Цитаты в теме «место», стр. 139
Надо продолжать жизнь с того, на чем она вчера остановилась, и мы с болью сознаем, что обречены непрерывно тратить силы, вертясь все в том же утомительном кругу привычных стереотипных занятий. Иногда мы в эти минуты испытываем страстное желание, открыв глаза, увидеть новый мир, преобразившийся за ночь, нам на радость, мир, в котором все приняло новые формы и оделось живыми, светлыми красками, мир, полный перемен и новых тайн, мир, где прошлому нет места или отведено место весьма скромное, и если это прошлое еще живо, то, во всяком случае, не в виде обязательств или сожалений, ибо даже в воспоминании о счастье есть своя горечь, а память о минувших наслаждениях причиняет боль.
Действительность — вот лозунг и последнее слово современного мира! Действительность в фактах, в знании, убеждениях чувства, в заключениях ума, — во всем и везде действительность есть первое и последнее слово нашего века. Он знает, что лучше на карте Африки оставить пустое место, чем заставить вытекать Нигер из облаков или из радуги. И сколько отважных путешественников жертвует жизнью из географического факта, лишь бы доказать его действительность! Для нашего века открыть песчаную пустыню, действительно существующую, более важное приобретение, чем верить существованию Эльдорадо, которого не видали ничьи смертные очи.
Суббота. Утро. Шесть часов.
Вчера всё «выкл.», чтоб — без звонков.
Спать сутки напролет бы мог
Но тут пинает кто-то в бок.
Подвинуться успел едва,
Как — бум! — в то место голова,
Туда же кулачок летит —
Вот так сынуля рядом спит.
Его тихонько подниму,
В кроватку нежно отнесу
И снова, погружаясь в сон,
Вдруг слышу, как приходит он.
Опять вишу я на краю,
Сын занял сторону мою.
А мама спит, и рядом — сын,
Вот что бы делал я один?
Вдруг высыпаться стал бы я,
Но для чего тогда семья?
Уснул опять буян-сынок,
А я, забившись в уголок,
Пытаюсь тоже, блин, уснуть,
Часок еще хотя б вздремнуть
Минута-две: сын сладко спит,
И ручкой слабо шевелит.
Прижму малышика к себе —
Чего забыл я в этом сне?
Успею выспаться потом,
Когда мой опустеет дом,
И разлетятся сыновья
Дай обниму, сынок, тебя.
— Но у меня всегда был список того, что я хотела бы иметь в доме.
— Я знаю. Дом на дереве, чтобы близнецы могли там играть. Смотри, вон идеальное дерево для этого. И газон, есть отличное место с другой стороны дома. Ну и, конечно, белый забор, о котором ты так мечтала.
— Постой! Я никогда ничего не говорила о белом заборе!
— Говорила, на нашем первом свидании. Ты сказала, что мечтаешь о белом заборе.
— Быть не может, чтобы я сказала такое на первом свидании.
— Сказала, я запомнил. Потому что, как только ты это сказала, мне представился образ, как мы сидим на крыльце, смотрим, как наши дети играют, пьем лимонад и смотрим вдаль поверх нашего белого забора.
Теперь тебе не надо «уезжать»
И создавать ненужные страницы,
Из-за угла следить, как — будто, тать,
Хитрить с завидной ловкостью лисицы.
Я долго ожиданием жила,
И верила в твои «крутые» басни.
Из розового хрупкого стекла
Ты мне очки вручил однажды кстати.
В них мир был ласков, сказочно хорош.
И ты казался мне прекрасным принцем.
Как правда, в них была любая ложь,
Уютен дом камин глинтвейн с корицей.
Но лето принесло с собой жару,
Я окна, двери открывала настежь
И сквозняком однажды поутру
Очки упали и разбились к счастью.
И вот теперь растеряно смотрю
На то, чем больше жизни дорожила
И на того, кому любовь свою
Тепло и нежность отдавать спешила.
