Цитаты в теме «крест», стр. 14
а боль не сразусначала суета,сначала разумнайдет уловки,станет ворожить,раскинет, что необходимо житьпо средствам,то бишь трезвой полумеройстравив полунадежду с полуверойтеррором пола вытравить любовь,но разум попадет не в глаз, а в бровь,поскольку пола вовсе не имеети лик судьбы впотьмах не лицезреета боль потом сначала сизый мрак,в котором друг не други враг не враг,а только птиц назойливых порханье,короткое предсмертное дыханьев наркозе ядовитых сигарет,начало сна сначала просто бред,а боль потом не боль, а пустота,бездонная, слепая нет, не та,что из пространстваисторгает прану,а та, последняя,что обжигает рануулыбками,вращением колес,сиянием алмазных полуслез,крестами,гороскопами,стихами,отсутствием стеклав оконной раме
Я поняла —ты не хотел мне зла,
Ты даже был предельно честен где-то,
Ты просто оказался из числа людей,
Не выходящих из бюджета.
Не обижайся, я ведь не в укор,
Ты и такой мне бесконечно дорог.
Хорош ли, нет ли —это сущий вздор.
Любить так уж любить —без оговорок.
Я стала невеселая. Прости.
Пускай тебя раскаяние не гложет.
Сама себя попробую спасти,
Никто другой меня спасти не сможет.
Забудь меня. Из памяти сотри.
Была — и нет, и крест поставь на этом.
А раны заживают изнутри.
А я еще поеду к морю летом.
Я буду слушать, как идет волна,
Как в грохот шум ее перерастает,
Как, отступая, шелестит она,
Как будто книгу верности листает.
Не помни лихом, не сочти виной,
Что я когда-то в жизнь твою вторгалась,
И не печалься —все мое — со мной.
И не сочувствуй — я не торговалась.
Христианство учит не бояться страдания. Ибо страдал сам Бог, Сын Божий. Один только путь раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни, — принятия страдания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым на кресте. В этом глубочайшая тайна христианства, христианской этики. Страдание связано с грехом и злом, как и смерть — последнее испытание человека. Но страдание есть также путь искупления, просветления и возрождения. Таков христианский парадокс относительно страдания, и его нужно принять и изжить. Страдание христианина есть вольное принятие креста, вольное несение его.
Дай бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым. Дай бог быть богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай бог не вляпаться во власть и не геройствовать под ложно, и быть богатым — но не красть, конечно, если так возможно. Дай бог быть тертым калачом, не сожранным ничьею шайкой, ни жертвой быть, ни палачом,ни барином, ни попрошайкой. Дай бог поменьше рваных ран,когда идет большая драка. Дай бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако. Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем. Дай бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим. Дай бог лжецам замкнуть уста, глас божий слыша в детском крике.Дай бог живым узреть Христа, пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест — бес крестие мы несем, а как сгибаемся убого. Чтоб не извериться во всем, Дай бог ну хоть немного Бога! Дай бог всего, всего, всего и сразу всем — чтоб не обидно. Дай бог всего, но лишь того,за что потом не станет стыдно.
Есть новый вид «застенчивых» парней: стесняются быть чуточку умней, стесняются быть нежными к любви. Что нежничать? Легли, так уж легли. Стесняются друзьям помочь в беде, стесняются обнять родную мать. Стараются, чтоб их никто, нигде не смог на человечности поймать. Стесняются заметить чью-то ложь, как на рубашке у эпохи — вошь, а если начинают сами лгать, то от смущения, надо полагать. Стесняются быть крошечным холмом, не то чтобы вершиной: «Век не тот »Стесняются не быть тупым хамлом, не рассказать пошлейший анекдот. Стесняются, чья совесть нечиста, не быть Иудой, не продать Христа, стесняются быть сами на кресте —неловко как-то быть на высоте. Стесняются карманы не набить,стесняются мерзавцами не быть,и с каждым днем становится страшней среди таких «застенчивых» парней.
Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь розовую дымку забвения, — все это готовит их к жизни, совсем не похожей на действительность. Молодежи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, — ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие — еще один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования. Удивительнее всего, что тот, кто сам пережил горькое разочарование, в свою очередь, помимо воли, поддерживает лживые иллюзии у других.
В какой момент я перестала верить?
