Цитаты в теме «легкие», стр. 90
Опять же, как оказалось, команду подобрали толковую, только на первый взгляд состоящую из полных идиотов. Они спокойно выдали мне часть информации, которая на самом деле для любого другого была бы бесполезным набором слов, а взяли такую клятву, что мама не горюй! Даже отъявленный маньяк не осмелится идти против клятвы доверия на силу, к которой он принадлежит. Всё просто. В некоторых мирах люди и другие живые существа прекрасно обходятся без души с лёгким чувством дискомфорта. Но не тут. В этом мире душа – связующая нить между разумом и телом. Нет души – человек/гном/эльф/кто-то ещё становится бесполезным куском мяса. Он не может больше управлять своим телом. Оно продолжает существовать без его команд и тихо умирает, так как не в состоянии открыть рот даже для того, чтобы принять пищу. Хотя разумное существо продолжает всё понимать и чувствовать, находясь внутри тела. Не правда ли ужасная участь?
Было ясно: Котик дурачилась. Кому, в самом деле, придёт серьёзно в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду? И к лицу ли ему, земскому врачу, умному, солидному человеку, вздыхать, получать записочки, таскаться по кладбищам, делать глупости, над которыми смеются теперь даже гимназисты? К чему поведёт этот роман? Что скажут товарищи, когда узнают? Так думал Старцев, бродя в клубе около столов, а в половине одиннадцатого вдруг взял и поехал на кладбище.
Мысли мои — маленькие человечки. Они пританцовывают под звуки случайных мелодий, дрожат, опасаясь грубости, умирают, потеряв маленькое жёлтенькое пятнышко на горизонте. Они воскресают вновь лишь при шёпоте моём, стоит только губам, ссохшимся и слипшимся во сне, произнести страшное ругательство, обращённое к новому дню. Мои маленькие, озорные, глупые, бегущие к закату человечки Они совершенно не разбираются в жизни. Они не знают, что притяжение земное есть сила, противостоять которой невозможно, что музыка — смех бога, вера — свет, деньги — всё, воздух — дерьмо! Я мыслю! Я ещё могу мыслить! Я могу посмотреть на это небо и разорвать его на составляющие цвета одним лишь лёгким указующим взглядом. Если я захочу, мои маленькие человечки устремятся туда, в даль. Я мыслю, значит, я бегу!
Когда один человек оскорбляет другого, то оскорбление всегда бывает двух родов: умышленное или невольное. Первое не страшно: на него отвечают ссорой, ругательством, ударом, выстрелом, и, как бы это ни было грубо, это всегда помогает, и умышленно нанесенное тебе оскорбление смывается легко, словно грязь в бане. Но зато ужасно оскорбление, которое тебе нанесли не намерено, а невольно, совсем не желая этого: ужасно именно потому, что, отвечая на него ругательством, ссорой, или даже просто высказывая его внешней обиженностью, ты не только не ослабляешь, а напротив, уже сама себя оскорбляешь до невыносимости.
— В том-то и дело, — сказал Горбовский. — Поэтому-то я здесь и сижу. Вы спрашиваете, чего я боюсь. Я не боюсь задач, которые ставит перед собой человечество, я боюсь задач, которые может поставить перед нами кто-нибудь
другой. Это только так говорится, что человек всемогущ, потому что, видите ли, у него разум. Человек — нежнейшее, трепетнейшее существо, его так легко обидеть, разочаровать, морально убить. У него же не только разум. У него так называемая душа. И то, что хорошо и легко для разума, то может оказаться роковым для души. А я не хочу, чтобы все человечество — за исключением некоторых сущеглупых — краснело бы и мучилось угрызениями совести, или страдало от своей неполноценности и от сознания своей беспомощности, когда перед ним встанут задачи, которые оно даже и не ставило. Я уже все это пережил в фантазии и никому не пожелаю. А вот теперь сижу и жду.
— Очень трогательно, — сказал Турнен. — И совершенно бессмысленно
Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.
Сорвалось с губ: «Ты больше не нужна,
На все четыре стороны катись!»
