Цитаты в теме «кровь», стр. 61
Но как бездонно глубока область интимных любовных восторгов. Ни для кого не проницаемая, альковная жизнь связывает двоих людей — мужчину и женщину — ночной эгоистической тайной; делает их как бы соучастниками сладостного греха, в котором никому нельзя признаться, о котором, даже между собою, стыдно говорить днём и громко.
Эта сила любовной страсти побеждает все неловкости, сближает крайности, сглаживает неровности, обезличивает индивидуальности, уравнивает все разности: пола, крови, происхождения, породы, возраста и образования, и даже социального происхождения — так несказанно всесильна её страшная, блаженная и блажная мощь!
Но в этой стихии всегда властвует не тот, который любит больще, а тот который любит меньше: странный и злой парадокс!
Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства.
Эти люди привыкли к нищете. И меня томит вовсе не жажда благотворительности. Я не ищу мази, которая смягчила бы боль незаживающей раны. Они истекают кровью, но боль их не мучает. А меня мучает урон, который нанесён человеческой сути, не одному человеку – весь наш род терпит ущерб. Не жалость щемит мне сердце, жалости не доверишься. Забота садовника мешает мне спать этой ночью. Я опечален не бедностью, с бедностью сживаются так же, как сживаются с бездельем. На Востоке люди живут в грязи, и грязь им в радость. Печалит меня то, чему не поможет бесплатный суп. Печалят не горбы, не дыры, не безобразие. Печалит, что в каждом из этих людей погасла искорка Моцарта.
А может быть, в этом мире вообще нельзя иначе, и если хочешь что-нибудь сделать, приходится пройти через глупость, через бессмысленную кровь, а может быть, и через подлость придется пройти. Жалкий человек глупый человек подлый человек А что еще можно ожидать от человека в этом жалком, глупом и подлом мире? Надо помнить только, что глупость есть следствие бессилия, а бессилие проистекает из невежества, из незнания верной дороги но ведь не может быть так, чтобы среди тысячи дорог не нашлось верной!
Я Вас любил. Любовь ещё (возможно,
Что просто боль) сверлит мои мозги.
Всё разлетелось к чёрту на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
С оружием. И далее, виски:
С который вдарить? Портила не дрожь, но
Задумчивость. Чёрт, всё не по-людски!
Я Вас любил так сильно, безнадёжно,
Как дай Вам Бог другими — но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
Не сотворит — по Пармениду — дважды
Сей жар в крови, ширококостный хруст,
Чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
Коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!
— они говорят ей, уже в самолете: «Жаклин, может быть, вы хотите переодеться? » А она вся в его крови, колготки в крови и белые перчатки в крови. И она говорит: «Что? Нет! Я хочу, чтобы весь мир видел, что сделали эти подонки! » Ну дальше такой себе фильм, по мне так длинный немножко, но зато я потом три дня знаешь про что думала? Что я бы эти перчатки никогда не сняла. Не смогла бы. Если бы такая любовь, как у нее была, я всю жизнь бы ходила в этих перчатках. Ну, то есть, наверное, я бы сошла с ума сначала и была бы сумасшедшая старуха в перчатках с кровью президента Кеннеди. И называла бы их «Джон». Обе. Ну, или одну «Джон», а вторую «Роберт». Но я бы с ума сошла раньше и про Роберта уже не знала бы. Я фигню какую-то говорю, извини меня. Но она правда вся в крови была, даже колготки, и такая Такое у нее было в лице Великая женщина. А Мишу даже не били никогда, понимаешь? Даже хулиганы на улице.
— Эдвард Морган Блейк. родился в 1924. 45 лет был комедиантом, убит в 1985, похоронен под дождем.
Что же с нами случилось? Вся жизнь — борьба нет времени на друзей и лишь враги оставляют розы.
Жизнь полная насилия, насилием и заканчивается. Доллар-Бил, Силуэт, Капитан Метрополис Мы ни когда не умирали своей смертью.
Не получается.
Возможно, это у нас в крови? Какие-то животные инстинкты заставляют нас бороться и сражаться, делая нас такими, какие мы есть?
Неважно. Мы делаем, что должны делать.
Другие прячут свои головы между вздутыми сосками наслаждений и потворства своим капризам, свиньи, корчащиеся в поисках убежища но нет никакого убежища и будущее как поезд летит под откос.