В какой момент мне стало все равно
Уходите? Прошу, закройте двери,
А то сквозит в открытое окно!
Прошу к столу и раздавайте карты,
Я знаю этот прикуп наперед,
В какой момент я перестала быть азартной?
С какой поры в игре мне не везет?
Пиковый туз, червовая девятка,
Десятка крест и, может быть, валет
И каждый твой подарок — это взятка!
И искренности в чувствах больше нет
Глаза в глаза, минута напряжения,
Коснутся пальцы грубого сукна,
Уходите? Боитесь поражения?
Закройте дверь, мне дует из окна!
Порывом ветра разбросает карты,
И мы не выясним, кто мог сорвать Джек Пот
Ведь ты играл без явного азарта,
А я по принципу «а может повезет».
Дверь хлопнула, и вот они вдвоем
Стоят уже на улице. И ветер
Их обхватил. И каждый о своем
Задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим.
Канал, деревья замерли на миг.
Холодный вечер быстро покрывался
Их взглядами, а столик между них
Той темнотой, в которой оказался.
Дверь хлопнула, им вынесли шпагат,
По дну и задней стенке пропустили
И дверцы обмотали наугад,
И вышло, что его перекрестили.
Потом его приподняли с трудом.
Внутри негромко звякнула посуда.
И вот, соединенные крестом,
Они пошли, должно быть, прочь отсюда.
Вдвоем, ни слова вслух не говоря.
Они пошли. И тени их мешались.
Вперед. От фонаря до фонаря.
И оба уменьшались, уменьшались.
Стансы
Над этим островом какие выси,
Какой туман!
И Апокалипсис был здесь написан,
И умер Пан!
А есть другие: с пальмами, с дворцами,
Где весел жнец,
И где позванивают бубенцами
Стада овец.
И скрипку, дивно выгнутую, в руки,
Едва дыша,
Я взял и слушал, как бежала в звуки
Её душа.
Да! Это только чары, что судьбою
Я побеждён,
Что ночью звёздный дождь над головою,
И звон, и стон.
Я вольный, снова верящий удачам,
Весь мир мне дом,
Целую девушку с лицом горячим
И с жадным ртом.
Но лишь на миг к моей стране от Вашей
Опущен мост.
Его сожгут мечи, кресты и чаши
Огромных звёзд.
АФРИКАНСКАЯ НОЧЬ
Полночь сошла, непроглядная темень,
Только река от луны блестит,
А за рекой неизвестное племя,
Зажигая костры, шумит.
Завтра мы встретимся и узнаем,
Кому быть властителем этих мест;
Им помогает черный камень,
Нам — золотой нательный крест.
Вновь обхожу я бугры и ямы,
Здесь будут вещи, мулы — тут.
В этой унылой стране Сидамо
Даже деревья не растут.
Весело думать: если мы одолеем,-
Многих уже одолели мы,-
Снова дорога желтым змеем
Будет вести с холмов на холмы.
Если же завтра волны Уэбы
В рев свой возьмут мой предсмертный вздох,
Мертвый, увижу, как в бледном небе
С огненным черный борется бог.
— Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! < > Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..
Все меняется, —
Так справедливо считается, —
Набирает разгон перемен колесо,
И, конечно же, многое в мире меняется,
Но при этом, увы, безусловно, не все.
Пусть дороги давно, как асфальтом, покрытые,
Но лежат все по тем же, по древним местам.
Мимо храмов Господних, что ныне забытые,
Словно вечный поклон золоченым крестам.
Все меняется. Что ж сокрушаться и плакати? —
И скалу пробивает зеленый росток.
Только солнце все так же садится на Западе
И пока никуда не сместился Восток!
Только время летит от движенья от быстрого, —
Всех заносит порою, не только меня
Но сильней отличается выстрел от выстрела,
Чем сегодняшний день от минувшего дня.
Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни — вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие — внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, — самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии — Бог — должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных — разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки — поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд? Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.
Ведь это иллюзия, будто юность всегда счастлива, — иллюзия тех, кто давно расстался с юностью; молодые знают, сколько им приходится испытывать горя, ведь они полны ложных идеалов, внушенных им с детства, а придя в столкновение с реальностью, они чувствуют, как она бьет их и ранит. Молодежи начинает казаться, что она стала жертвой какого-то заговора: книги, подобранные для них взрослыми, где все так идеализировано, разговоры со старшими, которые видят прошлое сквозь дымку забвения, — всё это готовит к жизни, совсем не похожей на действительность. Молодёжи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, — ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие — ещё один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.
