Цитаты в теме «легкие», стр. 83
«Вот Вы говорите, что человек не в силах контролировать страсть. Я не соглашусь с Вами.
Я недавно присутствовал в опере, и видел лица, те лица, что были обращены к сцене, к певице, на их лицах я видел страсть, но это было такое выражение страсти, которое было близко к умиротворяющему покою, страсть которая мирно плескается и ведёт себя так, как будто ты у тихой заводи, наслаждаешься великолепием её тихой глади, и слышишь как берегам всё равно накатываются лёгкие волны и образуют всплески у самого берега. Так и здесь, я видел эти лица, внимающие оперной певице, и особенно я рассматривал их глаза. Они находились в большом умилении от происходящего, плавными еле заметными движениями они то стремились вверх, на небеса, то опускались вниз, поглощая приходящее к ним пение. Кажется, что пели их души »
Есть такие губы...Есть такие губы, которые невидимыми для тебя движениями, хотя ты их чувствуешь по дыханию, будут искать место на твоей спине, где можно на одно мгновение остановиться и замереть в поцелуе.
Ты сердцем отслеживаешь этот поиск, твое сердце замирает.
И вдруг ты чувствуешь, в конце концов, находят такое место.
Они едва прикасаются к точке, чуть пониже ключицы, и бьют прохладой в самый центр твоего жаркого сердца, и от прикосновения возникает лёгкий, пробирающий душу озноб, который мягкими иголками раскатывается по всему телу.
Такой поцелуй может быть подобен чему угодно: оргазму, наркотической атаке, взлётной точке сублимации, чему угодно, но он бесподобен.
Темной капеллы, где плачет орган,
Близости кроткого лика!
Счастья земного мне чужд ураган:
Я - АНЖЕЛИКА!
Тихое пенье звучит в унисон,
Окон неясны разводы,
Жизнью моей овладели, как сон,
Стройные своды.
Взор мой и в детстве туда ускользал,
Он городами измучен.
Скучен мне говор и блещущий зал,
Мир мне — так скучен!
Кто-то пред Девой затеплил свечу,
(Ждет исцеления ль больная?)
Вот отчего я меж вами молчу:
Вся я — иная.
Сладостна слабость опущенных рук,
Всякая скорбь здесь легка мне.
Плющ темнолиственный обнял как друг
Старые камни;Бело и розово, словно миндаль,
Здесь расцвела повилика Счастья не надо.
Мне мира не жаль:Я - АНЖЕЛИКА!
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала — тоже!
Прохожий, остановись!
Прочти — слепоты куриной
И маков набрав букет, —
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь — могила,
Что я появлюсь, грозя
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, —
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.
Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли —
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.
Уходя — уходи Не смотри безнадёжно назад.
Там руины и пепел от замков песочных остались.
Не цепляйся за прошлое, просто иди наугад,
Просто верь — за твоею спиной оказались печали.
Только в вере своей не обманывай даже себя.
Не пытайся восполнить потерю любви миражами.
Так легко обмануться, поверить, о прошлом скорбя,
Разменять свою душу, и цену ей дать медяками.
Постарайся не видеть во всем на пути Deja Vu.
Мимолетным теплом не согреть опустевшее сердце.
Ведь случайные встречи готовят ему западню —
Лечат раны его не бальзамом, а солью и перцем.
******
Попрошу у судьбы я защиты от этих иллюзий,
От предательства друга и нежности ложной врага.
Пусть в дороге, которой иду, мне встречаются люди,
Что душою открыты, за спиною не прячут ножа.
Уходи зима, уходи! Стынут руки и зябнут плечи
Пусть на смену придут дожди, пусть омоют душу, излечат
От обиды чёрной, глухой от ненужного хлама в сердце.
Только вместе с грязной водой, мне б не выплеснуть и младенца.
Я прощаюсь с тобой легко Изощрённо меня пытала
Ты, не дрогнувшею рукой, под свои кроила лекала
Душу, волю и жизнь мою, а потом вкривь и вкось сшивала.
По сто раз, распоров на дню, но и этого было мало.
Оправдав дурное шитье, низким качеством материала,
Кипятила его в ведре, на мороз остыть выставляла.
Только знаешь, зима, закон? Кто не умер, тот стал сильнее.
