сердце в подарок
Так безнадёжно, как вечное слово,
Так ненадежно, как точное время,
Так получи меня, так получилось.
Это лишь первая вечность, как осень,
Дальше зимы будет звонкое лето,
Слово для губ, слово для соло,
Слово для нежности и для запрета.
Слово для боли, слово для ночи,
Слово для вышедших к ветру и листьям...
Снова вода прольется на шорох...
Женщина ночью – рай или птица?...
Завтра та бабочка встретит собою…
Завтра та бабочка встретит вновь твердь
Сердце твоё, печальный паломник...
Вот карандаш твой, расплавивший смерть.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Губы» — 1 279 шт.
