Цитаты в теме «ласка», стр. 15
Я собачонка, я зеваю, по щекам катятся слезы, я чувствую, как они текут. Я дерево, ветер шелестит в моих ветвях, легонько их колеблет. Я муха, я ползу по стеклу, соскальзываю, снова ползу вверх. Иногда я ощущаю, как ласку, движение времени, иногда — чаще всего — я чувствую, как время стоит на месте. Дрожащие минуты осыпаются, погребая меня, бесконечно долго агонизируют, они увяли, но еще живы, их выметают, на смену им приходят другие, более свежие, но такие же бесплодные; эта тоска зовется счастьем О своем одиночестве я никогда не думаю — во-первых, я не знаю, как это называется, во-вторых, я его не замечаю, я всегда на людях. Но это ткань моей жизни, основа моих мыслей, уток моих радостей.
Счастливая, принимала я твои ласки и видела, что твоя страсть не знает разницы между любимой и купленной женщиной, что ты предаешься своим желаниям со всей беспечной расточительностью твоей натуры. Ты был так нежен и чуток со мной, женщиной, приведенной из ночного ресторана, так дружески сердечен и рыцарски почтителен и в то же время так страстен в наслаждении, что я, пьянея от счастья, как десять лет назад, опять со всей силой почувствовала твою неповторимую двойственность высокую одухотворенность в любовной страсти, когда то покорившую меня, полуребенка.
Настоящая любовь, как любой другой тяжёлый наркотик, к которому развивается привыкание, скучна как только открытие сделано, поцелуи быстро плесневеют, а ласки надоедают Разумеется, речь идёт не о тех, кто разделяет эти поцелуи, кому предназначены эти ласки, от которых окружающий мир становится красивее и ярче. Как и в случае с тяжёлым наркотиком, настоящая первая любовь по большому счёту интересна только её пленникам.
И как любой тяжёлый наркотик, к которому развивается привыкание, настоящая первая любовь опасна.
Я ем капусту и морковь, черт побери, ем лук, репу и редиску, — ем потому, что пришлось к этому привыкнуть, даже найти в них вкус, и потому что ничто другое не растет; но ведь это же еда для кроликов и коз, как трава и клевер — еда для коров и лошадей! Когда я вижу колосья зрелой пшеницы в поле, то не сомневаюсь, что все это выращено землей для воробьиных и ласточкиных клювов, а никак не для моего рта. Стало быть, когда я жую хлеб, то обкрадываю птиц, а когда ем курицу, то обкрадываю лисиц и ласок. Разве перепелка, голубь и куропатка не естественная добыча для ястреба? И ведь баран, козел или бык — скорее пища для крупных хищников, чем то жирное мясо, которое нам подают зажаренным, с трюфелями, специально для нас вырытыми из земли свиньей
Я - чудо ?! Да, я чудо в перьях.
Не ангел с крыльями, увы,
Я им предстану — ты не верь мне,
Не воплощу твои мечты.
Не верь мне, если показалось,
Что Музой быть твоей смогу.
Вот роли, что играть осталось —
Я - Шапокляк, мадам Ку-ку.
И быть красавицею в сказке,
Что принца, спящая, ждала,
Нет больше сил. Проснуться в ласке
От поцелуя — не судьба
Я - та лягушка, что в болоте
Навек застряла со стрелой.
Но царский сын не рыскал в поте
За ней — волшебною женой.
И не цветочек, к сожалению,
Хоть кто-то Аленьким назвал
Я чудо в перьях! И сближение
С таким диагнозом — провал
Нет, я не ангел но я крылья
Сложила за спиной опять
И я надеюсь, может в силах
Твоих меня расколдовать ?!
Я сегодня оденусь как бл...дь —
Городская современная жрица.
В ней меня никому не узнать,
И пусть думают «светская львица».