— Блейк понимал. Обратил это в шутку, но он понимал. Он увидел изъяны в обществе, увидел маленького человека в маске, пытающегося их изменить Он увидел истинное лицо двадцатого века и выбрал путь порицания, пародии на него. Но никто не видел в этом ничего смешного. Вот почему он был одинок.
Вот ты выиграл бой. Пропитанный потом, со вкусом крови на губах, возбужденный, жаждущий продолжения. Букмекеры, сделавшие на тебе бабки, приводят девушку. Профессионалку, полупрофессионалку, любительницу острых ощущений. Ты занимаешься этим в раздевалке, на заднем сиденье автомобиля, где даже нельзя по-человечески вытянуть ноги или ты рискуешь выбить стекла. А потом ты снова выходишь на свет, вокруг беснуется толпа, желая хотя бы дотронуться до тебя, и ты вновь чувствуешь себя героем. Это становится частью игры, одиннадцатым раундом десятираундового поединка. А когда ты возвращаешьсяк обычной жизни, это становится лишь придатком, слабостью. Находясь вне ринга, Бланчард испытал это состояние и хотел, чтобы его любовь к Кей была чистой.
Я сел в машину и отправился домой. В пути я думал о том, смогу ли сказать Кей, что у меня нет женщины из-за того, что секс напоминает мне вкус крови и иглы, зашивающей раны.
Поверхность Земли, на которой мы живем, тверда. Леса, долины, скалы. Но если проникнуть под зеленую поросль, спуститься под земную кору – там горячо, там кипит расплавленная магма, сердце Земли. Именно магма – источник силы и духа, эта бесформенная, раскаленная материя и есть внутренний пламень, составляющий суть всякой формы. Белое, как алебастр, прекрасное человеческое тело тоже содержит в себе этот пламень, оно оттого и прекрасно, что пламень просвечивает сквозь кожу! Знайте же, Штрассер, что эта магма движет миром, придает мужество бойцам, заставляет ставить на кон собственную жизнь, наполняет сердца юношей жаждой славы, вспенивает кровь всякого удальца, идущего в сражение. Нас с Адольфом объединяет не что-то конкретное, земное. Человек как физический объект всегда сам по себе, люди могут сходиться и расходиться, могут предавать друг друга. Нас же сплавляет воедино бесформенная магма, кипящая глубоко под земной корой
Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.
Я люблю, я могу любить лишь ту землю, которую я оставил, на которой остались брызги крови моей, когда я, неблагодарный, выстрелом в сердце моё погасил мою жизнь. Но никогда, никогда не переставал я любить ту землю, и даже в ту ночь, расставаясь с ней, я, может быть, любил её мучительнее, чем когда-либо. Есть ли мучение на этой новой земле? На нашей земле мы истинно можем любить лишь с мучением и только через мучение!
Мы иначе не умеем любить и не знаем иной любви. Я хочу мучения, чтоб любить. Я хочу, я жажду в сию минуту целовать, обливаясь слезами, лишь одну ту землю, которую я оставил, и не хочу, не принимаю жизни ни на какой иной!..
Я с ужасом теперь читаю сказки —Не те, что все мы знаем с детских лет.О, нет: живую боль — в ее огласкеЧрез страшный шорох утренних газет.Мерещится, что вышла в круге сноваВся нежить тех столетий темноты:Кровь льется из Бориса Годунова,У схваченных ломаются хребты.Рвут крючьями язык, глаза и руки.В разорванный живот втыкают шест,По воздуху в ночах крадутся звуки —Смех вора, вопль захватанных невест.Средь бела дня — на улицах виденья,Бормочут что-то, шепчут в пустоту,Расстрелы тел, душ темных искривленья,Сам дьявол на охоте. Чу! — «Ату!Ату его! Руби его! Скорее!Стреляй в него! Хлещи! По шее! Бей!»Я падаю. Я стыну, цепенея.И я их брат? И быть среди людей!Постой. Где я? Избушка. Чьи-то ноги.Кость человечья. Это — для Яги?И кровь. Идут дороги всё, дороги.А! Вот она. Кто слышит? Помоги!
Всё справедливо. Никаких обид.
Зовут к обеду. И в крови коленка.
А всякий невоюющий - убит,
И что ещё противнее - калека.
Но в праведности дела убеждённый,
Мальчишка хочет честного конца,
И словно два некормленных птенца
Пищат его мозоли из ладоней.
Он моет руки. Он глотает суп.
Глядит на мир бесхитростней агитки.