Не мир, а так убогенький мирок,
Чужой мужчина чёрствый и жестокий,
На месте замков — щебень и песок
Остались только на страницах строки.
Тебе я благодарна за стихи.
Пусть в них всего лишь чувства иллюзорность.
Прощаю отпускаю и прости
Мне чистых глаз несломленную гордость.
Вот и всё. Ты — никто. Дальше выбор за мной. Перекресток.
Три дороги уходят: направо, налево и прямо.
Что вчера — высоко, то сегодня уменьшилось ростом,
И не выйдет теперь из тобою очерченных рамок.
Там, по левую — ты, убегая, стремишься остаться
А мне, знаешь, уже надоел этот маятник странный —
То низвергнешь любовь, то опять возвеличишь на царство.
Бесконечный сюжет для бездарных бульварных романов.
И по правую — ты. Нашей жизни не прожитой сказка.
Где-то там, вдалеке виден дом, тот, который не строил,
Нерожденые дети катаются с гор на салазках,
Сад весенний в цвету. Только нет нам здесь места обоим.
Если прямо смотрю, вижу осень, дожди и разлуку
Снова ты. И мечты — еле слышный любви отголосок.
Это все миражи. Мы чужие давно друг для друга
Вот и всё. Ты — никто. Дальше выбор за мной. Перекресток.
Я тебя не люблю— «Я не люблю тебя» — сердце убито словом Слоги — всего лишь шесть — а будто сошла лавина. И под тяжелым льдом — наша с тобой основа мертвою тишиной душу мою оглушила.
— «Я не люблю тебя» — стало темно от боли Прежде такой большой — мир умещаю в ладошку. Рана болит и жжёт, если присыпать солью. Только и эта боль — рядом с другой — понарошку.
— «Я не люблю тебя» Нет ничего страшнее Так же, любимый мой, вслух приговор произносят. Твёрдо и равнодушно прошлого не жалея, будто траву сухую, в зиму ненужную косят.
— «Я не люблю тебя» С крыльев, что закрывали, прятали от невзгод, темнея, летели перья Осенью поздней листья (не удержать ветвями), падают так на землю осиротелой потерей
Время, верю, залечит старые наши раны Медленно, но бесследно лед с души моей стает. Слово «люблю» бальзамом омоет рубцы и шрамы Знаю, белые крылья на месте былых отрастают Просьба не отождествлять автора и литературную героиню. Стихи написаны давно.
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Наши души, как — будто фрагменты единого, — пазлы.
И твои совпадают так точно и ровно с моими,
Создавая картинки легко, без усилий напрасных.
Ты уехал наш мир разлетелся на сотни кусочков,
Перемешанных в хаосе дней. Бестолково пытаюсь
Заменить те, что были твои — на чужие (попроще).
Но они не подходят никак, вновь и вновь рассыпаясь.
Возвращайся скорей Не хочу я, чтоб небо — в заплатах,
Чтоб весною шел снег, чтоб цветы оставались в бутонах.
Привези мне капель лепестков и подснежников запах,
Белостволие берёз на пригорках зеленых и склонах
Ты часам прикажи не стоять, не топтаться на месте.
Ведь они без тебя непослушны и неумолимы
Возвращайся Вновь сложим наш мир Ещё лучше, чудесней.
Что за странная связь между нами? Скажи мне, любимый.
Осень, осень. Ну что ж мы, подруга, грустим?
И навязчиво в мыслях звучит "Августин",
Вроде тризну по этой «как будто любви» мы справляем.
Разве это любовь, если мир почернел,
Если в каждый мой день подступает предел,
А душа, словно в адском огне, потихоньку сгорает?
Больно, осень, ну как я потом? Без души?
Отдавала её, не скупясь, за гроши,
За билетик на место, что в первом ряду театральном.
Зритель я благодарный и чуткий, поверь.
