Цитаты в теме «карта», стр. 17
Я не служанка твоего культа —
Ведь ночь короткая, а день длинный
Зачем ты вылепил меня, Cкульптор?
Зачем напрасно перевёл глину?
Полушутливо погрозил пальчик,
Душа больная унеслась в просинь
Зачем ты вылепил меня, Mальчик?
Ведь это больно — «поиграл-бросил»
Не знал покоя ты, не знал лени —
Не дарят славу на простом блюде
Зачем ты вылепил меня, Гений?
Я не хотела уходить к людям
Назвать «мечтою» — это так просто,
Но от отчаянья куда деться?
Зачем ты вылепил меня, Взрослый?
Давно не ходят поезда в детство
Ложилась карта, да не той масти,
Стоять в музее — словно гнить в склепе
Зачем ты вылепил меня, Мастер?
Уже другую для себя лепишь
Весь мир узнает о твоём даре —
Творить мечты своими руками
Зачем ты вылепил меня, Cтарец?
Я без любви твоей — простой камень.
С какого вопля, судите сами,
Пошло название речки Вобля?
Да и земля хороша в Рязани:
Воткнешь оглоблю - цветет оглобля!
А потрясение берез осенних!
А небо... Братцы, какое небо!
Не зря тут жил хулиган Есенин.
А я, признаться, почти что не был -
Так... Пару раз проезжал на "скором",
Глядел в окошко, трясясь в плацкартном...
Зато под Старым гулял Осколом
На речке Убля (смотри по картам).
И там простор без конца и края,
И как в Рязани до слез красиво.
А то, что жизнь далека от рая...
Зато в названиях - какая сила!
Читая "русский народ загублен"
В газетах Дублина и Гренобля,
Я вспоминаю про речку Убля
С рязанским кукишем речки Вобля.
******
* Река Вобля протекает около Рязани.
** Речка Убля - у Старого Оскола.
Да, это больно. Это чертовски больно:
Все понимать, все видеть, вникать и слушать.
******
Я обнажаюсь так просто,
непроизвольно и уязвимо, что можно легко нарушить
вдох или выдох, музыку букв
и мыслей, ускорить прилив сердечных моих ударов.
Если ты проникаешь, то ты случился
где-то внутри меня морем, над морем - па'ром,
тонкою белой струйкой, что пишет лайнер,
медленно приближаясь к ладоням по'рта.
Сбылся главой, историей, смыслом главным,
пересекая морскую мою аорту.
******
Будешь во мне. И миром, и картой мира:
Беречь тебя, кутать в бумагу, вести курсивом.
Истово, нужно, больно, невыносимо...
Порт просыпается. Пахнет весной и сыро.
******
Солнце встает из-за горно-лесных массивов,
краешек солнца, подсвеченный ими, - синий...
******
Слабость моя есть сила.
ЛЮБОВЬ БЫВАЕТ!Жёсткая весенняя романтика... Любовь случается внезапно,
промежду кем-то и тобой;
на карте жизни словно крап но:
не все ль мы мечены Судьбой?
Любовь бывает как в романах,
с неразберихой в голове:
«Я б мог сейчас, но стрёмно А, нах!
Потом, в пятнадцатой главе »
Любовь бывает огроменной,
размером с добрый небоскрёб:
порою, встретишь, и — нетленна!
Хотя ещё Её не *б
Любовь бывает очень разной:
то «Пли!» кричащей, то «Ура!»;
и чистой, как родник, и грязной,
длиною в жизнь, и до утра
Любовь — то больно убивает,
то открывает в Небо дверь
ПризнАем, лишь: ЛЮБОВЬ - БЫВАЕТ!
А ЭТО ГЛАВНОЕ, ПОВЕРЬ
Снаффмы — пешеходы на чьих-то дорогах, голые и без прав,
Мы — киноленты в руках демагогов, пишущих новый снафф,
Склеены рты голубой изолентой, стерты права на жизнь,
Happy не связано больше с end'ом в этом потоке лжи.