А там, внутри. - вовсю вершится суд,
Где судьями встают его обидки.
...А нынче судишь проигрыш незло,
Пытаясь быть раздумчивым и веским:
Ну что же, говоришь, - не повезло.
А драться, в общем, не зачем и не с кем.
Ты ждал врага? И вот оно сбылось!
Теперь не в коем случае не драпай,
Припоминай свою былую злость,
Дерись сегодня - той, ребячьей дракой.
Пусть детство проступает сквозь туман,
Подчёркивая трудность испытанья,
И давний незаслуженный тумак
Становится моментом воспитанья!
Придёт пора, и золотым дождём
Осыплет Петербург торжественная осень
И каждый будет думать о своём,
И мы друг друга ни о чём не спросим.
И Сфинксы над Невой, от холода дрожа,
Накинут на плечи тепло лучей под утро.
И ветер, яблоню к земле прижав,
Разденет сильною рукой её, беспутный.
По Невскому пройду булыжной мостовой
Грохочет по камням далёкая пролётка
Куда же ты, убогая, постой,
Не исчезай, прошу, за поворотом.
Придёт пора, и камни на дворцах
Дыханьем ледяным зажгут огонь в каминах.
Отхлынет кровь от бледного лица,
Свеча вдруг вспыхнет пламенем карминным.
Кудрявый мальчик вдруг склонится над листком,
Над рифмой над нечаянной хмелея.
И небо смотрит с грустью и тоской
На памятник у Русского музея.
От хрустальных ворот через радугу диких вёсен
Ты бы мог проскакать, — да разрушится хрупкий мост.
Мы жестоких кровей, мы судьбу ни о чём не просим,
Хоть бредём в темноту по дороге разбитых звёзд.
Ты прекрасное зло. Ты любитель срывать покровы,
Что укутали кукольный домик картонных фей.
Прикажи им запомнить, что правда всегда сурова,
И в уплату за грех драгоценный принять трофей.
Выходи и вещай! Если луны крошила похоть,
Не найдется того, кто оспорит твою хвальбу;
Пировать на осколках иллюзий не так уж плохо,
Только режут виски самоцветы словесных бус.
Об одном не волнуйся: я сделаю вечность нашей.
Где бы ни был ты, милый, клянусь, там же буду я, —
Не затем, чтобы к горькой отраве подставить чашу,
Но затем, чтобы жёг твои губы мой лучший яд.
Я слышу, как свивается петля, как
Ветер разгоняется по следу, как
Время заливает кровью взгляд
Того, кто жаждал праздновать
Победу; я помню, как
Бессмысленны слова, когда
Застыла ненависть под пылью...
Ты можешь принуждать и
Призывать, поставив перед
Гибким – "или-или", но сам ты не
Забудешь ни о чём.
Не вытравишь клеймо своё вовеки.
Триумфы, принесённые мечом,
Меняют и богов, и человека.
Я вижу, чем ты платишь за войну,
Как мучаешься, глядя на
Погибших. И я бы отвела
Небесный кнут, да там меня
Стараются не слышать; мы оба
Перешли свою черту, бесстрашно
Изменяя суть и титул. Но жжёт
Железным привкусом во рту узда,
Что отличает нас от свиты...
Заложники в сверкающих венцах,
Мы скованы обязанностью править.
И биться. Просто биться до конца,
Покуда нами Высшие играют.
Я чувствую дыру в твоей груди.
Тлетворный запах проклятого рая...
Я знаю, что могла бы победить.
Поэтому, пожалуй, проиграю.
Почему я не вижу здесь кораблей,
С парусами из дальних, из южных морей,
Почему здесь нет ветра, не слышен прибой,
Я хотел бы уехать и быть просто с тобой.
Ведь мой дом как могила, как каменный склеп
Потому, что я глух, потому, что я слеп,
И в глазах моих видно лишь зимнюю ночь,
Этот страх подворотен, где ты идешь прочь,
Я искал свое место по следам на снегу,
Но я понял, что больше так жить не могу,
И я видел пол мира, мне две тысячи лет,
И на стыках путей не один километр,
Я не знаю зачем я приехал сюда,
Мне казалось, что здесь загоралась звезда,
Я не знаю откуда на щеке моей кровь,
Здесь похоже война за любовь,
И в этом бою как из крана вино,
И я пьян и убит под звездою давно,
Дай мне выйти из этой войны с мечом,
И чтоб было потом продолжение.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
