Цитаты в теме «лицо», стр. 125
Но это только еретики-«либералы» отождествляют военных с подлинным зло, считая его безраздельной вотчиной лейтенантов или генералов, тогда как военные часто способны творить вторичное зло — агрессивное, романтическое, мелодраматичное, увлекательное, доводящее до оргазма. Подлинное же зло, зло Аушвица, от которого захватывает дух, — зло мрачное, однообразное, унылое, неприкрытое — осуществлялось почти исключительно гражданскими лицами.< > В качестве примечания следует только добавить, что величайший в истории ликвидатор евреев, тупоголовый Генрих Миллер, был фермером, разводившим цыплят.
Я хочу со щемящей надеждой посмотреть на небо. Я хочу написать тебе длинное прощальное письмо, оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Я хочу назвать тебя ангелом, тварью, пожелать тебе счастья и благословить, и еще сказать, что где бы ты ни была, куда бы ни укрылась — моя кровь мириадом непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя. Я хочу забыть, отдохнуть, сесть в поезд, уехать в Россию, пить пиво и есть раков теплым вечером на качающемся поплавке над Невой. Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чем нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.
Ни одной улыбки на их лицах они с остервенением продираются сквозь транспортный поток, и на скорости девяносто миль в час выруливают вниз по центральной полосе, чудом избегая, казалось бы, неминуемых столкновений подобно Чингиз-Хану на железной лошади, они восседают на своих монстрах-конях с огнедышащим анусом, отрывая с мясом крышки пивных банок и успевая пощупать за ляжку твою дочь, не рассчитывая на хороший прием, не моля о пощаде и не щадя никого; показывая цивилам своего рода класс, давая им слегка дернуть от запаха тех приколов, о которых они, цивилы, никогда не узнают
У палаты номер первый,
Муж белей стены сидит
Напрягает слух и нервы,
Ведь жена вот-вот родит.
Тут за дверью, еле слышно,
Так обиженно на всех
Кто-то пискнул, словно мышка,
И раздался чей-то смех.
А потом сильней, и громче,
Раскричавшись наконец
Плачет маленький комочек,
Плачет за стеной отец...
Он от счастья опьяневший,
Стал счастливей всех мужчин
Всем твердит офонаревший,
"У меня родился сын!"
Малыша взял осторожно,
И склонился над лицом...
Стать отцом не так уж сложно,
Сложно лучшим стать отцом!
Ты горько плачешь.
А мне так жалко твои несбывшиеся мечты.
Конечно, было бы все иначе.
Но эта призрачность высоты
В которой теряется адекватность
И эйфория блестит кольцом.
Земля, отраженная троекратно,
Вдруг возникает перед лицом.
Конечно, больно. Возможно — очень,
Что не вздохнуть, не заговорить.
Но время лечит. И ты захочешь когда —
Нибудь это повторить.
Мечты, покрытые слоем пыли,
По — новой крыльями заблестят.
Ты знаешь, девочка, все там были.
Мои — так вон до сих пор висят.
А ты не слышишь, а ты рыдаешь.
Глаза опухли и голос сел.
Поверь мне, девочка, все летали
Как ты и падали тоже все.
И очень трудно себя исправить,
Не путать реальность и миражи.
А в целом можно тебя поздравить.
Нет, не с падением. С билетом в жизнь.
В моем саду мерцают розы белые,Мерцают розы белые и красные.В моей душе дрожат мечты несмелые,Стыдливые, но страстные.Тебя я видел только раз, любимая,Но только раз мечта с мечтой встречается.В моей душе душе любовь непобедимаяГорит и не кончается.Лицо твое я вижу побледневшее,Волну волос, как пряди снов согласные,В глазах твоих признанье потемневшееИ губы, губы красные.С тобой познал я только раз, любимая,То яркое, что счастьем называется.О тень моя, бесплотная, но зримая,Любовь не забывается.Моя любовь пьяна, как грозди спелые,В мой душе звучат призывы страстные.В моем саду мерцают розы белыеИ ярко, ярко-красные.
Песенка о мистификаторах
Мир привык менять одежду,
Что ни день — уже в другой,
Так что нет различий между
Господином и слугой.
Показал толпе бумагу,
Где печать и вензеля,
И, глядишь, тебя, бродягу,
Все сочли за короля.