Мы — пешеходы в сверкающей красным светом чужой дали,
Мы — беллетристика нашей жизни — нет ничего внутри,
Грязные пятна, что остаются в наших с тобой шагах,
Вновь проявляются крупным планом, там, где снимают снафф.
Мы — пешеходы, сошедшие с зебры, чтобы дойти до дна,
Мы — карты города, что как Сусанин вас приведут в никуда,
В наших романах любовного плана стерты все фразы с ‘'love'',
В общем то правильно, не до любви, там, где снимают снафф.
У меня сводит нервы и скулы от этих драм:
Прекрати кошки мышки и ставь, все что есть, на карту.
Мне хватило загадок. Поверь, мне хватило тайн -
Неизвестность - плохое начало есть для любого старта.
У меня новый выход. Я снова дышу ровней
Хотя ровность дыхания стоила мне так много
Ровно год - обездоленных, проклятых мной ночей
Просыпалась где утром я в залпе несносной боли.
Все конвульсии стихли. Здесь нет больше метки, где
Ясно сказано - болен. Почти что разбит. Простужен.
Этот ангел хранитель - он все-таки жив во мне
Он сумел обьяснить, что ты мне теперь не нужен.
Вот такая забава - горькая, словно соль
Эта правда мне в раны, забравшись, гнила
И вся горечь, обида, немая, тупая боль -
Отошла вместе с солью. Уйдя - растворясь, погибла.
Должен признаться, что из всех моих коллекций первая потребовала от меня наименьших усилий и доставила меньше всего волнений. Я не рисковал разочаровать публику, потому что она меня не знала и ничего не ждала. Конечно, мне хотелось ей понравиться, но, по сути, на карту было поставлено только мое самоуважение. А я в первую очередь хотел представить безупречно сделанную работу. В мои намерения не входила революция в моде, я хотел добросовестно осуществить свои творческие замыслы. Моим идеалом была марка «добросовестного работника» — категория, прямо скажем, неяркая, но для меня крайне ценная, так как предполагает честность и качество. Но случилось так, что мое очень скромное притязание показалось нашей нерадивой и небрежной эпохе взрывом бомбы.
Играем в жизнь, как в покер,
А кто-то и не так,
Давно по кличке Джокер
Жил правильный босяк.
В игре любого вида
Немало сделать мог,
Не потому, что гнида,
А потому, что Бог.
Но как в банальной драме,
В прекрасные часы,
Любовь к свободе — даме
Попутала рамсы.
Он пел ей серенады
Все ночи напролёт,
Она же только взгляды
Ему наивно шлёт.
А короли, бунтуя,
Несут какой-то вздор,
Мол, на судьбу чужую
Он зарится, как вор.
Тузы и мелочь в ссоре,
В разлад идут дела,
А бунтари все в сборе,
Ну, карта так легла.
А с Джокером по новой,
Девятки только три,
Четвёртой нет червовой,
А без неё - игры.
И хоть колоды горка
Последний шанс дала,
Какая-то шестёрка
Под Джокера легла.
Но наша жизнь не карты,
Её не пересдать,
Не забывай, в азарте
Он может проиграть,
Любой колоды мира
Всесильный господин
Тузов и то четыре,
А он всего один.
Я понял, что именно меня так раздражает в сторонниках геесексуализма. Это настойчивость разъезжего сейлзмена. Они пытаются в парить мне свой товар с упорством ломовой лошади, безумством храбрых и настойчивостью, достойной лучшего применения.
Как торговцы Герболайфом от похудения, моющими чудо-пылесосами, и членством в «Аум-синрике», с платиновой ВИП-картой и скидками на каждое десятое посещение.
Если мы сейчас дадим слабину — следующими будут поклонники свингерства, французской диеты, и, прости господи, уринотерапии. С теми же ровно аргументами: что Чайковский тоже пил свою мочу, что это вкусно и полезно для здоровья и что моча — это такая же жидкость как квас, пиво и напиток «буратино». Опоментайсе, паны! Но пасаран!
