Цитаты в теме «хлеб», стр. 10
Если бы мне дали задачу определить в двух словах, что такое культура, не та культура, которая высшее образование и аспирантура, ибо и образованный человек может оказаться хамом, а та культура, которой бывает наделён и неграмотный человек, я бы определил её как способность к уважению. Способность уважения к другому, способность уважения к тому, чего не знаешь, способность уважения к хлебу, земле, природе, истории и культуре — следовательно, способность к самоуважению, к достоинству. И поскольку я не был бы удовлетворён этой формулировкой, мне бы показалось, что она неполна, я бы ещё добавил: способность не нажираться. Обжирается и пресыщается всегда нищий, всегда раб, независимо от внешнего своего достояния. Обжирается пируя, обжирается любя, обжирается дружа Выбрасывает хлеб, прогоняет женщину, отталкивает друга Грязь. Пачкотня. Короткое дыхание, одышка Такому положено ничего не иметь — голодать, только голодный он ещё сохраняет человеческий облик и способен к сочувствию и пониманию.
1) На всякий случай я помолчал — лжецы молчания не выносят.
2) Мы разом улыбнулись, сознавая, что эти улыбки не смягчают очевидного: мы не верим друг другу ни на грош.
3) И письмо я отправил, как бросают в море бутылку с запиской — не слишком рассчитывая на ответ.
4) Любая игра хороша до тех пор, пока не коснется нежных чувств.
5) Варенья, лакомых перемен, не получишь, пока не объешься хлебом, черствыми корками ожидания.
*****
Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина.
Всех в детстве на руках носили,
Пора из детства выходить.
Но мы хотим, чтоб нас любили,
И жаждем детство повторить.
Нас любит Бог! Неистощимый
Дарует от щедрот Своих.
Но мы забыли, Кем любимы,
И ждем чего-то от других.
По доброй воле стали нищи,
Хотим земное ухватить,
И, нищие, у нищих ищем
То, без чего не можем жить.
И что же мы находим - крохи
Внимания и теплоты.
И потому повсюду вздохи,
Что в мире мало доброты.
Откуда взяться ей, родимой?
Она в лазурных закромах.
А мы - сумою побратимы,
Сума она и есть сума.
В делах мирских не разобраться,
Ужели мир совсем ослеп?
Зачем же крохами питаться,
Коль подается Чистый Хлеб?
Да пусть бы все и вся забыли -
Нисколько б не был возмущен.
Что за нужда, чтоб нас любили?
Нас любит Бог - чего ж еще!
Чужой завидуя судьбе,
Когда нас сводит случай,
Ты говоришь: —
Везёт тебе,
Всегда была везучей! -
Не мне везло,
А я везла
По взгоркам и увалам
В надёжной тачке ремесла
Работы груз немалый.
Выходит, это я сама
Всю жизнь была
Везущей!
Не получала задарма
Я хлеба правды сущей.
А сколько выпало забот.
А сколько их осталось
Кто жил легко,
Не знает тот,
Сколь сладостна усталость!
Как дорог сон,
Целебен мёд,
Как слов свежи созвучия.
А ты — своё: —
Другим везёт, одна ты невезучая.
Я тебе подарю разноцветные, легкие сны,
Те, которые людям лишь в детстве безоблачном снятся,
Там, среди удивительных сказок волшебной страны
Если ты пожелаешь, мы можем надолго остаться
Я тебе подарю затянувшийся утренний дождь,
Что шуршит потихоньку в аллеях листвою опавшей,
Знаешь, он на тебя чем-то неуловимо похож —
Может, грустный такой же, а может быть, просто уставший
Я тебе подарю серенады суровых ветров,
Рвущих в мелкие клочья ночное осеннее небо,
И в камине огонь, защищающий от холодов,
Дом у моря, наполненный запахом свежего хлеба,
А еще — подарю два огромных могучих крыла —
Чтобы ты мог летать высоко-высоко над землею
Я тебе целый мир подарить бы, наверно, могла —
Но, увы, ты - мираж. Ты однажды был выдуман мною.
Смотреть, как ты спишь, как дрожат чуть заметно ресницы,
И теплым комочком свернуться, прижавшись к груди.
И сны выбирать, чтоб тебе лишь хорошие снились,
И даже бояться дыханьем тебя разбудить.
И солнечным светом ласкать твои сильные плечи,
И утром на завтрак любовь вместо сахара в чай,
И ужин готовить, вино и зажженные свечи,
Касаться тебя часто-часто, почти невзначай.
И верить в тебя и тебе, и не грамма сомненья,
И нежность свою на постель расстилать перед сном,
И быть тебе счастьем, любовью, судьбой и спасеньем,
Служить тебе посохом, хлебом, спиной и плащом.
Кормить тебя с рук и твоим упиваться желаньем,
И таять в объятьях, как утром расходится мгла.
Припасть поцелуем, твоим захлебнувшись дыханьем,
И слиться с тобой воедино, частичка моя.
Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.
Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,
Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе —
Меня, такой живой и настоящей,
На ласковой земле!
Генералам двадцатого года
Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,и чьи глаза, как бриллианты,
На сердце оставляли след, —
Очаровательные франты
Минувших лет!
Одним ожесточением воли
Вы брали сердце и скалу, —
Цари на каждом бранном поле
И на балу. Вас охраняла длань Господня
И сердце матери, — вчера
Малютки-мальчики, сегодня —
Офицера!Вам все вершины были малы
И мягок самый черствый хлеб,
О, молодые генералы своих судеб!
Однажды он придет, тот день,
Когда без встреч уже не грустно,
Мир — чёрно-бел, вино — безвкусно,
Стих прост, как пирожок с капустой,
А сердце больше не мишень
Для шуток злых, обидных слов.
Душа не замирает сладко,
Не бьется от любви в припадках,
Коль заменить на мармеладку
Горбушку хлеба ты готов.
Пусть время перетянет жгут,
Чтоб память прошлым не сочилась,
Когда любовь была, как милость
И Бог свидетель я просила
Тот день, где я тебя не жду.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Хлеб» — 1 233 шт.
