Цитаты в теме «кровь», стр. 65
В сумке разрывается телефон
На нем светится имя
Его имя
К черту работу
Ну и что, что факс принимаю
Ну и что, что говорила
По рабочему телефону
Ну и что, что заказ
Вы что, люди это же он
Он черт возьми
Да, пусть кричат в трубку: «Алло»
С кем не бывает
Кричу в ответ
«Я вас не слышу »
И кладу трубку, кладу на стол
Мало ли
Чтобы не вздумали мне перезванивать
Не мешали
Я же сейчас с ним буду общаться
Я же сейчас буду занята
Занята для всех
Давление поднимается
Кровь кипит
Желание накрывает
Ах это желание
Оно такое, его поцелуи
А руки, его ласки
Нежности касания, нет, стоп
Сейчас я общаюсь
Общаюсь с ним, я общаюсь
Хотя, это не мешает мне желать
Желать его.
Чуть раскрывшись, к ночи вянут розы в цветнике мирском,
Дни блаженством нам не станут без вина в саду таком.
Нет ни верности, ни чести, кравчий, в поступи времен,
Верен нам, не кличь всех вместе пить в толчении людском.
В мире только беды сулят людям милость обрести,
А покоя ждешь — да будет путь к нему тобой иском!
Хоть хмелен я в полной мере, старец в погреб дверь закрыл, —
Смилуйся, открой мне двери, о слывущий добряком!
Не посмей в делах неправых крови возжелать людской.
Но веселье чаш кровавых любо нам вкусить глотком.
Пусть, о шейх, крушит порухой твердь небесная врагов,
Но да буду с той старухой я вовеки незнаком!
Навои, познай и ведай: хочешь берега достичь —
Ты ладью вина отведай, будь в ней кормчим-вожаком!
Я теперь один,
И я смыл с себя обманы, словно пот.
Я чище стал,
Но обманы оставляют налет.
Я так хотел,
Чтобы облако меня унесло,
Но облака
Я ловил через закрытое окно.
А где-то там идет возня,
Все подгребают под себя,
Вот кто-то упал.
И в их домах не гасят свет,
Их будоражит звон монет,
Там снова скандал.
Там пешкам хочется в ферзи,
Шестёрки метят в короли.
Что ж, это их путь,
Но их игра давно пуста,
И их костер сгорел дотла,
Вот в этом и суть.
Вот шахматный король,
А вот бубновый туз,
Скажи мне, кто кого победит,
И пролитая кровь —
Обычное вино,
И их картонный дом не горит.
Я забыл про сон,
И я буду веселиться до слез.
Врёт эта ночь,
И луна мне подвывает, как пес.
Я как ртутный шар,
И мой блеск ядовитей, чем газ.
Я чище стал,
Чем в общественной уборной унитаз.
Проходит?
Мы балансируем на грани,
А безразличье тут как тут
Подкралось
Вот и нет желаний
И все равно, какой маршрут
И лбом не хочется бить в стену
И ноги в кровь сбивать в пути
Как гладиатор на арену
В мир выйти.,
А потом уйти
Но «все проходит» — на кольце
У Соломона прочитаем
И вновь на встречной полосе
Кого-то встретим, и узнаем,
Что радость есть,
И счастье тоже,
И испытания нам даны,
Чтоб ощутить могли мы кожей,
Когда получим те дары.
Ведь познается все в сравнении,
И свет увидим через тьму
И жить не можем без сомнений,
Но всё же, верим мы в мечту.
Ты ненормальный Черт! Ты ненормальный!
И это делает нормальным мир вокруг,
По венам кровь пульсирует реально
И в бесконечность свинчен бантом мертвый круг.
Какая осень! Комнатой янтарной
Она нашлась и ослепила тусклый рай!
Мне б доживать срок чуркой деревянной
Если б не ты Так что играй, шальной, играй!
Буди, тревожь, придумывай мне сказки,
Крути мозги вне трафаретных схем в спираль,
Я повезу (наездившись!) салазки
И спинки мне под свист кнута будет не жаль!