Вся наша жизнь колода карт,
Жаль нам расклад сей, не известен
И кажется, что вот сейчас
Победа будет Но судьба
Решила карта будет бита
И жизнь летит ко всем «чертям»
И ты опять лежишь побитым.
Ты не сдаешься, не беда.
Ты вновь пытаешься подняться.
Собрав последние силёнки
Чтобы на ноги твёрдо встать
Чтоб жизнь свою опять начать.
Вся наша жизнь колода карт,
Судьба тасует как ей надо
И проиграв уж много раз
Не уступаешь, не сдаешься
Ты " защищаешься», «дерёшься»
Как ляжет карта в другой раз,
Судьба лишь знает, разберётся.
Да, жизнь, бывает, бьёт порой
Не только картой козырной
Пытаюсь в ней я устоять
Скажу как есть, я так устала
Колоду жизни тасовать.
Не люблю политику.
Грязное дело. Да и опасно у нас
Такое выкладывать в инет.
Но.. я решил.
О, Беларусь, цiкава твая карта...
Каракас где, а где, пардон, Дрозды?
Но всё равно — кранты восьмому марта.
Гоните слёзы! Розы — до п...ды.
Три дня в тоске, не поднимая флаги.
Три дня в журбе, не разевая рот.
Пусть у народа скорбь лишь на бумаге,
кому он сдался этот ваш народ!
Мы — мастера стратегии и такта,
от первых лысин до седьмых седин.
Ну, сколько тех, погибших от теракта?
А Уго был у нас такой один.
Здоровых сил и разума искусы
преодолев, живём наоборот.
Засим вовсю молитесь, белорусы,
чтобы Фидель не скис под Новый год.
Пророк
Человек или Бог?
Дьявол я, или пророк?
Гений темных предсказаний,
Эхо вещих снов.
Вниз лицом на земле
Я лежал бы сотни лет,
Скован ненавистью к небу,
К самому себе.
Время войн, катастроф,
Я читал по картам снов
И на грязных площадях
Я взывал к толпе.
Но пророк для людей
И колдун, и лицедей.
В их глазах я видел страх-
Страх душой прозреть.
Я один... Навсегда.
Так жесток небесный дар
Было незачем рождаться
В грозовой ночи.
Знать бы мне лишь одно:
В мире ослепленных тьмой
Может солнцем показаться
Пламя от свечи.
Небо и земля созданы не нами,
Жизней прожитых нам не изменить.
Завтра и вчера связаны веками,
Как начертано, так тому и быть.
Дай родиться вновь не из огня.
Дай родиться из воды и света.
Жить, не зная боли и проклятий
И не зная завтрашнего дня.
Жить, не ведая иных миров.
Жить, и не просить у них ответа.
Я безумен, отпусти меня.
Дай же мне родиться, боже, вновь!
Обними врага своего, чтобы не дать ему ударить тебя.
Книги не дают по-настоящему бежать от действительности, но они могут не дать разуму разодрать самого себя в кровавые клочья.
Предвкушать конец света — самое древнее развлечение человечества.
У каждой совести где-то есть выключатель.
Между ничегонеделанием и ленью такая же разница, как между гурманством и обжорством.
******
Всего лишь три-четыре раза в юности довелось мне мельком увидеть острова Счастья, прежде чем они затерялись в туманах, приступах уныния, холодных фронтах, дурных ветрах и противоположных течениях Я ошибочно принимал их за взрослую жизнь. Полагая, что они были зафиксированным пунктом назначения в моем жизненном путешествии, я пренебрег записать их широту, долготу и способ приближения к ним. Чертов молодой дурак! Чего бы я сейчас не отдал за никогда не меняющуюся карту вечного несказанного? Чтобы обладать, по сути, атласом облаков?
