Цитаты

Цитаты в теме «магазин», стр. 12

С кем ты нынче, мой сердечный?
Рядом кто во тьме звереет
От рулады бесконечной
И от храпа сатанеет?

Чьи глаза горят как плошки,
Потухая над носками,
Где ты дырки, как окошки,
Вытер, походя, ногтями?

Нет, увы, не я! Другая
Целый день стучит ножами,
Для твоих зубов строгая
Прорву мяса с овощами.

Почему ее ты, боже,
Отпустил по магазинам
Бегать, не жалея ножек,
За пудовою корзиной?

Ах, везучка! Ты всё дома,
На диване рядом с мужем.
Никаких почти знакомых,
Прочь театр и с другом ужин!

И теперь не в мои уши
Льется брань его про Думу,
Что страну вконец разрушит
По законам скудоумным.

Мои ушки так азартно
Глюка слушают и Листа.
Глазки я вожу в театры,
А не в кухню к жирным мискам.

Всё из рук, что тяжелее,
Вырывают кавалеры.
Ножки ходят по музеям,
И растет моя карьера.

Ай, разлучница, спасибо!
Рабство у тебя в активе,
Ну, а я свободна, ибо
Нет теперь меня счастливей!
Мы в детстве все любили сладости :
Печенье, сахар, мармелад.
Ну а уж "дунькиной - то радости"
Из нас был каждый очень рад!

Когда пасхальные куличики
Цветным горошком окропят -
Сияли солнцем наши личики,
Счастливей не было ребят !

И вот однажды в магазине,
И в аккурат в день покрова,
Купил Деданя и в корзине
Сюрприз принес, назвал "халва".

Такого чуда мы, ей-богу,
Не ели с братом никогда !
Ну, и дорвались, понемногу
Все съели разом мы тогда.

Ой, что там "Баунти" и "Шоки"!
Сегодня детям не понять,
Как можно так, за обе щеки,
Халву с восторгом уплетать.

А что потом - и вспомнить жутко :
Восторг и кайф был так далек,
Я не уснула ни минутки,
Коляй с температурой слег.

Пошли уже вторые сутки,
В нас сил уже не оставалось,
Расстались с радостью желудки
С тем, что "халвою" называлось.

Так вот, с тех пор халву увижу -
Все вспомню, глупо улыбнусь.
Нет, ну не то что ненавижу,
Взгляну - и быстро отвернусь.
Он расставлял их с чувством, не спеша:
Одни — в шелках, другие — в ярком гриме
Но он не знал: у кукол есть душа!
И, продавая, не прощался с ними

Их было много. Всех не перечесть.
Он помнил их по бирочкам на лентах.
— Ах, мистер, Вы нам оказали честь! -
Так говорил он каждому клиенту.

Он нежно кукол с полок доставал,
Хотя в глаза заглядывал едва ли
И был знаком до боли им финал:
Одну из них, конечно, покупали.

Но он тоски, увы, не замечал.
В глазах стеклянных чувства не заметны.
Страдали куклы тихо по ночам,
В своей любви тонули безответной

Под Рождество, четыре дня подряд,
Он не работал. Магазин закрылся.
И вдруг, одетый в свадебный наряд,
Хозяин с милой дамой появился

Что это было: чувство ли? Порыв?
Застыли куклы на высоких полках.
А рано утром, магазин открыв,
Он обнаружил их сердец осколки.
Работает не только прямая реклама, но и другие аттракторы. Пятнадцать лет назад человек очень осознанно подходил к покупке. Сегодня 65—67% людей принимают решение импульсивно, на месте. Вот пример: если в магазине дорогой мужской одежды распылить запах сигар или дубленой кожи, то продажи вырастут на 30%. В магазине спортивной одежды цветочный запах увеличивает продажи до 60%. С помощью музыки также можно управлять спросом. Эти инструменты невидимы, но они очень мощные. Возьмите магазины “Ж” — это самый что ни на есть масс-маркет. Их послание — модная обувь по низким ценам. Там некачественная, одноразовая обувь, но зато великолепная система скидок и бонусов, на которых они и работают. Другой пример: в Нью-Йорке угол дома, где был магазин классической одежды, облюбовали подростки маргинального вида. Лояльные покупатели перестали туда ходить, и продажи упали. Владелец обратился к консультантам, и те рекомендовали включить классическую музыку. На следующий день вход был свободен.
Сыпал снежные хлопья на землю Бог.
Он не смог бы ее разукрасить лучше.
Припорошены тропки семи дорог,
По которым ведет нас счастливый случай.

Заметает асфальтную грязь и пыль,
Чтоб на утро, проснувшись, мы стали чище,
Заплетает декабрьскую косу-быль,
Насыщая природу пушистой пищей.

