Цитаты в теме «мир», стр. 186
Когда в мир является Человек, мир наваливается на него и ломает ему хребет. Он не может жить среди этих все еще стоящих, но подгнивших колонн, среди этих разлагающихся людей. Наш мир – это ложь на фундаменте из огромного зыбучего страха. Если и рождается раз в столетие человек с жадным ненасытным взором, человек, готовый перевернуть мир, чтобы создать новую расу людей, то любовь, которую он несет в мир, превращают в желчь, а его самого – в бич человечества. Если является на свет книга, подобная взрыву, книга, способная жечь и ранить вам душу, знайте, что она написана человеком с еще не переломанным хребтом, человеком, у которого есть только один способ зашиты от этого мира – слово; и это слово всегда сильнее всеподавляющей лжи мира, сильнее, чем все орудия пыток, изобретенные трусами для того, чтобы подавить чудо человеческой личности.
Да, подлинные ***ливые ***и прекрасны. Женщина-***ь увеличивает количество добра в мире, а мужчина-***ь — это вообще воин света с джедайским сияющим ***м наперевес.
Но есть ***и другого рода, к сексу отношения не имеющие. Это может быть самый положительный супруг, который рассказывает каждой встречной про жену-дуру, неряху и лохушку, намекая между делом «мне бы нормальную бабу ». Или женщина, опускающая своего мужчину в глазах друзей — «мой-то лузер ни на что не годен».
И вот это самое жестокое ***ство и есть: человек думает, что у него спина прикрыта, можно при случае опереться, а на самом деле, никого у него нет, вместо партнёра – расплывается что-то скользкое, невнятное, ненадежное. ***ь, одним словом.
Солнце улыбнулось тёплыми лучами
Кажется, невзгоды исчезают сами
Тоже улыбаюсь, глядя в поднебесье,
А оттуда птицы отвечают песней
Небо исцеляет, нет на нём ни тучи
Я себе сказала: «Будет только лучше»
За спиной оставлю страхи и сомненья
Помню только счастья сладкие мгновенья
Никаких упрёков больше ждать не буду
Кто желал плохого — просто позабуду
Пожелаю следом — стать душой добрее.
Я прощу обиды, ведь прощать умею
Солнечное утро, как призыв небесный,
Быть такой как небо — искренней и честной
Нет, ещё не поздно исправлять ошибки!
Новый день, как в сказке золотая рыбка
Загадай желанье доброе душою,
Бог его исполнит, он всегда с тобою
Пусть душа, как солнце, миру улыбнётся
Пусть с улыбки тёплой новый день начнётся.
К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда —
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,
Судороги, страсти, похоть, битвы,
Лихоимцы, палачи, молитвы.
Жадностью гонимый и тоской,
Душной гнилью сброд разит людской,
Дышит вожделением, злобой, страхом,
Жрет себя и сам блюет потом,
Пестует искусства и с размахом
Украшает свой горящий дом.
Мир безумный мечется, томится,
Жаждет войн, распутничает, врет,
Заново для каждого родится,
Заново для каждого умрет.
Ну, а мы в эфире обитаем,
Мы во льду астральной вышины
Юности и старости не знаем,
Возраста и пола лишены.
Мы на ваши страхи, дрязги, толки,
На земное ваше копошение
Как на звезд глядим коловращение,
Дни у нас неизмеримо долги.
Только тихо головой качая
Да светил дороги озирая,
Стужею космической зимы
В поднебесье дышим бесконечно.
Холодом сплошным объяты мы,
Холоден и звонок смех наш вечный.
Лучший в мире мужчина
Наваждением, чертовщиной,
Переписанным напрочь будущим,
Ты пришел — лучший в мире мужчина,
Беззаветно любимый и любящий.
Нежной, сонно мурлычущей кошкой,
Иль тигрицей, готовой всех — в клочья,
Я побуду с тобой хоть немножко,
А потом а потом — как захочешь.
«Не бывает такого, выдумки» —
В голове тихо мысли ссорятся
Чтобы так вот — до первобытного,
До щемящей ночной бессонницы,
Где секунды осенними листьями
Опадают со стрелок шуршащих
Останавливать время бессмысленно,
Лучше тихо дышать настоящим,
Ощущая, как, болью оплаченное,
Счастье, комнату затопившее,
На груди свернулось калачиком
Я боюсь даже пошевелиться
Чтоб его не спугнуть ненароком.
