Цитаты в теме «истина», стр. 71
Жизнь — такая смешная штука. Хотя бы тем, что ты — родился. Родился, отряхнулся, принюхался, посмотрел в глаза. Доверчиво, пока ещё — доверчиво. И сорвался с места, в бег, в крик, по следу эфемерных истин о счастье человеческом. Натоптал, наследил, столько раз падал, столько раз вставал, искал, жадно, честно, срывая цветы, вдыхая дожди с оттенком бергамота и никотина Почти взлетел. Уперся лопатками в небо, разбросал лучи света по глазам, пророс в чужих душах словом, а потом солнце, смешанное с ветром, яростно — в солнечное сплетение, до боли, до слёз, до восторга. И ты запел
Путь жизни! Главное слово. Великое. Подобно произнесенной Истине. Дальше искать нечего. Здесь все. На каждой высоте, которую мы достигаем, нам грозят все новые и новые опасности. Трус часто гибнет под обломками той самой стены, за которой в страхе и ужасе пытался укрыться. Самая надежная кольчуга не защитит от ловкого удара. Великие Армады тонут в бушующем океане, линию Мажино обходят с флангов. Троянский конь всегда готов и ждет, когда его выкатят к стенам. Так где же она прячется, эта чертова безопасность? Какую новую, еще не ведомую никому защиту вы можете изобрести? Безнадежно думать о безопасности: ее просто нет. Человек, который жаждет безопасности, даже всего-навсего просто думает о ней, подобен тому, кто отрубает себе конечности, чтобы заменить их протезами: они-то болеть не будут.
Здесь все игра и выдумка, здесь нет твердой опоры для метания стрел, рассеивающих миазмы глупости, алчности и невежества. Мир не надо приводить в порядок: мир сам по себе воплощенный порядок. Это нам надо привести себя в согласие с этим порядком, надо понять, что мировой порядок противопоставлен тем благоизмышленным порядочкам, которые нам так хочется ему навязать. Мы стремимся к власти, чтобы утвердить добро, истину, красоту, но добиться ее мы можем только путем разрушения одного другим. Это счастье, что у нас нет силы. Перво-наперво мы должны приобрести способность провидения, а потом научиться выдержке и терпению. До тех пор, пока мы будем покорно признавать, что есть взгляд зорче нашего, пока будем хранить почтение и веру в высшие авторитеты, слепые будут поводырями слепых.
Я понял, что никогда не испытывал ни малейшего интереса к жизни, а только к тому, чем я занимаюсь сейчас, к чему-то, параллельному жизни, одновременно и принадлежащему ей, и находящемуся вне ее. Что есть истина — мало интересовало меня, да и реальное меня не заботило, меня занимало только воображаемое, то, что я ежедневно душил в себе для того, чтобы жить. Умереть сегодня или завтра — не имеет никакого значения для меня и никогда не имело, но то, что даже сегодня, после многолетних попыток, я не могу высказать то, что думаю и чувствую — мучит и терзает меня. Теперь мне понятно, что с самого детства я, ничему не радуясь, гнался по пятам самовыражения, и ничего, кроме этой способности, этой силы, не желал. Все остальное — ложь, все, что я когда-либо совершил или сказал не согласуясь с моими устремлениями
Творчество! Вознесение к высям! Преодоление себя. Прыжок выше головы. Ракетой взмыть в небеса, схватить раскачивающиеся веревочные лестницы, взойти на стены, весь мир как трофей, как скальп у пояса, всполошить ангелов в их эфирных норах, погрузиться в звездные глуби, ухватить кометы за хвост. В таком экстазе писал об этом Ницше, и вот — вперед, в зеркало и смерть среди корней и цветов. «Ступени и мнимые ступени» 54 , — написал он, и внезапно разверзлась бездна, и мозг подобно алмазу рассыпался в крошки под дробящим молотом истины.
