Цитаты в теме «карта», стр. 18 ▷ Socratify.Net

— Что символизирует свеча?
— Жизнь.
— Чью жизнь?
— Всю жизнь. Мы все рождены молекулами в сердцах миллиардов звёзд. Молекулами, которые не понимают политики, убеждений, разнообразия. Более миллиарда лет, мы — глупые молекулы не думаем кто мы и откуда пришли. Эгоистично придумываем себе имена, сражаемся за границы на картах и притворяемся, что наш свет лучше других. Пламя напоминает нам об осколках звёзд внутри нас, об искре, что говорит нам: хорошо подумай. Пламя напоминает нам о ценности жизни. Каждое пламя уникально и если оно погаснет, то исчезнет навсегда и никогда не появится другое такое же. Так много свечей сегодня погаснет. Боюсь, что однажды не останется ни одной

— Есть квартирка на Преображенской уууй на Советской Армии, хозяев нет, где – неизвестно, а мадам Короткая мается с двумя детями-паразитами у комнате неважного размера. Требуется только черкнуть: «Поддерживаю ходатайство». По-соседски.
— Как мадам зовут?
— Короткая.
— Эмик, у нас есть майор Разный, до пары твоей Короткой, я ему передам твою просьбу.
— А шож Вы не сами, Давид Маркович?
— За отдел ОБХСС он отвечает, ему и карты в руки.
— Я так понял, что вы возражаете
— Сильно возражаю Так возражаю, Эмик, что будет время, я тебе ухи отвинчу.

Дорогой мой, я жду тебя. Как долог день в темноте! Или прошла неделя? Костер погас мне ужасно холодно я должна выползти наружу, но там палит солнце. Боюсь, я зря трачу свет лампы на рисунки и на это письмо. Мы умираем мы умираем Мы умираем, обогащенные любовью, путешествиями — всем, что вкусили. Телами, в которые вошли, по которым плыли, как по рекам страхами, от которых прятались, как в этой мрачной пещере Хочу, чтобы все это оставило след на моем теле. Мои истинные страны, а не те, что наносятся на карты, что носят имена могущественных людей. Я знаю, ты придешь. Придешь и отнесешь меня во дворец ветров. Это все, чего я хотела — отправиться в такое место с тобой, с друзьями на землю без карт.
Лампа погасла, и я пишу в темноте

В детстве в школе на уроках истории я засыпал: мне было скучно и не интересно. Говоря о ВОВ, учитель обращался к числам, схемам и показывал карты со стрелками. И только сегодня я понял, что за этим стояли настоящие люди: мальчики, девочки младше меня, которые дрались за Родину, погибали за неё, за нас сегодняшних, за нашу жизнь. Каждый год 9 мая мама водила меня на парад. Мне нравилось как блестят ордена. Мама покупала мне шарики. Все улыбались. Мама дарила цветы. Я только не мог понять почему этот праздник называли со слезами на глазах. Теперь я всё понял — Родина — одна, одна на все времена.

Когда ты закрываешь глаза и думаешь о мире вокруг, то что ты видишь? Лично для меня мир — это не просто рисунок на карте. На поле боя я вижу только глаза членов Чёрного Ордена — моей семьи. Я просто ужасный человек, не правда ли? Вместо реального мира я забочусь только о своих друзьях. Потому что они — это и есть мой мир. И если погибнет кто-то из моих друзей, то для меня это будет значить, что уничтожена часть мира.
Пусть будет спасён целый мир, но если при этом погибнет кто-то из моих друзей, то не станет и меня.

