Цитаты в теме «книга», стр. 92

— Знаешь ли ты, Джонсон, что по книге Пэров, история моей семьи самая древняя в Королевстве? Мы участвовали в битвах при Креси, Босворде, при Азенкуре. Унаследовав графство, я был самым богатым из людей, когда-либо дышавших воздухом Англии. А последний вздох будет испускать беднейший Никогда не влиял на законы и политику Англии, не поднял меча ни в одной из великих битв. Слова Только слова станут моим единственным наследством. Лишь ты, смотря мои пьесы знал, что они мои. Слушая аплодисменты, одобрительные возгласы публики, я осознавал, что чествуют другого человека И в этой какофонии звуков я ловил хлопки лишь двух ладоней Твоих. Но так ни разу их и не услышал. Ты никогда не говорил мне, ни разу не сказал мне, что ты думаешь о моей работе.
— Я признаюсь, что Ваши слова – это самое удивительное, что когда-либо звучало на нашей сцене. На любой сцене. Во все времена. Вы – душа нашего века.

— Иногда я мечтаю заснуть и проспать до восемнадцати лет. Чтобы уже не было школы и всего этого дерьма.
— Ты слышал о Марселе Прусте?
— О котором ты читал лекции?
— Да. Французский писатель. Полный неудачник. Не имел постоянной работы; безответная любовь; гей. Двадцать лет писал книгу, которую мало кто прочитал, хотя, пожалуй, он величайший после Шекспира писатель. Так вот. На закате лет он приходит к выводу, что годы страданий были лучшими в его жизни, потому что именно они сделали из него то, чем он стал. А годы счастливой жизни — пустая трата времени — ничему его не научили. Так что если ты проспишь до восемнадцати, подумай, сколько страданий ты пропустишь. А в средней школе они как раз и начинаются. Такой шанс упустить нельзя.

Ежели бы его не было, — сказал он тихо, — мы бы с вами не говорили о нем, государь мои. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? — вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. — Кто его выдумал, ежели его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?.. — Он остановился и долго молчал.
Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания.
— Он есть, но понять его трудно, — заговорил опять масон, глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. — Ежели бы это был человек, в существовании которого ты бы сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе. Но как я, ничтожный смертный, покажу все всемогущество, всю вечность, всю благость его тому, кто слеп, или тому, кто закрывает глаза, чтобы не видать, не понимать его, и не увидать, и не понять всю свою мерзость и порочность? — Он помолчал. — Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал. Познать его трудно. Мы веками, от праотца Адама и до наших дней, работаем для этого познания и на бесконечность далеки от достижения нашей цели; но в непонимании его мы видим только нашу слабость и его величие

— Ты получал мои письма?
— Три письма получил, я хранил их в книге, что ты подарила мне — Бартрама.
— Я тебе написала их сто три. А ты писал мне?
— Писал иногда, я могу пересказать, если ты не получала.
— Нет, не получала.
— «Как ты живёшь? Я надеюсь, ты думаешь обо мне, ведь только ты удерживаешь меня от падения в страшную бездну мрака».
— Как я могла тебя удержать? Мы почти не были вместе с тобой, лишь какие-то мгновения.
— Тысячу мгновений! Они как мешочек с крохотными алмазами и не важно, что было вправду, а что я выдумал. Изгиб твоей шеи не выдумка или то, как ты приникла ко мне, когда я тебя обнял.
— Ты вспахиваешь поле.
— Ты с подносом выходишь.
— Ты в дом не входил.
— Я постеснялся.
— Вот мне и пришлось брать поднос и с ним выходить на улицу.
— А ещё я каждый день вспоминал наш поцелуй.
— А я каждый день тебя ждала.
— Если бы только ко мне внутрь заглянула. Если бы ты смогла мою душа увидеть, там всё выжжено. Меня это страшит. Они всё пытались меня убить, но у них не вышло. Всё хорошее, если оно было, я утратил. Если во мне и была нежность, они её пристрелили, как я мог тебе написать про это? Ты понимаешь?

"Используя ум,вы не сможете выйти за его пределы,потому что само использование ума будет укреплять его,делать более сильным.Вот почему Кришнамурти против всех техник медитации,каждая техника берёт ум за основу..Но,йога считает,что даже чтобы это понять-что ум бесполезен,что любая техника будет препятствием,-вам ещё понадобится ум.Но он не должен использоваться позитивно,он должен использоваться негативно.Его нужно использовать таким образом,чтобы он отдавал свои позиции."ОШО "Книга тайн"

Когда на кресле тебя ждёт кот, а на тумбочке — книга, ты вернёшься домой сквозь ураганы, потопы и лабиринт ночных улиц.

САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ ТЕМЫ внешность возможность воспоминание гордость забота значение карта кролик любовь масса мышь недостаток обстоятельства общение одиночество одиночка оценка пес пламя полет полиция поражение пост препятствие признание псих смерть спор уверенность удар цель церковь человек чудо шанс