Порвалась у любви последняя струна,
И два влюблённых сердца разошлись.
В ответ летело: «Сам катись дурак,
А без меня — цена тебе лишь грош!»
Похоже развалился прочный брак,
Виной тому такая крохотная ложь.
А мне со стороны покажется видней,
Захочется совет преподнести:
«Вы были вместе пару тысяч дней,
Чтоб так легко друг друга отпустить?»
«Любовь — не то, что ты придумал, друг!
Она — не человек, не умирает.
Она сильней скандалов, ссор, раз лук,
Как солнце — то погаснет, то сияет.»
Что такое "любящий мужчина"?
Может быть, без повода цветы?
Или симпатичная машина,
Что всегда блестит от чистоты.
Или идеальная фигура,
Лёгкий шарм, и кубиками пресс,
Редкий, как античная скульптура,
Разжигающая в дамах интерес?
Может это тот, кто покоряет,
И услышав тихое "привет"
Моментально сердце замирает,
И не можешь вымолвить в ответ.
Может, кто всегда найдёт минутку,
Чтобы провести её с тобой,
И развеет грусть хорошей шуткой,
Просто приобняв слегка рукой...
Или тот, с кем вместе воплощаешь,
Все свои заветные мечты
И сама чуть позже замечаешь,
Что его мечтами стала - ты...
Кто же это, "любящий мужчина"?
Не узнать ответа глубину -
Тот, кто делает тебя счастливой,
День за днём, и лишь тебя одну.
Что приготовить для любимой утром?
Чтоб радостью наполнились глаза,
И чтоб улыбка нежным перламутром
Могла всё вместо слов мне рассказать.
Быть может, приготовить вкусный завтрак,
Немного гренок, кофе с молоком,
И чтоб кофейный разносился запах...
Но это можно сделать и потом.
Так хочется, чтобы она проснувшись,
Светилась мягким, любящим теплом
К моей щеке, губами прикоснувшись,
Забылась лёгким и приятным сном.
Я положу тихонько на подушку,
Букет весенних полевых цветов,
И прошепчу едва дыша, на ушко,
Что ждать её всегда готов.
А посмотрев, залюбовался снова...
Что приготовить для тебя, малыш?..
Ведь для любви рецепта нет другого
Я буду думать, лишь пока ты спишь.
И ласково поцеловав запястье,
Своей любви бескрайней не тая,
Я приготовлю для любимой счастье,
Лишь для неё одной готовлю я...
Когда в морском пути тоска грызет матросов,
Они, досужий час желая скоротать,
Беспечных ловят птиц, огромных альбатросов,
Которые суда так любят провожать.
И вот, когда царя любимого лазури
На палубе кладут, он снежных два крыла,
Умевших так легко парить навстречу бури,
Застенчиво влачит, как два больших весла
Быстрейший из гонцов, как грузно он ступает!
Краса воздушных стран, как стал он вдруг смешон!
Дразня, тот в клюв ему табачный дым пускает,
Тот веселит толпу, хромая, как и он.
Поэт, вот образ твой! Ты также без усилия
Летаешь в облаках, средь молний и громов,
Но исполинские тебе мешают крылья
Внизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов.
Весна становится, как лимон:
Сидишь и маешься в пустоте -
Что ты не сделал, хотя и мог?
А может все таки не хотел?
Апрель ручьями легко течет.
Вот также было тебе легко,
Пока любовь не открыла счет,
Не оставляя тепла ни в ком.
Тебе покажется — мог еще терпеть
И скальпели, и ножи.
Но кто любовью хоть раз крещен,
В дальнейшем будет условно жив.
И равнодушные облака
Лениво щурятся на Луну,
Ее бессонницу расплескав,
В которой хочется утонуть.
Уйти на дно и не выплывать,
Чтоб в зыбком свете забыть на миг
Свои причала и острова,
Где одиночество так штормит,
Где дуют северные ветра,
И сны отчаянием знобит.
В которых ты, как всегда, не прав.
А кто неправ, тот виной убит.
Не откачают и не спасут.
Не скажут:" Хватит уже! Иди!»