Мне нравится следить за подъёмом карьер эстрадных артистов, пока они ещё борются за достижение успеха [с подросткового возраста до тридцати лет]. Мне нравится узнавать о них всё, и, если нельзя достать достаточно информации, то хватит и таблоидов. Я люблю панк-рок. Я люблю девушек со странными глазами. Я люблю наркотики (но моё тело и мозг не могут позволить мне принимать их). Я люблю страсть. Я люблю то, что хорошо построено. Я люблю наивность. Я люблю и благодарен рабочим — синим воротничкам, существование которых освобождает артистов от необходимости заниматься низкооплачиваемой работой. Я люблю подавлять ненасытность. Я люблю мухлевать, играя в карты. Я люблю разные музыкальные стили. Я люблю высмеивать музыкантов, у которых я обнаруживаю плагиат или оскорбление музыки как искусства, пользуясь раскруткой смущающее жалких версий их работы. Я люблю писать стихи. Я люблю игнорировать других панк-поэтов. Я люблю винил. Я люблю природу и животных. Я люблю плавать. Я люблю общаться со своими друзьями. Я люблю быть один. Я люблю чувствовать себя виноватым в том, что я белый американский мужчина.

Это факт относительно малоизвестный, но всего лишь за год мертвым отправляют около двадцати миллионов писем. Люди забывают, что все-таки следовало бы приостановить поток корреспонденции, поступающий на имя покойного, — ох уж эти горюющие вдовы и будущие наследники! — и подписка на журналы не бывает аннулирована; друзья, живущие далеко, остаются неоповещёнными, а задолженность в библиотеку — непогашенной. А значит, двадцать миллионов циркуляров, банковских извещений, кредитных карт, любовных писем, рекламных проспектов, поздравительных открыток, анонимных доносов и коммунальных счетов, которые каждый день бросают на коврик у двери или в щель почтового ящика, скапливаются, превращаясь в настоящие груды, падают в лестничный пролет, выползают из переполненных почтовых ящиков на лестничную клетку, никому не нужные валяются на крыльце — ведь адресат их уже никогда не получит. Мертвым нет до них дела. Впрочем, что гораздо важнее, нет до них дела и живым. Живые, погруженные в мелкие повседневные заботы, даже не подозревают, что в двух шагах от них происходит чудо: мёртвые возвращаются к жизни.

— Ты, милый, лучше бы в карты смотрел, чем пялиться на мою грудь
— Карты тоже никуда не годятся.

— Раздобыть карту, которая где угодно, и проникнуть в здание, которое неизвестно где довольно просто.
— Вы сбежали из двух тюрем!

— А где твои деньги?
— Хороший вопрос.. Ты же знаешь, насколько простым выглядит покер по телевизору, когда ты видишь все карты.
— Да.
— Так вот в реальности всё иначе.

Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами

Со свадебным путешествием поаккуратнее. Я тут недавно видел сверхсекретные карты Генштаба — там нет Америки.

— Подняли всю агентуру на местах. Источники сообщают, что урки и гопники в основном тусуются в двух злачных местах, обозначенных на карте большими буквами «М» и «Жо». «М» — это Мордовия, а «Жо» — это Изенгард.
— А почему «Жо»?
— Для конспирации, чтобы никто не догадался.

Эдди играл в карты с тех пор, как себя помнил. С малых лет он понял, что это его призвание. Не то чтобы ему везло или он умел считать, просто он умел читать по лицам, как люди реагируют. А реакция бывает у всех, особенно если речь идёт о деньгах.

Жуткий город: девок нет, в карты никто не играет. Вчера в трактире украл серебряную ложку — никто даже не заметил: посчитали, что её вообще не было.

Это такая же болезнь, как и наркотики. Настоящий игрок играет не для того, чтобы выиграть или проиграть, а ради момента, когда карты ложатся на стол или когда раскручивается рулетка. Вот тогда твое тело захватывает что-то сильнее, чем действие алкоголя. Это адреналин — невероятное и чудесное чувство.

И вот ты оказался на развилке: можешь вернуться в машину и, следуя карте, добраться до дома, а можешь поискать девушку в красной шапочке, которая ждёт тебя, чтобы предложить другой план.

Я убью коммуниста ради веселья. А за грин-карту я его порежу чисто ювелирно.

Дело не в том, какие карты сдала тебе жизнь, а в уверенной руке при любом раскладе.

Доверяй всем, но считай карты. Знаешь что это значит? Никому не доверяй!