Пропустил стаканчик лишку,
Покуражился слегка,
И, глядишь, тебя, трусишку,
Все сочли за смельчака.
Изменил хотя бы просто
Выражение лица,
И, глядишь, тебя, прохвоста,
Все сочли за мудреца.
Но, подняв бокал кларета,
Скажем добрые слова
В адрес тех, кто делал это
Только ради озорства.
Кто, служа перу и кисти,
В мире пестрой мишуры
Не знавал иной корысти,
Кроме радости игры.
Кто, — блефуя всенародно,
Потешаясь над толпой,
Притворяясь кем угодно, —
Был всегда самим собой!..
Мир привык менять одежду,
Что ни день — уже в другой,
Так что нет различий между
Господином и слугой.
Показал толпе бумагу,
Где печать и вензеля,
И, глядишь, тебя, бродягу,
Все сочли за короля.
Пропустил стаканчик лишку,
Покуражился слегка,
И, глядишь, тебя, трусишку,
Все сочли за смельчака.
Изменил хотя бы просто
Выражение лица,
И, глядишь, тебя, прохвоста,
Все сочли за мудреца.
Но, подняв бокал кларета,
Скажем добрые слова
В адрес тех, кто делал это
Только ради озорства.
Кто, служа перу и кисти,
В мире пестрой мишуры
Не знавал иной корысти,
Кроме радости Игры.
Кто, — блефуя всенародно,
Потешаясь над толпой,
Был порою кем угодно,
Но всегда — самим собой.
Песенка о приличном господине
О гражданин с благоприятной внешностью,
Вы смотрите на мир с огромной нежностью,
Вас обожают взрослые и дети,
Вас зазывают в гости те и эти.
Вы счастливы, спокойны, обеспечены
И все у вас в порядке в смысле печени.
И по ночам живот у вас не пучит,
И шебутная совесть вас не мучит.
И по утрам вы так спокойно дышите,
Когда на близких лиц доносы пишете,
Что все вокруг смолкают на мгновенье,
Чтоб не спугнуть святое вдохновение
Вы так обворожительны бываете,
Когда своих сограждан убиваете,
Что даже те, которые убиты,
За гробом не таят на вас обиды.
И все вокруг во мнении едином
Считают вас приличным гражданином,
И дай-то Бог вам выглядеть приличным,
Покамест вы не пойманы с поличным.
Придёт пора, и золотым дождём
Осыплет Петербург торжественная осень
И каждый будет думать о своём,
И мы друг друга ни о чём не спросим.
И Сфинксы над Невой, от холода дрожа,
Накинут на плечи тепло лучей под утро.
И ветер, яблоню к земле прижав,
Разденет сильною рукой её, беспутный.
По Невскому пройду булыжной мостовой
Грохочет по камням далёкая пролётка
Куда же ты, убогая, постой,
Не исчезай, прошу, за поворотом.
Придёт пора, и камни на дворцах
Дыханьем ледяным зажгут огонь в каминах.
Отхлынет кровь от бледного лица,
Свеча вдруг вспыхнет пламенем карминным.
Кудрявый мальчик вдруг склонится над листком,
Над рифмой над нечаянной хмелея.
И небо смотрит с грустью и тоской
На памятник у Русского музея.
Родная, на веки любимая, милая,
Ты самая ласковая и красивая!
Ты нежный котёнок, ручной медвежонок,
Забавная рыбка и славный зайчонок!
Зелёные очи — задорно блестят,
Румяные щёчки так ярко горят;
Не сходит мадонны улыбка с лица
И счастье с тобою не знает конца!
Бываешь ты хмурая, — редко и злая;
Но знаю, что ты — совершенно другая!
И даже не каждый, мне кажется, век
Родится с такой же душой человек!
Нам умных, красивых, добрейших и милых
Детишек и внуков судьба подарила;
Ревниво они очень любят тебя,
Всем сердцем — нисколько не меньше, чем я!
Любовью тройною ты окружена,
Любимая бабушка, мама, жена!
Как мама твоя, ты богата душой,
В семье воцарились любовь и покой.
Уж, слов не хватает, — мы любим тебя,
И мужу и детям дари ты себя!