Пока безжалостный самосуд
Выносит только такой вердикт.
И он, гуляющий по воде,
оставив рамки своих икон,
Возможно вспомнит: " А мальчик где?»
Себе ответив: "А был ли он".
А ты читаешь ее по глазам,
Встречая вечером у двери.
А ты не знаешь как ей сказать
И, собственно, стоит ли говорить,
Что обжигаясь о молоко,
Горячей кажется и вода.
А с ней свободно, светло, легко.
Тебе так не было никогда.
Она собой заполняет все.
Да что там комнаты — целый свет.
И ты понимаешь, что ты спасен,
Хотя не знаешь совсем ответ,
Который прячут ее глаза,
На твой не заданный ей вопрос.
И ты сегодня бы все сказал
Но странный свет от ее волос
И глаз бездонная синева
А ты настолько в нее пророс.
До невозможности выплывать.
Все остальное теряет смысл.
Становится звуком, набором фраз.
И растворяется твоя мысль
На дне ее невозможных глаз.
А ты целуешь ей губ изгиб.
И лунный свет на окне дрожит.
Ты понимаешь, что ты погиб.
И только что начинаешь жить.
Ты ей готов подарить ключи:
От дома, сердца.
С ней быть всегда.
Она улыбается и молчит.
С небес упавшая вниз звезда.
Весна дорисует май, с собой заключив пари.
Тебе не сходить с ума от легкости эйфорий.
И кажется все не так — ни паруса, ни крыла.
Когда остаешься там, откуда навек ушла.
Доверив следы пескам, собьешься легко с пути.
У тех, кто не стал искать, потерянность не в чести.
Как-будто в твоей игре раздвоенность на кону
Куда бы ни ехал Грек, считается — утонул.
Молчание, словно щит. Прими его и одень.
Соломинку не ищи. Не будет ее в воде.
Прохлада твоих молитв остудит горячий лоб.
Не то что бы от болит, покажется — отлегло
Что прошлое — ерунда. Что сможешь любить других.
Ты просто платила дань. Теперь раздала долги.
Вновь будет горяч очаг. И рядом с плечом — плечо
И кто на любовь венчал, не станет ей палачом.
Что счастье твое в пути. Ждала ты его не зря.
И колокол свят и тих. Ни ветра ни звонаря.
Она не то чтоб любит помолчать,
Когда в свой мир захлопывает двери.
А просто перестала слепо верить
В подобранную правильность ключа.
Ты можешь в ее душу не стучать
В ее глазах всегда живет печаль.
Пусть даже они весело смеются.
И на вопросы, что ей задаются,
Она совсем не любит отвечать.
Что хочешь можешь ей пообещать
И кажутся шаги ее легки.
И что-то есть в ней, что как солнце светит.
Ее так любят маленькие дети,
И птицы хлеб клюют с ее руки.
И замолкают злые языки
Ночами улыбаются с небес
Созвездия ей, как ласковые звери.
И пусть кто с нею рядом, ей не верят,
Но те, кто помнят —
Верят, как себе.
А город никого не узнает,
Подставив солнцу выгнутые крыши.
И истина, чем ближе до нее,
Тем меньше тех, кто шепот ее слышит
Дороги оставляют на висках
Серебряные отблески лишений.
И кажется ты так устал искать
В других глазах похожесть отражений.
А небо за основу выбрав сталь,
Не помнит о готовящемся лете.
Душа так одинока и пуста,
Что сквозь нее легко гуляет ветер,
Листая неприкаянность молитв,
Запутавшись среди осколков грусти,
Где прошлое как-будто не болит,
Но никуда отныне не отпустит,
Хоть ты его оторванный листок,
Потерян, безнадежен и случаен средь тех,
Кто совершенное не то, и тех,
По ком отчаянно скучаешь
И прячешь в глубине своих снегов
Не пройденное, давнее начало,
Их контуры далеких берегов,
Которые не ждут тебя к причалу.
А в час, когда темнеют облака,
Душа твоя под лунным перламутром,
Наплачется у Бога на руках,
И тихо возвращается под утро.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Легкие» — 2 081 шт.