Судьба трудится без выходных. У неё есть чёрная и белая работа. Чёрная — это проложить тропы, на которых вам обязательно встретятся враги. Всё продумать, чтобы не было шанса с ними разминуться. Судьбе интересно: кто победит? Белая работа — ювелирная, неспешная. Люди сначала пройдут не раз мимо друг друга, потом обернутся, поняв: мы друзья. А в какой цвет окрашены усилия судьбы, которая не тех мужчин посылает не тем женщинам, потом их разводит, тасует свои краплённые карты Может, она смеётся в это время, может, сентиментально утирает слёзы:"что же я натворила». Эта работа — пёстрая, в крапинку.
А я сегодня карты порвала,
Старинные, и вовсе не игральные.
И, от греха, обрывки подожгла,
Не вспомнив заклинание прощальное
Горели «Колесница» и «Звезда»,
Пылала «Справедливость» ярким пламенем.
И отправлялось «Солнце» в никуда,
Последним испытанием — экзаменом
А следом сонник полетел в огонь —
К чему его печальные пророчества?
Мне по ночам один лишь снится сон:
Твой взгляд на зыбкой грани одиночества
Наперебой подружки мне твердят:
«Забудь, его любить — да только маяться!»
А мне всё снится твой печальный взгляд,
И ни молиться нету сил, ни каяться.
Ведь впереди — практически вся жизнь,
И улыбаться — мастерство отточено
Что мне с того, что, сколько не молись,
В душе остаться ведьмой напророчено?!.
Пророчество гори оно огнём!
Неведение милее мне, чем знание
В незнании есть мир, где мы вдвоём,
И на двоих у нас одно дыхание.
Он сидит на раздолбанном табурете — древнегреческий аполлон. Зажимает во рту мундштук, подкуривает сигарету. Проливает одеколон на расстеленную газету, чертыхается, мол, не прибрано, извини. Я не ждал тебя, да и /Боже правый/ между нами давно уже нет любви. От неё остались стоящий в углу клавир, замолчавший после второй октавы и звенящий громко на ноте «ля»; две колоды игральных карт: от двойки до короля — как не крапь, при любом раскладе нам не выпадет флеш-рояль. И поэтому, Бога ради, уходи, прошу Я устал.
И она собирает клочки бумаги, по привычке сметает сор и не смотрит ему в глаза. Всё, что он ещё не сказал — революция / форс-мажор. У неё внутри: двадцать изб, что ещё горят, необъезженных скакунов, чёрных бездн и дыр, на которых не хватит ни стремени, ни заплат, ни воды.
И нет повода, чтоб остаться. И нет смелости, чтоб уйти.
Можно об этом сказать очень просто,
Не добавляя почти ничего,
Снится мне часто маленький остров,
Вы не ищите на карте его.
И никуда, никуда мне не деться от этого,
Ночь за окном, на дворе никого,
Только к утру станет зорькой рассветною
Остров Детства, детства моего.
Вот я купаюсь в извилистой речке,
Чувствую сильные руки отца,
И потому мне легко и беспечно,
И потому могу плыть без конца.
И никуда, никуда мне не деться от этого,
Ночь за окном, на дворе никого,
Только к утру станет зорькой рассветною
Остров Детства, детства моего.
С детством расстаться всегда очень грустно,
Белый кораблик уплыл, не вернешь.
Воспоминаний светлое чувство
Станет сильнее, чем дольше живешь.
И никуда, никуда мне не деться от этого,
Ночь за окном, на дворе никого,
Только к утру станет зорькой рассветною
Остров детства, детства моего.
И чего в этой жизни еще не хватало?
Или, может, проблем у меня было мало?
Я от бега на месте порядком устала,
А бессонница, словно пиявка, пристала.
И откуда ты взялся, холодный, неверный?
И зачем ты калечишь как бритвой по нервам?
Хоть и знаю, что ты не последний, не первый —
Не могу быть с тобой кровожадною стервой.
Подари мне на праздник лекарство от вечности.
Научи равнодушию, страсти, беспечности.
Если снова сбегу — поломаю конечности.
Не осталось во мне ни на грамм человечности
Отдаю тебе карты: надежда, влюбленность
Лишь одно будет правило: определенность.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Карта» — 372 шт.