Ежедневно мы убиваем наши лучшие душевные порывы. Вот почему у нас начинает
болеть сердце, когда мы читаем строки, написанные рукой мастера, и чувствуем,
что они словно выдраны из наших сердец, ведь наши собственные прекрасные
стремления задушены в зародыше, ибо нет веры в силы, ни дара различать истинную
красоту и правду. Любой человек, когда успокаивается и становится предельно
откровенным с самим собой, способен говрить глубочайшие истины. Все мы
происходим от одного источника. Поэтому нет никакой тайны в происхождении вещей.
Мы все являемся частью творческого процесса, а, следовательно, все мы короли,
музыканты, поэты; просто нам необходимо раскрыться, обнаружить силы, спрятанные
в глубине нас самих.
Всё скоро будет про-шло-год-ним
Зеленоватая тоска
Навесит бирочку «не годно»,
Рукой махнув «пока-пока!»
Легко остаться в чьём-то прошлом,
Где стынет пепел всех мостов,
Плохой, а, может быть, хорошей
Не важно главное, не той,
С которой здесь пусть будет прочерк,
Я не рассчитывала на.
Ах, почему так много точек?
Ах, не добраться Вам до дна
Моей души, во сне озябшей?
Кому та истина важней?
Осенний луч по лужам пляшет
А Вы всё так же — всех нужней
Но скоро будет прошлогодним
Всё то, что нам не довелось
И одеваюсь по погоде
И снег — мой самый лучший гость.
Первый выпавший снег,
Весеннее небо без единого облачка,
Полная луна над лесом,
Чистые глаза ребенка, —
Все это заставляет глубоко задуматься.
*******
Начинается новая жизнь:
У солдата, бежавшего из плена,
У освобожденного из заключения,
У выздоровевшего больного,
У постигшего Истину.
**************
Достаточно один раз увидеть, чтобы полюбить:
Горное озеро, окруженное соснами,
Снежные хребты с облаками, плывущими над ними,
Ивы, опустившие ветви в пруд,
Людей, помогающих друг другу в беде.
В лесу был святой источник с очень чистой и вкусной водой. Все жители окрестный деревень ходили туда, приносили воду домой и хранили ее, потому что вода из этого источника не портилась. Однажды, в одной из этих деревень, строительная артель пробила скважину и за плату стала проводить воду по домам жителей. Но эта вода была жесткой и годилась лишь на полив и люди отказывались пользоваться ею. Тогда строители распространили слух, что вода в источнике отравлена, пить ее нельзя, а вода из их скважины — проверена и соответствует всем нормам. Очень много людей поверило в это и они перестали ходить к источнику. И только те смельчаки, которые отваживались пить из святого родника, знали, что это клевета. А вода в нем осталась чистой, вкусной и сладкой. Клевета не может повредить Истине, но сердца повреждает: Любовь и Правда с Богом живут, А клевета и беда — за людьми бегут.
Мы стоим перед часовней. Свечи зажжены и пёстрые окна утешительно поблёскивают сквозь налетающий порывами дождь. Из открытых дверей доносится слабый запах ладана.
— Терпимость, господин викарий, — говорю я, — это вовсе не анархия, и вы отлично знаете, в чём разница. Но вы не имеете права допустить её, так как в обиходе вашей церкви этого слова нет. Только вы одни способны дать человеку вечное блаженство! Никто не владеет небом, кроме вас! И никто не может отпускать грехи — только вы. У вас на всё это монополия. И нет иной религии, кроме вашей! Вы — диктатура! Так разве вы можете быть терпимыми?
— Нам это и не нужно. Мы владеем истиной.
— Конечно, — отвечаю я, указывая на освещенные окна часовни. Вы даёте вот это! Утешение для тех, кто боится жизни! Думать тебе — де больше незачем. Я всё знаю за тебя! Обещая небесное блаженство и грозя преисподней, вы играете на простейших человеческих эмоциях, — но какое отношение такая игра имеет к истине?