Макияж натяну словно маску,
Ведь под ним невозможно узреть,
Сколько нежности, сколько ласки
Обреченной безвыходно тлеть
И подруг позову, чтоб напиться
До краев, до предела, без меры.
С птицей счастья никак не сдружиться,
Но вина-то мне хватит, наверно ?!
До чего ж в кураже хороша,
Во внимании местных плей боев.
И шутить-веселить — до конца!
Улыбаться-смеяться — без сбоев!
Я же русская: «гулять — так гулять!»
Но вернувшись домой после бала,
Рухну жалкая на кровать,
И трезва, как ни в чем не бывало
И свернувшись в позе ребенка
Стисну зубы от обиды за долю
то ли выпавшую в жеребьевке,
мною выбранную то ли
И не жизнь, а сплошная драма
И опять запятая — не точка!
Как же мне тебя жалко, мама,
У тебя — непутевая дочка.
Будет ночь.
Будет белая снежная чёрная тьма.
Будут город и окна.
И шёпот.
И вдохов лавина.
Будет поздно.
И будет так жаль невпопад задремать.
Будет трудно понять,
Что виновна, и знать,
Что невинна.
Будут тени метаться по стенам,
Ища темноты.
Будет кожа краснеть от стыда
И от ласки жестокой.
Будет сложно отбить sms
Из одних запятых,
Уместив фальшь и ссоры
В притворно-лукавые строки.
Будет медленно сыпаться власть
Из песочных часов.
Будут восемь восьмых,
Как две вечности,
Литься в стаканы.
Будет снегом тяжёлым засыпан
Под утро висок.
Будет нам одиноко
И ветер попутным не станет.
Будут нервы,
Как локоны, виться на зябком ветру.
Лунный свет будет колким,
Сухим и наивно-проточным.
Ты закончишь банальную
Садо-и-мазо игру —
Станет ноль абсолютным.
И я успокоюсь бессрочно.
Говорят, что в любовных историях
Предисловья сродни хвастовству.
Вот и я предложил от теории
Перейти, так сказать, к естеству.
Между нами прошло электричество
И либидо взыграло хитро, но
Кто же знал, что в далёком девичестве
Вы метали на дальность ядро.
Ах, какая Вы право потешница,
Всё бы Вам егозить, баловать.
Как Вы мною разбили столешницу,
Как разрушили мною кровать.
Ваши ласки как пресс гидравлический
Мне сломали седьмое ребро, но
Кто же знал, что в далёком девичестве
Вы метали на дальность ядро.
А когда Вы решились на главное
И сорвали последний покров,
Я сумел прошмыгнуть под диванами
И в окно сиганул без трусов.
Как же горько, что культ грубой личности
В наши дни побеждает добро, да
Кто же знал, что в далёком девичестве
Вы метали на дальность ядро.
Век расстояния. Хватит. Пора домой.
Просто закрыться в вечность — сломать ключи -
Просто растаять, слушать, как за стеной,
Перерождаясь, прошлое замолчит.
Больше не ставить время на тормоза,
Не оглянувшись, не обернувшись,
Не вытравить память — губы — твои глаза —
Общий с тобой рассвет на седом окне —
Родинку под ладонями, этот бред
Шепота на страницах полночных книг,
Выжечь из кожи ласку, изрезать плед,
Реинкарнировать в мрамор (фарфор гранит)
Измолотить до каши суставы дней,
Давящую виски карусель часов,
Просто исчезнуть — больше — не быть твоей —
Храмом на фоне клонов простых домов,
Богом твоим карающим за грехи,
Идолом цвета крови, дорогой в ад —
Хватит, я исчезаю - прошу, беги,
В бывшее до меня — на прыжок назад.
Я не хочу быть смыслом — глотком воды —
Смертью — чистилищем — пристанью у планет
Плакать, стучаться пульсом твоей беды.
Я не хочу любить, не желаю, нет.
За имя твое — пол-царства,
Чтобы видеть, как отзовешься.