Время-кисель в мгновенье раскрахмалю,
В пик ртутной капле в явь из снов перетеку,
Рубцы покрою розовой эмалью —
Оставив биться глухарей на лже-току
Бежим, пока по венам кровь реально
Тупит пульсируя всезнающий висок
Ты ненормальный! Значит все нормально
И снова жизнь с горы несущийся поток!
Я из черного теста,
Из пепла войны,
И стихи мои,
Как погорельцы, грустны.
Лишь закрою глаза,
И опять я – малец,
В неокрепшее темечко
Метит свинец.
И несет почтальон
На потертом ремне
Безотцовщину черную
Брату и мне.
******************
Никогда не забуду,
Как во время войны
Из картошки из мерзлой
Мать пекла деруны.
Деруны на олифе
И сластят, и горчат,
*******************
Но и этому рады
Я и старший мой брат.
Мы сидим в одеялах,
За окошком мороз.
Письмоносец соседке
«Смертью храбрых...» – принес.
И она прибежала к нам –
Белее стены.
Мать ее утешает...
И горят деруны.
*******************
Война прошла, прошла война,
Но барабанным перепонкам
Казалась странной тишина,
Обманчивой, чрезмерно полной.
На кровью политых полях
Уже пшеницу убирали,
Но все еще в госпиталях
Солдаты наши умирали.
Я вас узнал, святые убеждения,
Вы спутники моих минувших дней,
Когда, за беглой не гоняясь тенью,
И думал я и чувствовал верней,
И юною душою ясно видел
Всe, что любил, и всe, что ненавидел!
Средь мира лжи, средь мира мне чужого,
Не навсегда моя остыла кровь;
Пришла пора, и вы воскресли снова,
Мой прежний гнев и прежняя любовь!
Рассеялся туман и, слава богу,
Я выхожу на старую дорогу!
По-прежнему сияет правды сила,
Ее сомненья боле не затмят;
Неровный круг планета совершила
И к солнцу снова катится назад,
Зима прошла, природа зеленеет,
Луга цветут, весной душистой веет!
Он говорит: «Только давай не будем сейчас о ней,
Просто не будем о ней ни слова, ни строчки.
Пусть она просто камень в саду камней,
И ерунда, что тянет и ноет других сильней,
Словно то камень и в сердце, и в голове, и в почке».
Он говорит: «Мне без неё даже лучше теперь — смотри.
Это же столько крови ушло бы и столько силы,
Это же вечно взрываться на раз-два-три,
А у меня уже просто вымерзло всё внутри.
Да на неё никакой бы жизни, знаешь ли, не хватило».
Он говорит: «Я стар, мне достаточно было других,
Пусть теперь кто-то ещё каждый раз умирает
От этой дурацкой чёлки, от этих коленок худых,
От этого взгляда её, бьющего прямо под дых »
И, задыхаясь от нежности,
Он вдруг лицо закрывает.
Шитый нитью вощеной и цыганской иглой,
От рожденья крещенный паровозною мглой,
И на вид не калека, и характер не шелк,
Я из прошлого века далеко не ушел.
Городские Рамсторы обхожу не кляня,
Пусть иные просторы поминают меня,
Где помятая фляжка на солдатском ремне
И собачья упряжка привязались ко мне.
О подножье Хингана, на таежном току,
Будто ножик жигана заточил я строку:
Ненавязчиво брезжит рукодельная медь,
Но до крови обрежет, если тронуть посметь.
...И быть может, быть может, этак лет через "...тцать"
Кто-то вынет мой ножик колбасы по кромсать
И, добрея от хмеля, чертыхнется в душе:
Вот, ведь, раньше умели! Так не точат уже...
По касательной черным-черна, как уголь изнутри, ты собственной бедой себя измучила.
Ты жалуешься мне. Ты говоришь: «вот дал же бог в мужья такое чучело!»
Тебе его объятия — инцест — всё видится отец в его характере.