Боже, храни всех еще не рожденных детей.
От сглаза, дурных языков
И от злых одиночеств
Храни колыбели от горьких в ресницах вестей.
Не верь предсказаниям старых цыганских пророчеств.
Господь, береги их. И дай им судьбы постройней.
Красивых кудрей на цветных одеялах / я знаю /
От злых негодяев, бросающих сотни камней
Из темных, из страшных кирпичных углов негодяи
Боже, храни всех детей от обид и разлук,
Бледных домов и имен под чужими крестами.
Дай им поменьше Иуд и покрепче каблук,
Силы побольше на то, что не сделали сами.
Боже, храни не рожденных еще сыновей,
Дочек с румянцем и ямочек тени на щеки
Жизни их глаз под изгибами темных бровей
Боже, храни их от взрослых смертей и пороков.
Скоро рассвет
И сквозь тучи — от солнца порез.
Боже, послушай, как утро баюкает ветер
Тихими звездами смотрят на землю с небес
наши родные еще не рожденные дети.
1. Никуда без Сюника и Арцаха.
Без этого сильного позвоночника географической Армении наша целостная родина не может существовать. 2. Твое спасение — в твоих горах. Возле крестов своих храмов воздвигни утес и боготвори, поклоняйся, чтобы не ослабло спасительное поклонение к твоим горам.
3. Спарта. Твоя страна — как новая Спарта, может существовать на грустном Востоке. Стремись, ты можешь и должен.
4. Никогда не будь безоружным.
Пусть сначала соседи свои мечи уберут.
5. Никаких бестолковых на твоей земле.
От слез бедняков, и трусости слабых разрушается родина.
6. Один народ – одна семья. Среди народа не может быть раскола, и ты не имеешь права быть внутренне расколотым.
7. Будь сильным, еще сильней и всегда сильным. Народы, в конце концов, становятся хозяевами не того, что им достается, а того, чего они достойны, что они могут обеспечить своими собственными силами.
Смело, ни дня не теряя в засаде,
Душистым цветеньем и пением птах,
В девственном, нежно-зеленом наряде
Так в город мой возвратилась Весна.
Много чудес в ее арсенале,
Но мне не понять ее красоты.
Я рано проснулась, и мне отказали
В удовольствии чистой душевной любви
И вот я стою, к ногам бьются волны,
И иглами дождь моросит по лицу.
Холодно мне и обидно до боли,
Ужасно, но понимаю ошибку свою.
И тянет вернуться, молить о прощении,
Но ноги налились тяжелым свинцом.
Тянет напиться, отдаться забвению,
Но это не выход. Бьет дождь по лицу.
Я ровно дышу, привожу свои мысли к покою.
Да, не права, принимаю свой крест.
Знаю, Мой Мир, в знак огромной заботы,
Чистит мне место для новых чудес!
Любовь — это испытание. Она испытывает дух человека. Да, если вы достаточно разумны, если вы способны опираться на свое сознание, вы можете совладать со страстью. Но что дальше? Обозлиться на весь белый свет, поставить на себе крест и спрятаться? В монастырь? В глушь? В Саратов?
Нет, если вы по-настоящему любите человека, нужно пройти весь этот путь до конца, а не бежать прочь, поджав хвост, при первых взрывах петард. Просто идите вперед, делайте то, что должны делать, то, что подсказывает вам сердце. И ничего не бойтесь. Да, любовь — это испытание. Но испытание, которое делает вас сильными.
— А почему не провести водопровод, хорошо заработать на нём и словчить как-нибудь ещё?
— Лучше, чем с водой, не словчишь. Пообещайте людям воду, вот вам и деньги. Какой политик будет проводить хороший водопровод и тем самым ставить крест на своём мошенничестве? Политики неопытные, бывает, постреливают друг друга из-за всяких мелких дел, но кто захочет выбивать истинную основу из-под политической экономии? Предлагаю тост за таможню, за махинации с лотереей, за твёрдые цены на сахар и за то, чтобы у нас никогда не было водопровода.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Крест» — 341 шт.
