Цитаты в теме «место», стр. 15 ▷ Socratify.Net

Несколько слов о страхе. Он – единственно настоящий враг жизни. Только страх может победить жизнь. Он – хитроумный, коварный противник, уж я-то знаю. Ему неведомы приличия, законы и традиции, он беспощаден. Страх выискивает у вас самое слабое место – и находит его точно и легко. А зарождается он всегда в сознании. Только что вы спокойны, владеете собой и чувствуете себя счастливым. Но вот страх, в виде ничтожного сомнения, точно шпион, закрадывается в ваше сознание. Сомнение порождает недоверие – и оно пытается прогнать прочь сомнение. Но недоверие сродни слабо вооруженному пехотинцу. Так что сомнение одолевает его без особого труда. И вот вас уже охватывает тревога. На вашу сторону встает разум. И вы снова обретаете уверенность в себе. Разум сполна вооружен самыми современными военными технологиями. Но к вашему удивлению, невзирая на тактическое превосходство и число былых безоговорочных побед, разум терпит поражение. Вы чувствуете, как теряете силы и твердость духа. Тогда-то тревога и перерастает в страх.
Вслед за тем страх овладевает всем вашим телом – а это уже сигнал, что с вами далеко не все в порядке. Дыхание превращается в птицу, взмахнувшую крыльями и улетевшую прочь, живот – в змеиное гнездо. Язык падает замертво, как опоссум, а зубы начинают отбивать дробь, как ретивые скакуны. Уши глохнут. Мышцы дрожат, точно в лихорадке, колени ходят ходуном, словно в пляске. Сердце разрывается, сфинктер расслабляется. То же самое и с остальными частями тела. Каждая клеточка так или иначе распадается. Только глаза не сдают. Они-то ощущают страх лучше всего.
И вот вы уже принимаете опрометчивые решения. Отвергаете последних своих союзников – надежду и веру. И в этом – залог вашей гибели. Страх, сводящийся, по сути, к обычному впечатлению, побеждает.

Мало найти свое место в жизни, надо найти его первым.

Но вы бы слышали, что вытворяла толпа, когда он кончил. Вас бы, наверно, стошнило. С ума посходили. Совершенно как те идиоты , которые гогочут, как гиены, в самых несмешных местах. Клянусь богом, если б я играл на рояле или на сцене и нравился этим болванам, я бы считал это личным оскорблением. На черта мне их аплодисменты? Они всегда не тому хлопают, чему надо. Если бы я был пианистом, я бы заперся в кладовке и там играл.

Хочу услышать любимый голос,
Сорваться с места, купить билет,
И чтоб ты рядом, и чтоб кололась
Твоя щетина, оставив след...

Хочу всем телом и всей душою
Горячий трепет вобрать в себя...
Но только вместе, вдвоем с тобою,
Лежать, болтая, мечтать - любя...

Хочу я снега, хочу мороза,
И рядом нежный, влюбленный взгляд,
А на подушке алеет роза,
И ты желаньем опять объят...

Самолёт летит на Вест,
Расширяя круг тех мест —
От страны к другой стране,
Где тебя не встретить мне.

Обгоняя дни, года,
Тенью крыльев «никогда»
На земле и на воде
Превращается в «нигде».

Эта боль сильней, чем та:
Слуху зрение не чета,
Ибо время — область фраз,
А пространство — пища глаз.

Не знаю, бывает ли с вами такое. Иногда мне становится так плохо, что любая мелочь – например, птица на проводе, кажется удивительно величественной, как симфония Бетховена. А потом ты забываешь об этом и все возвращается на свои места.

Единственное время, которое есть у вас — сейчас; единственное место — здесь.

Я хочу, чтобы ты перестал искать что-то вне себя и прислушался к тому, что у тебя внутри. Люди боятся того, что внутри, а это единственное место, где они могут найти то, что им нужно.

Мужчина достигает того момента в жизни, когда перестает искать место, где бы скинуть трусы, а ищет, где бы ему снять шляпу.

Семья — не единственное место, где надо быть порядочным, но первое.