Уплывают все дальше цвета весны,
Им на смену приходят цвета игрушек,
Украшают которыми шпиль сосны.
Засыпают полы конфетти хлопушек.

И еще один год отступает в даль,
Впереди неизвестность пугает, гложет
Уходящего, впрочем, ничуть не жаль,
Этот год относительно мирно прожит.

Понемногу всего испытать пришлось-
Боль потерь, боль разлук, радость встреч и даже
Все, что думалось, кажется — все сбылось
Бутики, магазины и распродажи.

И что женскому сердцу еще желать?
Я то знаю желание неизменно.
Просто вслух не могу я его сказать.
Верю только, что сбудется непременно.
В колледже у меня была подруга. Ее звали Джой, что в переводе с английского означает «Радость», и она была единственной нормальной девочкой на моем курсе. Джой не была красавицей, но когда заходила в комнату, все взгляды были в ее сторону. По ее нарядам можно было составлять энциклопедию хорошего вкуса без правил. Она могла прийти на занятия в затертых до дыр Levi's 501 и в изношенных кроссовках, но при этом — в роскошных бриллиантах своей прабабушки и с великолепным тюрбаном из платка Hermes на голове. Предметом ее гордости была коллекция индийских сари, старинных украшений и обуви Manolo Blahnik, и все это она со вкусом соединяла вместе. Джой презирала модные журналы, но обожала ходить по магазинам. Как-то мы два дня бегали по лавкам старой одежды в поиске босоножек к ее новому платью Chanel: «Разве ты не видишь, к этому платью можно надеть только золотые босоножки vintage. Иначе никак». Я не понимала, но не могла не согласиться.
Одна из самых больших загадок жизни состоит в том, что она мчится себе дальше, несмотря на то, что твой личный мир, твоя собственная маленькая персональная вселенная искривляется, перекручивается или даже разлетается мелкими осколками. Сегодня у тебя есть родители — завтра ты сирота. Сегодня у тебя есть своё место в бытии, свой путь — завтра ты плутаешь в дебрях. А солнце всё так же встаёт по утрам, и облака плывут в небе, и люди ходят в магазины за продуктами, и шумит вода в туалетах, и поднимаются и опускаются жалюзи. Тогда ты осознаёшь, что по большей части жизнь, вернее, безжалостный механизм бытия — существует помимо тебя. Ты для него не имеешь никакого значения — что ты есть, что тебя нет. Колесо будет катиться дальше и после того, как ты сорвался с края. Ты умер — а всё останется таким же, как было до твоей смерти.
Я вообще замечаю: если человеку по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий — он очень дурной, этот человек. Утром плохо, вечером хорошо — верный признак дурного человека. Вот уж если наоборот — если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает изнеможение — это уж точно человек дрянь, деляга и посредственность. Гадок мне этот человек. Не знаю, как вам, а мне гадок.
Конечно, бывают и такие, кому одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и заходу тоже рады — так это уж просто мерзавцы, о них и говорить-то противно. Ну уж, а если кому одинаково скверно — и утром, и вечером, — тут уж я не знаю, что и сказать, это уж конченый подонок и мудозвон. Потому что магазины у нас работают до девяти, а елисеевский — тот даже до одиннадцати, и если ты не подонок, ты всегда сумеешь к вечеру подняться до чего-нибудь, до какой-нибудь пустяшной бездны
Знаки, прогоняющие смерть.
Попросить лучшую подругу прочитать вслух самые интересные выдержки из журнала-моду, сплетни. Предложить ей сесть поближе и потрогать ее необъятный живот. А когда она соберется домой, глубоко вздохнуть и признаться, что ты ее любишь. Потому что это правда. А когда она наклонится и прошепчет тебе то же в ответ, крепко ее обнять, потому что при обычных обстоятельствах вы бы никогда не сказали друг другу этих слов.
Когда братишка вернется из школы, попросить его посидеть с тобой и подробно рассказать, как прошел день: пусть опишет каждый урок, каждый разговор, даже то, что ел на обед, пока ему не надоест и он не попросится поиграть в парке с друзьями в футбол.
Попросить маму снять туфли и помассировать ей ступни, потому что на новой работе в книжном магазине ей приходится целый день проводить на ногах и быть вежливой с покупателями. Рассмеяться, когда она подарит твоему папе книгу, потому что у нее на них скидка и она может позволить себе быть щедрой.
Видеть, как папа целует ее в щеку. Как они улыбаются. И знать: что бы ни случилось, они навсегда останутся твоими родителями.