Беречь тебя так, словно ты мне на миг лишь данный
Как в детстве игрушку — бесценный подарок мамы,
От бесов и нечисти, всех их друзей и свиты:
Касаться губами виска и шептать молитвы.
Любить тебя так, чтоб эмоции рвали вены.
Без бартеров, кодексов чести, торгов и мены.
Чтоб совесть молчала, чтоб внутренний страх оставил.
Любить вопреки, не по правилам — против правил.
Сжигать тебя так, чтоб разряд пробегал подкожно,
Чтоб наши с тобою «нельзя» все сменить на «можно».
Рвалось естество чтоб испорченностью наружу,
Когда я дрожу под тобой, умоляя: «ну же »
И быть твоей скво до конца,
До бесстыдных истин,
Глубинных истоков.
Во веки веков и присно.
Да, я видела ту черту, где встречается небо с морем.
Где стихия могучих волн с необъятным простором спорит.
Где все мысли — скопление рифм, преступление — думать прозой.
Где, коль взглядом впиваться в даль, то глаза застилают слезы.
Я смотрела на горизонт, берег, гальку и тучи чаек.
Я хотела найти ответ. Но ответ был внутри — с к у ч, а ю
Да, я знаю, как дважды два, пару истин, что неизменны,
И что коль не полюбит принц, то русалка морскою пеной
Станет, превозмогая боль, свое сердце ему оставив,
Променяв на его плечо дно морское Но против правил
Всё же верю в земной финал у совсем не земных историй,
Ведь я видела ту черту, где сливается небо с морем.
Мысли вслухКто-то может распробовать истину в паре слов,
Вопреки дуракам, не способным родить идею.
Кто-то носит кольцо, словно лучший из орденов,
А другой — надевает как будто петлю на шею.
Кто-то в жажде познания вечно стремится ввысь
И несёт на плечах водружённое жизнью бремя,
Кто-то видит в ребёнке отраду, любовь и жизнь,
А другой - замечает лишь то, что уходит время.
Есть такие, которые смело рисуют цель,
Не боятся преград, каждый раз поднимают планку,
Есть другие, которые сели душой на мель,
И мечты до грядущих времён закатали в банку
Я никто, чтоб рассказывать людям, как нужно жить,
Чем дышать, на какие проблемы потратить нервы.
Я прошу за себя: пусть моя путевая нить
Пролегает по невероятным тропинкам первых.
Среди любовью слывшего сплетения рук и бед ты от меня не слышала, любима или нет. Не спрашивай об истине. Пусть буду я в долгу — я не могу быть искренним, и лгать я не могу. Но не гляди тоскующе, и верь своей звезде — хорошую такую же я не встречал нигде. Всё так, но силы мало ведь, чтоб жить, взахлёб любя, ну, а тебя обманывать — обманывать себя; и заменять в наивности вовек не научусь чувства без взаимности взаимностью без чувств. Хочу я память вытеснить и думать о своём,но всё же тянет видеться и быть с тобой вдвоём. Когда всё это кончится! Я мучаюсь опять —и брать любовь не хочется, и страшно потерять.
Идёт бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
«Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду».
За ним пастух Данилушка,
Он пьян, да не весёл:
«Ох, тоска-кручинушка!
Щас упаду — и всё".
За ним жена Марфушечка
С бидончиком идёт:
«Ох, ох, сердечком чувствую:
Я упаду вот-вот».
За нею детки Анечка
И Санечка бегут.
Не ведают пока ещё,
Но тоже упадут.
За ними люди прочие:
Крестьянки и рабочие,
И чёрные, и белые,
И робкие, и смелые,
И добрые, и злющие,
И трезвые, и пьющие,
Весёлые и хмурые,
И глупые, и мудрые
Большой толпой идут,
И тоже упадут.
Все как один и я, и ты.
От нас останутся следы
И ничего: следы одни.
Другие уж пойдут по ним,
С прошедшим ощущая связь,
Но к новым истинам стремясь,
Ошибки наши все учтут.
И тоже упадут.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Истина» — 1 609 шт.