Если сердце не на месте, то и смотришь, да не видишь, слушаешь, да не слышишь, ешь, да не чувствуешь вкуса.

Не все в жизни идеально и нужно научиться принимать неприятные ситуации и сглаживать их для себя. Подстроиться, когда противник сделан из другого вещества; промолчать, когда все мое существо воет; улыбнуться, когда от обиды и злости внутри плачешь, как маленький ребенок. И ты станешь непобедимой, ведь твое слабое место будет укрыто отзеркаливающей, обезоруживающей броней. Нет эмоций – нет рычага манипуляции. Не за что уколоть, не в чем упрекнуть.

— Я был там не четыре месяца.
— Что?
— Это здесь четыре, а там время тянется совсем иначе. Четыре месяца идут за сорок лет.
— О, Боже!..
— Они меня резали и рвали так, что живого места не оставалось Но я становился единым целым. Как по волшебству, чтоб начать снова. А в конце дня, в конце каждого адова дня, Аластар приходил ко мне. Каждый день И предлагал выход. Он предлагал мне сделку. Мои пытки прекратятся, если я сам стану палачом. И каждый день я посылал его. Каждый день я вспоминал свет солнца Целых тридцать лет Но потом я сломался, Сэмми. Я не смог И дал свое согласие. Прости, Господи, я сам стал драть их на куски! Я потерял счет этим Этим несчастным
— Дин, но ведь ты продержался целых тридцать лет, кто бы ты ни был
— Эта память Она всегда со мной. Если бы я мог не чувствовать, Сэмми! Если бы мог послать все чувства к черту!..

— Может быть, наша жизнь началась в океане
— Четыре тысячи миллионов лет назад. В каком-нибудь глубоком, тёплом месте, около подводного вулкана.
— И почти всё это время все живые существа были водными, жили в море. А потом, несколько миллионов лет назад, а может, и немного раньше, — < > — живые существа выбрались и на сушу.
— Но можно сказать, что, после того как мы покинули море, прожив в нём много миллионов лет, мы как бы взяли океан с собой. Когда женщина собирается родить ребёнка, у неё внутри имеется вода, в которой ребёнок растёт. Это вода почти точно такая же, как вода в море. И примерно такая же солёная. Женщина устраивает в своём теле маленький океан. И это не всё. Наша кровь и наш пот тоже солёные, примерно такие же солёные, как морская вода. Мы носим океаны внутри, в своей крови и в поту. И когда мы плачем, наши слёзы — это тоже океан.

Ты никогда не будешь папой,
Я никогда не буду мамой:
Нам ведом мир контрацептивов —
Они спасут от бытовухи.

Мы заняты покупкой шляпы,
Подгузники не входят в планы,
Мы лучше купим много пива
В ближайшей вытертой пивнухе.

Привычные аксессуары —
Зубные щетки в косметичке,
Баланс для разговора с мамой,
Для разговора по шаблону:

Мне завтра только к третьей паре
Нет не вернусь, не как обычно
Нет, я прогуливать не стану
Да, завтра точно буду дома

В моей квартире мало места,
В твоей квартире мало света,
А в нашей есть ковер и печка
И для гостей четыре стула.

Там после свадьбы будет тесно,
А до пока мы не одеты,
Такое милое местечко
Для однодневного разгула.

Засмейтесь, женские болезни,
Рожать сегодня это подвиг,
А мало склонны к героизму
Рабы губительных привычек.

Чтоб не сноситься бесполезно
Есть христианский выход — постриг,
Как бегство от алкоголизма
И будущего истеричек!

Это слишком просто — сбиваться с ритма,
Становиться избранным — на пари.
Запиши и выучи, как молитву:
Твоя Сила живет у тебя внутри.

Ни чужие взгляды, ни чьи-то тексты
Не способны выявить, доказать,
Только сердце, вставленное на место,
И душа, читаемая в глазах.

Остальные — верь мне — ничуть не проще,
От гламурных сучек до полных дур —
Все миры свои познают на ощупь,
Все мечтают встретить свою звезду.