Ты в этом вся, от грима на лице, до стойкой неготовности стать матерью. болеть, мечтать укрыться за спиной, а получив, плевать в неё насмешливо, при этом называть себя женой. Да сколько же чертей в тебе намешано?
Он лишь кусает губы до крови, в глазах увидев жалость откровенную, но терпит. он зовёт тебя ma vie. он точно знает — ты его вселенная. Ты c ним в любовь вступаешь, словно в бой, пытаясь доказать, что стоишь многого. А он готов принять тебя любой. Лишь повторяет тихо: «богу — богово» и варит кофе, стоя у плиты, и греет для тебя дыханьем тапочки. Наотмашь любит он тебя, а ты его предпочитаешь — по остаточной. Ты жалуешься мне, а возле глаз морщинок сеть ложится тёплой патиной. Ну, что ты всё о нём? давай о нас. Я бережно умею. По касательной.
Но когда б о тебе я не стала писать —
Все равно выходит слезоточиво.
Все равно кровавым речитативом
Из меня лезет память.
Сейчас опять. Нужно жить —
С понедельника, с чистой страницы.
Разучить на всех языках —
«У меня все в порядке»
Рифмовать среди ночи про
То-как-я-так-могла-ошибиться,
Исписать три блокнота и две тетрадки.
И стесняться саму себя, прятать в стол,
Закопаться в ворохе бумажного хлама —
Ах, ну если б вы знали, какая драма
Прикрывается комнатным бардаком.
А у сердца нет опции «верить» или «скучать»
Оно это совсем не обязано.
Ему нужно — стучать. Кровь качать.
Остальное — романтика и фантазии.
Примирись — раз зажали тебя в углу,
Все пройдет, как обычно проходит —
Ты как бабочка, поймали — и на иглу,
Чтобы в рамочку,
Чтобы в коллекцию, чтобы помнить.
Но когда б о тебе я не стала писать —
Не выходит пресно. Солоновато.
Уместить в конверт горечь?
Марка. Адрес.Печать. Экспонату — от экспоната.
ЗВЕЗДА
Когда настанет мой черед,
И кровь зеленая замрет,
И затуманятся лучи —
Я прочеркну себя в ночи.
Спугнув молчанье сонных стран,
Я кану в жадный океан.
Он брызнет в небо и опять
Сомкнется, новой жертвы ждать.
О звездах память коротка:
Лишь чья-то крестится рука,
Да в небе след крутой дуги,
Да на воде дрожат круги.
А я, крутясь, прильну ко дну,
Соленой смерти отхлебну.
Но есть исход еще другой:
Не хватит сил лететь дугой,
Сорвусь и — оземь. В пышный снег.
И там раздавит человек.
Он не услышит тонкий стон,
Как песнь мою не слышал он.
Я кровь последнюю плесну
И, почерневшая, усну.
И не услышу ни толчков,
Ни человечьих страшных слов.
(А утром скажут про меня:
— Откуда эта головня?)
Но может быть еще одно
(О, если б это суждено):
Дрожать, сиять и петь всегда.
Любимым женщинам несут цветы,
Стихи свои, надежды и признания,
Приходят в сновидения, мечты,
На нежные желанные свиданья.
Любимым женщинам приносят боль,
Сильней, пожалуй даже, чем чужие
И осторожно с ран смывая соль,
Целуют так, как будто бы впервые.
Любимых женщин берегут от бед,
От одиночества и расставаний,
Тепла и понимания ждут в ответ,
И не боятся разочарований.
Любимых женщин носят на руках,
Их мысли уважая, чувства, мнение,
И признаются им в любви в стихах,
Их верность воспевая и терпенье.
Им отдают доверие, душу, кровь,
По ним с ума в порывах нежных сходят,
На высший пьедестал подняв Любовь!
Но от любимых женщин не уходят.