Ночь на цыпочках в окна уходит,
Мой мужчина дремлет под боком.
Ему скоро исполнится годик
Я всегда завидовала людям, которые в лёгкой и доступной форме способны так донести свои мысли, убеждения и мораль, что они дойдут до всех, а не только до горстки эстетов, предпочитающих «настоящую литературу». Настоящая — это где все страдают и в конце умирают? Написанная так, что понять и прочувствовать её могут от силы 10% читателей? Причем судя по их отзывам, большая часть из них ничего в ней не поняла, зато гордится и хвастается тем, что сумела ее осилить? Это я ещё не упоминаю «настоящие» книги, после которых возникает ощущение, будто ты в грязи вымазался, мир дерьмо и все люди сволочи; их поклонники тоже меня презрирают и грозятся сжечь вместе с моими дешёвыми поделками.
Всему свое время, и время всякой веши под небом:
Время рождаться, и время умирать;
время насаждать, и время вырывать посаженное;
время убивать, и время врачевать;
время разрушать, и время строить;
время плакать, и время смеяться;
время сетовать, и время плясать;
время разбрасывать камни, и время собирать камни;
время обнимать, и время уклоняться от объятий;
время искать, и время терять;
время сберегать, и время бросать;
время раздирать, и время сшивать;
время молчать, и время говорить;
время любить, и время ненавидеть;
время войне, и время миру.
У тебя было какое-то представление о жизни, была какая-то вера, какая-то задача, ты был готов к подвигам, страданьям и жертвам — а потом ты постепенно увидел, что мир не требует от тебя никаких подвигов, жертв и всякого такого, что жизнь — это не величественная поэма с героическими ролями и всяким таким, а мещанская комната, где вполне довольствуются едой и питьем, кофе и вязаньем чулка, игрой в тарок и радиомузыкой. А кому нужно и кто носит в себе другое, нечто героическое и прекрасное, почтенье к великим поэтам или почтенье к святым, тот дурак и донкихот.
Знаете, есть две бедности. Одна бестрашно ходит по улицам в лохмотьях и повторяет, сама того не зная, историю Диогена, скудно питаясь и ограничиваясь в жизни лишь самым необходимым; быть может, она счастливее, чем богатство, или по крайней мере хоть не знает забот и оберегает целый мир там, где люди могущественные не в силах обрести ничего. И есть бедность, прикрытая роскошью, бедность испанская, которая таит нищету под титулом; гордая, в перьях, в белом жилете, в желтых перчатках, эта бедность разъезжает в карете и теряет целое состояние за неимением одного сантима. Первая — это бедность простого народа, вторая — бедность мошенников, королей и людей даровитых.
Вот и я — я тоже готов все пережить заново. Как будто неистовый порыв гнева очистил меня от боли, избавил от надежды, и перед этой ночью, полной загадочных знаков и звезд, я впервые раскрываюсь навстречу тихому равнодушию мира. Он так на меня похож, он мне как брат, и от этого я чувствую — я был счастлив, я счастлив и сейчас. Чтобы все завершилось, чтобы не было мне так одиноко, остается только пожелать, чтобы в день моей казни собралось побольше зрителей — и пусть они встречают меня криками ненависти.
Постепенно открылось мне, что линия, разделяющая добро и зло, проходит не между государствами, не между классами, не между партиями — она проходит через каждое человеческое сердце Линия эта подвижна, она колеблется в нас с годами. Даже в сердце, объятом злом, она удерживает маленький плацдарм добра. Даже в наидобрейшем сердце — неискорененный уголок зла. С тех пор я понял правду всех религий мира: они борются со злом в человеке (в каждом человеке). Нельзя изгнать вовсе зло из мира. Но можно в каждом человеке его потеснить. С тех пор я понял ложь всех революций истории: они уничтожают только современных им носителей зла (а не разбирая впопыхах — и носителей добра), само же зло, еще увеличенным, берут себе в наследство.