Валюша! Единственная — ты моя,
Ты чудо! Я снова влюбился в тебя!
Пусть годы летят! Мы с тобою вдвоём
Счастливую, долгую жизнь проживём!
И даже, когда меня примет земля,
Душа будет вечно любить лишь тебя!
Хвала всем тем, кто был с тобой,
Играя в то, что не любовь,
Зовётся видящими мир
Не только как большой трактир.
Хвала всем тем, кто на губах
Твоих искал клеймо раба,
Впивался в них, но не найдя,
С тебя стекал, как плоть дождя.
Хвала всем тем, кто оттолкнул
Твои ладони, кто в загул
С тобой входил, как входят в ГУМ,
Чтобы занять свой бедный ум.
Хвала всем им — кто ты им всем?
Они лишь тени насовсем.
Вот и твоя, гляди, страна
Тенями прошлого полна.
Где все они? Их нет давно.
Их яд разбавлен был.
Их дно явилось мелким, краткой ночь.
Они не ведали что прочь
Ты шёл от каждой с первых дней,
Что лица их куски теней.
Они ко мне тебя вели —
Поклон им низкий до земли.
Белее белого сукна,
Твоих волос легла волна.
И потонули плечи в ней,
Апрель себя со мной лишает сна.
Две капли неба — взгляд и тень,
Подола хитрый лабиринт
По зеленеющей траве,
Апрель снимает старый палантин.
И уже осатанело,
Ноют губы, ноет тело.
День прожить, тебя не видеть,
Словно чашу яда выпить.
Пустыня горла, сад ресниц,
Магниты ног — в педаль, и даль
Мелькнет калейдоскопом лиц.
А что ушло, того совсем не жаль.
Над апельсиновым кустом,
Еще мертва луна, но хмель
И мед из каждого ствола
Сочит, сочит разнузданный апрель.
И уже осатанело, ноют губы, ноет тело.
День прожить, тебя не видеть,
Словно чашу яда выпить
Послушать можно здесь.
Ты слышал как кричит тишина?!
Когда ночью бессонной
Машины бегут в никуда
По магистрали бетонной
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда высокую ноту
Завывает в метро толпа,
Бегущая на работу
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда рядом чужие лица;
И так день изо дня —
Не перевернутая страница
Ты слышал, как кричит тишина ?!
Когда кто-то спросил дорогу,
И ты не находишь слова,
Так как сам заблудился, ей-богу
Ты понял, как кричит тишина
Пронзительно, звонко, жестоко
Это кричит душа
Сколько еще, долго ?!
Рыцарь Роланд, не труби в свой рог.
Карл не придет, он забывчив в славе
Горечь баллады хрипит меж строк
В односторонней игре без правил.
Им это можно, а нам нельзя.
Белое-черное поле клетками.
В чьем-то сражение твои друзья
Падают сломанными марионетками.
Золото лат уплатило дань,
Каждому телу продлив дыхание.
Смерти костлявой сухая длань
Так не хотела просить подаяния
Много спокойней — прийти и взять
Этих парней из породы львиной
Как же теперь королевская рать
Без самых верных своих паладинов?
Музыка в Лету, а кровь в песок
Совестью жертвовать даже в моде.
Плавно и камерно, наискосок,
Меч палача над луною восходит.
Бурые камни над головой
Господи, как же сегодня звездно
Бог им судья, а о нас с тобой
Многие вспомнят, но будет поздно.
Брызнуло красным в лицо планет.
Как это вечно и как знакомо
Радуйтесь! Рыцарей больше нет!
Мир и спокойствие вашему дому
А у нас как всегда не прочно —
Распускаются узелки,
Я тебя отпускаю, впрочем
Да не важно, давай, беги.
Там за домом чужие лица
Повесть новая, ну, а я
Мне осталось одно — молиться
И пытаться забыть, любя.
Проходили уже такое,
Время лечит, но не всегда,
В жизни знаешь, полно историй,
Где бессильны, увы, года,
Где ночами все гложет память
Забирая последний сон,
Где по прежнему может ранить
Имя, что вызывает стон,
Где свобода лишь бьет наотмашь,
Где забыться равно — нулю
Я молюсь об одном всего лишь,
Что я вовсе не так люблю.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Лицо» — 2 917 шт.