Как же горько, противно и стыдно теперь,
Что фальшивые ноты своим поощряла молчаньем.
Не дождавшись последнего акта, уйду.
Пробираясь сквозь кресел пустых череду,
Ветер вместе с листвою играет обрывком афиши.
Но актер, оставаясь на сцене один,
Свято верит, что он до сих пор Господин,
И не знает пока, что я больше его не услышу.
Мой бывший любимый, давай без истерик.
Ну что ты воюешь со мной то и дело!
Уже не откроем мы «новых Америк»
А, впрочем, я это не слишком хотела!
Мой бывший любимый, ты хвостик павлиний
Припрячь — ка подальше! Ну, хватит комедий!
Спектакли твои не для взора Богини.
Ты глупость попыток навряд ли заметил!
Мой бывший любимый, не жаль мне усилий,
Но я не ждала вот такого финала.
Привык, чтоб тебя постоянно хвалили.
Я, знаешь, от этого сильно устала!
Мой бывший любимый, не бойся, не выдам
Резвись на бескрайних просторах инета.
Где пусто и мертво — нет места обидам.
Я просто плачу тебе той же монетой!
Мой бывший любимый, что может быть проще-
Ни другом, ни братом — никем мне не нужен.
А вместо тебя, остается лишь прочерк.
Ты — место пустое, что может быть хуже?
О ней за глаза говорят «не от мира сего»
Толпа, что привычно живёт по шакальим законам,
Не в силах понять — там, где царствует подлость и зло,
Она не стоит на коленях у этого трона.
А ей бы исчезнуть. Хоть голову спрятать в песок,
Но всюду бетонные плиты и мёртвые лица.
А ей бы кричать «Им не верь!», но охрип, и продрог,
И вылинял голос, и мрак за спиною таится.
А ей бы бежать. Только туфельки вязнут в грязи.
И бег, как во сне, переходит в движенье на месте.
Здесь вечные ценности — пыль, мишура реквизит,
Который — для старых спектаклей о долге и чести.
Она остаётся С немеркнущим светом в душе.
Лишь шепчет одними губами: «Опомнитесь, люди,
Покуда стоите меж злом и добром на меже.
Признавших ошибки, прощают и строго не судят».
Расскажи мне сказку о летнем вечере,
Ароматах лесов, так волшебно — сладостных
Существуют лишь в сказках чувства вечные.
Расскажи мне, чтоб душу мою порадовать.
Расскажи мне сказку про утро осенью,
Про шуршащие листья, ветром гонимые,
Как затянет небо морозной проседью,
Как вернутся домой от чужих любимые.
Расскажи мне сказку про исступление
От продрогших мыслей, вокзал не пустеющий,
Про вагоны, ждущие в нетерпении,
Разлучить, погасить наш костер чуть тлеющий.
Расскажи мне сказку о возвращении
После нескольких лет в пустом ожидании,
Вдруг пойму, приезд твой — сродни вторжению
И теперь ни к чему твоё покаяние
Расскажи мне сказку про жизнь спокойную,
В ней нет места тому нам когда-то важному
Позабылась наша с тобой история,
Уподобилась играм и бреду страшному
Расскажи мне сказку а, впрочем, стоит ли!
Если в прошлое наше вглядеться пристально,
Их мы слишком много себе позволили.
Обмелела река и нет нашей пристани.
То, что нередко слишком сурово именуется неблагодарностью детей, не всегда в такой степени достойно порицания, как полагают. Это неблагодарность природы. Природа, как говорили мы в другом месте, «смотрит вперёд». Она делит живые существа на приходящие и уходящие. Уходящие обращены к мраку, вновь прибывающие — к свету. Отсюда отчуждение, роковое для стариков и естественное для молодых. Это отчуждение, вначале неощутимое, медленно усиливается, как при всяком росте. Ветви, оставаясь на стволе, удаляются от него. И это не их вина. Молодость спешит туда, где радость, и где праздник, к ярким огням, к любви. Старость идёт к концу жизни. Они не теряют друг друга из виду, но объятия их разомкнулись. Молодые проникаются равнодушием жизни, старики — равнодушием могилы. Не станем обвинять бедных детей.