Дыханьем разрезав пространство,
На шепот мой обернешься
Пол-царства за твои руки,
В которых взлетала бы в небо
Незнающие разлуки, —
Дарящие ласку умело
За губы твои — пол-царства,
Возможность к ним прикоснуться,
И медленно растворяться
За счастье рядом проснуться
Пол-царства за твои мысли,
За место в тайнах желаний
С тобой хоть в девятой жизни
Быть рядом вне расстояний
И нет от тебя лекарства
А слезы мои — все мимо
Ах, я отдала б все царство,
Чтоб выдохнуть твое имя.
Таких как я сжигают на костре,
Всё за мои проказы и огрехи
Он говорит: «Ты, ведьма, снишься мне»
А сам вздыхает: «жаль, что очень редко!»
Он говорит, приворожила колдовством,
И зельем опоила чудотворным
И, что, таким как я, гореть костром,
За ворожбу и прочие затеи
За нежность рук и ласку теплых губ
За страсть и трепет обвиняешь
Я околдую "только Мышкин зуб,
Сейчас натру и в зелье всё смешаю"
Слова прочту, чтобы стать тебе родной,
И в полнолуние, у костра, на шабаш
Спляшу я голой, с бубном, под луной
И травку соберу с далеких пастбищ,
И вот тогда, уже наверняка,
Я стану самой настоящей ведьмой
Ах, да еще полеты на метле
Боишься, милый? Не сниму заклятья!
Знаешь, что мне чаще всего вспоминается в нём?
Ласка, забота, объятия и почему-то плечи,
Как он всегда оберегал мой сон,
А не боль от того, как судьбу покалечил.
Знаешь, что я чаще всего вспоминаю в тебе?
Руки, твой запах и почему-то волосы,
И ощущения, что зарождались в душе,
Когда ты, сзади прижавшись, завораживал голосом.
Я очень долго, сквозь боль, вырывала его из себя,
Это не скоро, но всё ж у меня получилось,
Ну, а сейчас Я быстрее забуду тебя,
Любовь убивать я, пожалуй, уже научилась.
Дважды сломавшись, вновь не захочешь любви,
Просто застынешь в пустотах прохлады, как в вечности,
Сложно стереть из души воспоминания свои,
Но я растворю их до капли в пустой бесконечности.
И ещё, в наших сердцах должно быть место скорби, и той, которая уже была с кем-то, или к кому ещё только придёт, эта большая и не проходящая скорбь. Уходят матери от нас не сразу,
Ступени времени для них спускаются всё ниже, ниже. И поступь старости, невидимая глазу,
К ним приближается всё ближе, ближе. А мы, в круговороте дел погрязнув, их седину не сразу замечаем,
Но от беды, как в первый раз озябнув, свои сердца их лаской согреваем.
Ну что же мы делаем? Остановитесь, оглянитесь, переведите через дорогу, приласкайте их. Ведь им так мало от нас нужно, ведь им всего нужно, чтобы мы просто были счастливы...
Я тебя вспоминаю, любимый,
Я безумно тоскую по ласкам!
Ангел нежный, любовью хранимый,
Превративший судьбу мою в сказку.
Я тебя вспоминаю, родной мой,
Перезвоном дождинок по стеклам.
Безмятежным теплом и покоем,
Ты укрыл, чтоб душа не промокла.
Я тебя вспоминаю, мой милый,
Блеском звездочек над куполами.
Наполняешь Любовь нашу силой,
Обнимая, как ангел, крылами.
Я тебя вспоминаю, желанный,
К облакам прикасаясь душою.
Знаешь, ты мне такой долгожданный,
Будто солнышко хмурой порою.
Я тебя вспоминаю, мой нежный,
Каждой капелькой ласки незримой.
Ты мой лучик тепла и надежды,
Я тебя вспоминаю, любимый.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Ласка» — 381 шт.