В ней намешано — наворочено — и кровей, и чертей, и сказочек, её в детстве считали порченой, ну, а после признали лапочкой, а сейчас она точно — кошечка, хоть не хочет, а просто дразнится: закрывает глаза ладошками и мурлыкает « восьмикла-а-а-ссница-а-а», и смеётся — играет, стервочка, ведь не любит, а так ласкается. С червоточинкой, злая девочка, потерявшая нить скиталица, а накручено-наворочено — там Хайнлайн вперемешку с Маркесом, с ней непросто, но междустрочия обозначены красным маркером. Он не знает, чем всё закончится: в ней огонь, но прохладны пальчики, в нём — столетнее одиночество постаревшего Принца-мальчика, но всё туже в клубок свивается, всё острее согреться хочется. спи, Анюта, усни, красавица, чудо-юдо моё без отчества.
"Быть!"
Быть вязкой, по его коже разлитой,
Впитываясь в поры, о себе заявлять,
Прижимаясь своей констинтенцией липкой
К нему поплотнее и медленно стекать.
Быть сдавленной в его зубах,
Тягучей, тянучей и неуставающей,
Ощущать неровности ленного языка,
Землянично-неприторной, долгоигающей.
По лабиринтам вен от него убегать,
Будучи запертой, в нём циркулировать,
В сплетении нехитром выход искать
Необходимой, так и не сметь его тела покинуть.
"Я здесь!"- ритмам любви его обучать,
Быть в его груди, бить, кровь неистово качать.
" Я есть! " - адреналином насыщать,
Сокращаясь, ускорять удары и учащать!
Моя кровь — она солонее и гуще патоки.
Она так уныло течёт, вяло переливается
С сосуда на клапаны. знаешь, опять — таки
Мне это ужасно не нравится.
Мои веки сжимаются от происходящего,
Точнее сказать, от не произошедшего.
Я честно стараюсь играть не зрячую,
Чтоб искренне полюбить первого встречного.
Мои пальцы — скрючившиеся, окостенелые,
Не знающие колец(в частности на месте сиротского, безымянного)
Не совершают к тебе прикосновения не смелые,
Во избежание не гуманного.
Мои губы — потрескавшиеся, искусанные,
Картавят мысли, больше смахивающие на лепет,
Не звонки, а жизнь моя — потерянная, пропущенная,
И прекрасно, что он в это не верит.
Стань моей птицей, стань моей птицей,
Чтобы во мне повториться, чтобы во мне повториться.
Стань моей кровью, стань моей раной,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать,
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Стань моей крохой, стань моим сыном,
Чтобы во мне не остыло, чтобы во мне не остыло.
Стань моей смертью, стань моим страхом,
Чтоб задыхаясь на плаху, чтоб на прощание не плакать
Чтоб четыре крыла по периметру неба, чтоб кричали тела горячо и нелепо
Чтобы высохшим ртом по периметру пульса, не целуйся.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтоб четыре крыла по периметру неба,
Чтоб кричали тела горячо и нелепо.
Чтобы высохшим ртом
По периметру пульса, не целуйся.
Стань моей птицей.
Деуки бродют, глазке строют!
За оконцем лютый холод
И на щёчках снегири!
Кровь кипит, когда ты молод,
И на девок глаз горит!
Деуки бродют, глазке строют
И виляют жопами! -
Женихов, как мошек, ловют,
А потом их лопают!
Едут двое на комбайнах,
Кукурузу убирать,
Делать нечего, штоль, а нах ?
Говорят — двуумвират!
Я бы спал себе на печке,
Тока деуки не дают!
Чот там стонут про сердечко,
Каг бэ, значиццо, поют!
Рецензии:
Девки, дуры, дело знают:
Мужиков надоть кадрить,
Пудрить ихние извивы
И сердечко покорить
(Антонина Волкова)
Шоб сердечко покорить,
Надоть счами накормить!
(Сергей Ёжа Ёжинский)
Однако, верно,
А то все глазками стреляют,
Да плохо попадают.
(Антонина Волкова)
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Кровь» — 1 484 шт.