Когда на лужайке растянутся длинные тени, слушать, как соседка подрезает розы, мурлыча себе под нос какой-то старый мотивчик. А ты лежишь со своим парнем под одеялом. Признаться, гордишься им, потому что он посадил все эти цветы и кусты, так что его мама теперь с удовольствием возится в саду.
Любоваться луной. Она висит совсем низко и окружена розовым ореолом. Твой парень рассказывает, что это оптический обман: луна кажется большой из-за угла, под которым она повернута к земле.
Сравнить себя с луной.
А ночью, когда тебя отнесут наверх и окончится еще один день, не отпустить своего парня спать на раскладушке. Признаться, что тебе хочется, чтобы он тебя обнял, и не бояться, что ему этого не хочется, потому что если уж он обещал, значит, правда тебя любит, а остальное неважно. Обхватить его ноги своими. Слушать его тихое дыхание во сне.
Услышать звук, похожий на хлопанье крыльев коршуна, на свист медленно вращающихся лопастей ветряной мельницы, произнести: «Не сейчас. Не сейчас».
Дышать. Просто дышать. Это так легко. Вдох. Выдох.
Как странно: у этих слепцов, потерявших зрение на войне, движения другие, чем у слепорожденных, — стремительнее и в то же время осторожнее, эти люди еще не приобрели уверенности долгих темных лет. В них еще живет воспоминание о красках неба, земле и сумерках. Они держат себя еще как зрячие и, когда кто-нибудь обращается к ним, невольно поворачивают голову, словно хотят взглянуть на говорящего. У некоторых на глазах черные повязки, но большинство повязок не носит, словно без них глаза ближе к свету и краскам. За опущенными головами слепых горит бледный закат. В витринах магазинов вспыхивают первые огни. А эти люди едва ощущают у себя на лбу мягкий и нежный вечерний воздух. В тяжелых сапогах медленно бредут они сквозь вечную тьму, которая тучей обволокла их, и мысли их упорно и уныло вязнут в убогих цифрах, которые для них должны, но не могут, быть хлебом, кровом и жизнью. Медленно встают в потускневших клеточках мозга призраки голода и нужды. Беспомощные, полные глухого страха, чувствуют слепые их приближение, но не видят их и не могут сделать ничего другого,
как только, сплотившись, медленно шагать по улицам, поднимая из тьмы к
свету мертвенно-бледные лица, с немой мольбой устремленные к тем, кто еще
может видеть: когда же вы увидите?!
Возможно с возрастом я пойму насколько важно присутствие рядом любимого человека. Возможно встречу того кого хотела бы видеть всегда. Даже в самые сложные моменты своей жизни. Возможно тот кого бы я хотела видеть рядом поймет, что такое настоящая семья
Но пока с каждым прошедшим годом я начинаю видеть все больше отрицательных сторон. Перестаю верить во все то, чего мне хотелось бы в семейной жизни. Верность честность, благородство Каждая рано или поздно узнает об измене. Каждая разоблачает то или иное вранье. Видимо кто-то умеет с этим жить. Видимо я просто максималистка. Я не хочу пускать в свою жизнь кого бы то ни было настолько Не хочу давать кому бы то ни было возможность сделать мне больно. Лучше я сделаю больно сама. Больно тому кто захочет такой жизни со мной. Кто захочет вскакивать и приносить мне водичку среди ночи. Или забегать после работы в аптеку за витаминами. Или покупать мне абонемент в спортзал. Или таскаться со мной по магазинам Лучше пусть будет больно каждому, кто попытается нарушить мою свободную и самостоятельную жизнь своим навязчивым присутствием, чем довериться кому-то и позволить ему убить себя. Себя живущую для себя, ради себя. Во имя себя
Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся. Фэнтези — серебро и багрянец, индиго и лазурь, обсидиан с прожилками золота и лазурита. А реальность — это фанера и пластик, окрашенные в грязно-коричневые и желтовато-зелёные тона. Фэнтези имеет вкус хабанеры и мёда, корицы и гвоздики, превосходного красного мяса и вина, сладкого, словно лето. Реальность — это бобы и тофу, а в конечном итоге — прах; это бесконечные магазины Бербанка, дымовые трубы Кливленда, парковки Ньюарка. А фэнтези сравнимы с башнями Минас Тирита, древними камнями Горменгаста, залами Камелота. Фэнтези летает на крыльях Икара, а реальность пользуется Юго-Западными авиалиниями. Почему наши мечты оказываются такими маленькими и скромными, когда исполняются?
По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах. Фэнтези обращается к спрятанному глубоко в нас ребёнку, который мечтает, что будет охотиться в лесах ночи, пировать у подножия гор, и найдёт любовь, которая будет длиться вечно где-то к югу от Оз и северу от Шангри-Ла.
Пусть оставят себе свой рай. Когда я умру, то лучше отправлюсь в Средиземтье.