Цитаты в теме «хлеб», стр. 10
1) На всякий случай я помолчал — лжецы молчания не выносят.
2) Мы разом улыбнулись, сознавая, что эти улыбки не смягчают очевидного: мы не верим друг другу ни на грош.
3) И письмо я отправил, как бросают в море бутылку с запиской — не слишком рассчитывая на ответ.
4) Любая игра хороша до тех пор, пока не коснется нежных чувств.
5) Варенья, лакомых перемен, не получишь, пока не объешься хлебом, черствыми корками ожидания.
*****
Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина.
Всех в детстве на руках носили,
Пора из детства выходить.
Но мы хотим, чтоб нас любили,
И жаждем детство повторить.
Нас любит Бог! Неистощимый
Дарует от щедрот Своих.
Но мы забыли, Кем любимы,
И ждем чего-то от других.
По доброй воле стали нищи,
Хотим земное ухватить,
И, нищие, у нищих ищем
То, без чего не можем жить.
И что же мы находим - крохи
Внимания и теплоты.
И потому повсюду вздохи,
Что в мире мало доброты.
Откуда взяться ей, родимой?
Она в лазурных закромах.
А мы - сумою побратимы,
Сума она и есть сума.
В делах мирских не разобраться,
Ужели мир совсем ослеп?
Зачем же крохами питаться,
Коль подается Чистый Хлеб?
Да пусть бы все и вся забыли -
Нисколько б не был возмущен.
Что за нужда, чтоб нас любили?
Нас любит Бог - чего ж еще!
Чужой завидуя судьбе,
Когда нас сводит случай,
Ты говоришь: —
Везёт тебе,
Всегда была везучей! -
Не мне везло,
А я везла
По взгоркам и увалам
В надёжной тачке ремесла
Работы груз немалый.
Выходит, это я сама
Всю жизнь была
Везущей!
Не получала задарма
Я хлеба правды сущей.
А сколько выпало забот.
А сколько их осталось
Кто жил легко,
Не знает тот,
Сколь сладостна усталость!
Как дорог сон,
Целебен мёд,
Как слов свежи созвучия.
А ты — своё: —
Другим везёт, одна ты невезучая.
Я тебе подарю разноцветные, легкие сны,
Те, которые людям лишь в детстве безоблачном снятся,
Там, среди удивительных сказок волшебной страны
Если ты пожелаешь, мы можем надолго остаться
Я тебе подарю затянувшийся утренний дождь,
Что шуршит потихоньку в аллеях листвою опавшей,
Знаешь, он на тебя чем-то неуловимо похож —
Может, грустный такой же, а может быть, просто уставший
Я тебе подарю серенады суровых ветров,
Рвущих в мелкие клочья ночное осеннее небо,
И в камине огонь, защищающий от холодов,
Дом у моря, наполненный запахом свежего хлеба,
А еще — подарю два огромных могучих крыла —
Чтобы ты мог летать высоко-высоко над землею
Я тебе целый мир подарить бы, наверно, могла —
Но, увы, ты - мираж. Ты однажды был выдуман мною.
Смотреть, как ты спишь, как дрожат чуть заметно ресницы,
И теплым комочком свернуться, прижавшись к груди.
И сны выбирать, чтоб тебе лишь хорошие снились,
И даже бояться дыханьем тебя разбудить.
И солнечным светом ласкать твои сильные плечи,
И утром на завтрак любовь вместо сахара в чай,
И ужин готовить, вино и зажженные свечи,
Касаться тебя часто-часто, почти невзначай.
И верить в тебя и тебе, и не грамма сомненья,
И нежность свою на постель расстилать перед сном,
И быть тебе счастьем, любовью, судьбой и спасеньем,
Служить тебе посохом, хлебом, спиной и плащом.
Кормить тебя с рук и твоим упиваться желаньем,
И таять в объятьях, как утром расходится мгла.
Припасть поцелуем, твоим захлебнувшись дыханьем,
И слиться с тобой воедино, частичка моя.
Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.
Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все — как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,
Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе —
Меня, такой живой и настоящей,
На ласковой земле!
Генералам двадцатого года
Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,и чьи глаза, как бриллианты,
На сердце оставляли след, —
Очаровательные франты
Минувших лет!
Одним ожесточением воли
Вы брали сердце и скалу, —
Цари на каждом бранном поле
И на балу. Вас охраняла длань Господня
И сердце матери, — вчера
Малютки-мальчики, сегодня —
Офицера!Вам все вершины были малы
И мягок самый черствый хлеб,
О, молодые генералы своих судеб!
Однажды он придет, тот день,
Когда без встреч уже не грустно,
Мир — чёрно-бел, вино — безвкусно,
Стих прост, как пирожок с капустой,
А сердце больше не мишень
Для шуток злых, обидных слов.
Душа не замирает сладко,
Не бьется от любви в припадках,
Коль заменить на мармеладку
Горбушку хлеба ты готов.
Пусть время перетянет жгут,
Чтоб память прошлым не сочилась,
Когда любовь была, как милость
И Бог свидетель я просила
Тот день, где я тебя не жду.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Хлеб» — 1 233 шт.