Не бывает избранных, есть — другие,
Только им больнее и ярче жить
Но для них весна сочиняет гимны —
На волшебной арфе своей души.

Рифмы скорчились, почернели, упали пеплом на белый снег, мы стали слабыми в самом деле, мы не способны на скорый бег, мы обманулись в своих надеждах — на землю рухнули облака, наверно, так исчезает нежность, так ночью в окнах вскипает тьма, так дети больше не верят в сказки, а взрослые — в Бога, так год назад — мы были наивны, чисты и ласковы, мы шли сквозь цветущий вишневый сад, мы видели вечность в глазах небесных, мы видели золото на песке, теперь занимаем немного места, бранясь в однокомнатной тесноте.
И рифмы опали сухим листом от первых морозов, от слов случайных, и тонким изысканным серебром укрылись их неразглашенные тайны. Я буду смотреть, как вода в реке становится льдом нехотя и долго. Поскольку наш мир пребывает слеп, когда идут войны, разруха, голод
я просто иду на твой светлый голос — вот всё, что мне нужно сказать тебе

Скажите, где вы были,
Когда чужие кони поднимали пыль,
Когда кривые сабли головы рубили
И на крови сквозь кости рос ковыль?

Где были вы, когда на Поле Куликовом
За Русь сражался инок — Пересвет,
Где каждый третий пал в бою суровом
Где были вы, скажите, где ваш след?

Или на Бородинском поле,
Где смерть за честь была для нас, славян,
Где русский дух сломил чужую волю, —
Вас в прошлом нет, не клевещите нам.

Чужое, неприкаянное племя,
Так нагло лезущее к нам в учителя,
Кичась прогнившей древностью своею,
Свой путь монетой грязною стеля,

Что принесло ты русскому народу,
Чтобы решать, как нам сегодня жить?
Ты! Паразитирующее сроду,
Теперь желаешь нам законом быть!

Мы для тебя — безродная скотина,
Презренная, как мухи на стекле,
Тебе России прошлое противно,
Но вспомни, ты на чьей живешь земле?

Что ж, упивайся, власть талмуд ной пыли,
Заняв на время наши храмы и места,
Но, помни! Мы не позабыли
Позорного предательства Христа.

О всевышний, если бы я знала цель этой любви, она отрезала мне пути к отступлению, забрала мое сердце, мою волю и исчезла. О всевышний, это все, что у меня есть. Почему он стал таким безжалостным, почему его сердце превратилось в камень? О всевышний, этот дым, этот плачь, эти воззвания к тебе, сможет ли все это услышать мой любимый? Услышит ли он? Если бы я знала! О всевышний, что это за волнения, что это за пелена перед моими глазами? Все это потому, что ты для меня все. Все есть ты для меня. Когда я молчу, когда говорю, у меня перед глазами твоя любовь, твой образ. Мое время и мой хлеб — это ты. О всевышний, где место телу, созданному из глины, где пристанище души и сердца? О всевышний, земная ночь с черным ликом, не может она сравниться с твоим днем, не может прийти за моей весной осень с каменным сердцем. О губы, что скрывают чувства и правду, пришло время замолчать.

А стоит ли кого-то упрекать
За то, что он устал общаться с вами?
А может, вы и не были друзьями…
Здесь нужно не держать, а отпускать…

И пусть летит поспешно из судьбы,
Чтоб место для других освободилось…
Чтоб сердце не от слёз, от счастья билось…
Чтоб мы не стали прошлого рабы…

А стоит ли кого-то обвинять,
Что наши чувства слишком охладели?
А может мы любить и не умели,
Раз не умели искренне прощать?

А стоит ли сомненьями кромсать
Ту душу, что измучена до боли?
И хватит выбирать чужие роли,
Пора уже самих себя сыграть…

И стоит ли кого-то осуждать
За их ошибки в жизни и паденья…
Мы все умеем падать, к сожаленью…
Не все умеют руку подавать…

Лишь свет улыбки детской и родной
Достоин всех чудес большой вселенной…
И было бы, наверно, очень ценно
Услышать добрый шёпот за спиной…