Всё ж, спасибо, есть свой резон — очень много теперь сумею.
Любимый мой, в стране моей зима
Бесснежная, лишь лёд сковал дороги.
Вот оттепель наметилась едва,
Но в зимнем солнце не нашла подмоги.
А в сумерках глаза чужих домов
Под цвет яичного желтка Уютны.
Но на земле таких нет адресов,
Где вместе мы, легки и безрассудны.
Прости мне грусть привычную мою,
И что пишу тебе такие письма.
Ни разу не отмерив, раскрою
В них фразы на слова, лишая смысла.
Я знаю, что поймёшь меня и так.
Ты всё прочтёшь, как надо, между строчек —
Невнятных чувств, и мыслей кавардак,
И недосказанностей многоточие
Любимый, расскажи мне, как живут
Другие люди и в стране весенней,
Сады под нежным солнышком цветут,
Все в белоснежно-розоватой пене.
Там одиночества и нелюбимых нет,
Там утром улыбалась я б, проснувшись,
Увидела б в глазах твоих рассвет,
И замерла б, в плечо твое уткнувшись.
Ну, а пока ты пишешь мне ответ,
Представлю (чтоб уйти от мысли горькой),
Что в ту страну счастливую билет
Положишь мне под новогодней ёлкой.
Коль я больше любить не смогу, так сыграю!
Чувства — ставки на кон в казино любви.
Я целую легко и легко забываю,
И могу сочинить кучу всякой фигни!
Например: я скажу, что по прежнему помню,
Что мечтою ты был запредельных вершин,
Что был первой (последней) моею любовью,
И сейчас остаешься ты частью души.
Я солгу виртуозно, что верила свято,
В исключительность нашей любви неземной,
А потом со слезой: «Так хочу я обратно,
Мой любимый, мой принц, мой желанный герой!»
Наблюдаю твои поднимаются ставки
Толпы — ближе к столу, с ног сшибая крупье.
Алчно взгляды горят, из причёсок булавки
Выпадают. И бисер летит из колье.
Вот и славно Кому-то приятно отрадно,
Кто-то бисер (зачем им?) украдкой — в карман.
Я за всех остающихся «искренне рада»!
Лучше лапу отгрызть, попадая в капкан!
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Наши души, как — будто фрагменты единого, — пазлы.
И твои совпадают так точно и ровно с моими,
Создавая картинки легко, без усилий напрасных.
Ты уехал наш мир разлетелся на сотни кусочков,
Перемешанных в хаосе дней. Бестолково пытаюсь
Заменить те, что были твои — на чужие (попроще).
Но они не подходят никак, вновь и вновь рассыпаясь.
Возвращайся скорей Не хочу я, чтоб небо — в заплатах,
Чтоб весною шел снег, чтоб цветы оставались в бутонах.
Привези мне капель лепестков и подснежников запах,
Белостволие берёз на пригорках зеленых и склонах
Ты часам прикажи не стоять, не топтаться на месте.
Ведь они без тебя непослушны и неумолимы
Возвращайся Вновь сложим наш мир Ещё лучше, чудесней.
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Мечтательность хороша, как наркотическое средство в умеренной дозе. Она успокаивает лихорадку деятельного ума, нередко жестокую, и порождает в нём лёгкий прохладный туман, смягчающий слишком резкие очертания ясной мысли, заполняет пробелы и пустоты, связывает отдельные группы идей и затушёвывает их острые углы. Но одна лишь мечтательность всё затопляет и поглощает. Горе труженику ума, позволившему себе, покинув высоты ума, всецело отдаться мечте! Он думает, что легко воспрянет, и убеждает себя, что, в общем, это одно и то же. Заблуждение!
Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие. Заменить мысль мечтой — значит принять яд за пищу.
Золото ежегодно теряет от трения одну тысяча четырёхсотую часть своего объёма; это называется потерей в весе монеты; отсюда следует, что из миллиарда четырёхсот миллионов золотом, находящихся в обращении на всём земном шаре, ежегодно пропадает один миллион. Этот миллион золотом распыляется, улетучивается, носится в воздухе мельчайшим прахом, попадает в человеческие лёгкие, проникает в нашу совесть, приглушает, обременяет, отягчает её, соединяется с душою богачей, которые становятся от него надменными, и с душою бедняков, которые от него ожесточаются.