Когда последний раз мир сходил сума? Из-за никому доселе не известной группы мальчиков, которые лихо играют на гитаре, бас-гитаре и ударных и, в меланхолической грусти по поводу мировых проблем, берут за душу своими песнями о любви, взлетая при этом с нулевой отметки на первое место в немецких хит-парадах, оставив всех прочих далеко позади. И поразительно в феномене «Tokio Hotel» вовсе не то, что из-за них толпы девочек доводят до безумия своих родителей, вопят в аэропортах и рвут на себе волосы, а то, что у этих четырех парней потрясающая музыка.
Я люблю смотреть сериал в одиночестве и читать в одиночестве. Я люблю ездить на автобусе в одиночестве и возвращаться домой в одиночестве. Это дает мне время подумать и расставить свои мысли по местам. Я люблю кушать в одиночестве и слушать музыку в одиночестве. Но, когда я вижу мать с ребенком, девушку с её парнем, или смеющегося друга с его лучшим другом, я осознаю, что, если я и люблю быть в одиночестве, это не значит, что оно мне по душе. Небо красивое, но люди — грустные. Мне всего лишь нужен кто-то, кто не уйдет.
Но рано или поздно уходят все.
Мы из тех, кто теплому дому предпочел перекрестья путей. Мы привычно называем кроватью верхнюю полку купе, мы курим на корточках в холодных тамбурах, мы молимся богу путешествий и играем на гитаре проводницам, жрицам храма поездов. И точно зная, что человека в дороге убаюкивает стук колес, мы его уже не слышим. Для нас не существует мира за окном, лишь отблески дня и пятна ночи, наши шаги стали плавными, мы не теряем равновесия когда под ногами выгибается мир, мы не стремимся к конечной цели, потому что ее нет Есть дорога и чай в стакане, есть полустанки и случайные попутчики судьбы, есть дикая бродячая душа, не знающая потерь, но чувствующая, как проросли в нее шпалы. Для нас легко слово «прощай» и тяжела любовь. И так привычна тяжесть на плечах, то ли рюкзака, то ли неба, и так безумно пахнет травой, ветром и звездами, и так естественно сделать новый шаг, и так странно замереть на месте. В нас не живет покой, друг мой, он осыпается хлебными крошками в крики голодных птиц.
Ты пастух звезд. Твои слова — продолжение неба, клей для гаснущих светил, острые иглы, способные пригвоздить свет к упругой поверхности пространства. Движение руки, удар плети, выверенный взгляд и как красиво, как ровно и идеально фигуры встают на свои места. Солнце — светит. Не дышит, не обжигает, не смеется в приступе безумия, не гаснет, мучительно расплескивая огонь, нет.. Светит. Это его функция. Остальное — излишне. Все правильно, пастух Так и должно быть. Но мне почему-то становится больно дышать в те ночи, когда над моей головой отголосками чего-то дальнего, давнего, забытого, но очень важного, перестают падать звезды
Жизнь — такая смешная штука. Хотя бы тем, что ты — родился. Родился, отряхнулся, принюхался, посмотрел в глаза. Доверчиво, пока ещё — доверчиво. И сорвался с места, в бег, в крик, по следу эфемерных истин о счастье человеческом. Натоптал, наследил, столько раз падал, столько раз вставал, искал, жадно, честно, срывая цветы, вдыхая дожди с оттенком бергамота и никотина Почти взлетел. Уперся лопатками в небо, разбросал лучи света по глазам, пророс в чужих душах словом, а потом солнце, смешанное с ветром, яростно — в солнечное сплетение, до боли, до слёз, до восторга. И ты запел
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Место» — 3 386 шт.