Скажи, что так задумчив ты?
Все весело вокруг;
В твоих глазах печали след;
Ты, верно, плакал, друг?
О чем грущу, то в сердце мне
Запало глубоко;
А слезы слезы в сладость нам;
От них душе легко.
К тебе ласкаются друзья,
Их ласки не дичись;
И чтобы ни утратил ты,
Утратой поделись.
Как вам, счасливцам, то понять,
Что понял я тоской?
О чем но нет! оно мое,
Хотя и не со мной.
Не унывай же, ободрись;
Еще ты в свете лет;
Иди — найдешь; отважный, друг,
Несбыточного нет.
Увы! напрасные слова!
Найдешь — сказать легко;
Мне до него как до звезды
Небесной, далеко.
На что ж искать далеких звезд?
Для неба их краса;
Любуйся ими в ясную ночь,
Не мысли в небеса.
Ах! я любуюсь в ясный день;
Нет сил и глаз ответ есть;
А ночью ночью плакать мне,
Покуда слезы есть.
Мы из тех, кто теплому дому предпочел перекрестья путей. Мы привычно называем кроватью верхнюю полку купе, мы курим на корточках в холодных тамбурах, мы молимся богу путешествий и играем на гитаре проводницам, жрицам храма поездов. И точно зная, что человека в дороге убаюкивает стук колес, мы его уже не слышим. Для нас не существует мира за окном, лишь отблески дня и пятна ночи, наши шаги стали плавными, мы не теряем равновесия когда под ногами выгибается мир, мы не стремимся к конечной цели, потому что ее нет Есть дорога и чай в стакане, есть полустанки и случайные попутчики судьбы, есть дикая бродячая душа, не знающая потерь, но чувствующая, как проросли в нее шпалы. Для нас легко слово «прощай» и тяжела любовь. И так привычна тяжесть на плечах, то ли рюкзака, то ли неба, и так безумно пахнет травой, ветром и звездами, и так естественно сделать новый шаг, и так странно замереть на месте. В нас не живет покой, друг мой, он осыпается хлебными крошками в крики голодных птиц.
Расправлю крылья, отпущу обиды,
Чтоб стало на душе моей легко,
Зачем терзаться, Бог итак все видит,
Не загоняй обиды глубоко
От них болезни, нервные расстройства,
И самоунижение А зачем?
Ты сам обидеть человека бойся,
Не нужно осуждающих речей
Дана нам память, чтобы помнить радость,
Счастливые моменты вспоминать,
Давай забудем злость мы всю и гадость,
И перестанем слезы лить, страдать
Желаю всем я легкости душевной,
И мыслей позитивных много вам,
Вы доброту дарите людям щедро,
И пусть минуют вас обидные слова.
Мама моя ты мой самый родной
человек,
Кроме тебя никому не нужна я на
свете,
Ангел-хранитель мой, нежно
мерцающий свет,
Самый родной, дорогой человек на
планете
Мама прости непослушную,
дерзкую дочь,
Если порой я в штыки принимаю
заботу,
Только одна ты мне можешь советом
помочь,
Счастья, здоровья прошу для тебя я
у Бога
Мама поверь у меня все сейчас
хорошо,
Не огорчайся, я справлюсь с
проблемами смело,
Сколько любви в материнском
сердечке большом,
Помню как ты колыбельную в
детстве мне пела
Мама живи без тебя будет так
тяжело,
Без слов поддержки, заботы и
благословенья,
Рядом с тобой мне легко, беззаботно,
светло,
Нежно стихи я тебе посвящу с
восхищеньем
Как страшно нам признаться, что больше всего мы любим быть рабами. Сразу и рабом, и господином! Именно в любви раб — это переодетый господин. Мужчина, который должен завоевать женщину, подчинить, заставить ее повиноваться во всем, — разве он не раб этой рабыни? Правда, женщине так легко нарушить баланс сил в этих отношениях. Малейшая попытка проявить самостоятельность с ее стороны — и у обходительного деспота темнеет в глазах, и голова идет кругом. Но если оба они способны безрассудно броситься навстречу, ничего не утаивая друг от друга, повинуясь во всем один другому, если они взаимозависимы, разве не наслаждаются они полной и невиданной свободой?
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Легкие» — 2 081 шт.