Предположим, сознание желает на себе ощутить, что такое материя. Для этого ему нужно войти в материальный мир, но сначала оно преобразуется в материальное сознание. Став материальным, оно может почувствовать, что такое материя. По теории Дарвина, материя тоже не сразу становится одушевлённой. Она проходит стадии эволюции. Сначала появляются признаки жизни, затем сознание, ум, а потом идея души. Субъективная эволюция проходит те же стадии, что и материальная, но в противоположном направлении. В процессе эволюции сознания сначала идет Сверхсубъект, затем индивидуальная душа – субъект, а из сознания индивидуальных живых существ рождается материя. Но для того чтобы сознание ощутило материю, оно должно пройти через стадию замутненного сознания и это нечто подобное уму.
Свойства малого объекта присущи большому, если оба объекта относятся к одной категории. Так, зная характеристики части, можно в некоторой степени познать целое, но целому присущи и такие свойства, которых нет в частном. Они относятся к другой категории и поэтому остаются за рамками познания. Таким образом, обитатели этого мира могут иметь лишь ограниченное представление обо всём мироздании. Историю развития материального мира может описать лишь тот, кто находится за его пределами и наблюдает со стороны. Истина открывается живым существам в той степени, в какой они могут её воспринять согласно месту, времени и обстоятельствам. Она в той или иной степени открыта в Библии, Коране, Ведах и других писаниях. Разные люди обладают разным сознанием, поэтому она предстаёт в том виде, в каком её может усвоить конкретная группа людей. Хотя Богооткровенная Истина едина для всех, она принимает форму, наиболее подходящую для тех, кому она предназначена.
Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами?
Всем сильным ублюдочного мира сего! Я ненавижу ложь, но правда ваша еще хуже лжи. Вы превратили Город в благоустроенный хлев, а граждан Города — в сытых свиней. Я не хочу быть сытой свиньей, но я не хочу быть и свинопасом, а третьего в вашем чавкающем мире не дано. В своей правоте вы самодовольны и бездарны, хотя когда-то многие из вас были настоящими людьми. Есть среди вас и мои бывшие друзья, к ним я обращаюсь в первую очередь. Слова не действуют на вас, и я подкрепляю их своей смертью. Может быть, вам станет стыдно, может быть — страшно, а может быть — просто неуютно в вашем хлеву. Это все, на что мне осталось надеяться. Господь да покарает вашу скуку! Это не мои слова, но я под ними с восторгом подписываюсь — Денни Ли
ЭТО ЛЮБОВЬ. ТРАМ-ПАМ-ПАМ.
А потом подумала: «Какая, к чёрту, любовь?»
Я видела этого человека шесть раз в жизни. Я один раз в жизни оказалась с ним в постели, а для мира сексуального потребления это просто ничтожная, не учитываемая статистикой погрешность. Он не знает меня. Я не знаю его.
Я не представляю, как он выглядит, потому что я не видела его с июля.
Это не любовь, доктор, пора себе в этом признаться. Это, доктор, по вашей части.
Это болезнь.
А всякая болезнь должна заканчиваться. Либо так, либо эдак.
Всё прошло, доктор.
Нет, не так.
Ничего не было.
Мы называем свой век утилитарным, а между тем мы не умеем пользоваться ни единой вещью на свете. Мы позабыли, что Воде дано омывать, Огню — очищать, а Земле — быть матерью. Поэтому Искусство наше пренадлежит Луне и играет с тенями, тогда как греческое Искусство, принадлежащее Солнцу, имело дело с реальными предметами. Я уверен, что силы стихий несут очишение, и мне хочется вернуться к ним и жить среди них. Конечно, такому современному человеку, как я, всегда радостно хотя бы просто глядеть на мир. Я трепещу от радости, когда думаю, что в самый день моего выхода из тюоьмы в садах будут цвести и ракитник, и серень и я увижу, как ветер ворвется в струящееся золото ракитника — и весь мир вокруг меня станет арабской сказкой.
Но человек — в самом деле украшение мира. Несмотря на свою животную грубость, он уже несколько тысячелетий борется за то, чтобы построить общество лучшее, чем то, где коршун пожирает крольчонка, и осуждает тех, кому на всё наплевать. В человеческом лесу есть и здоровые деревья. Вы в этом убедитесь. Конечно, вам придётся сталкиваться с подлецами; вас будут предавать лучшие друзья; вас будут мучить никчёмные кокетки, не стоящие ни единого вздоха; вы станете жертвой такой глупой клеветы, что у вас перехватит дыхание и вы не будете знать, что ответить. «Mit der Dummheit Kampfen die Gotter selbst vergebens» (Шиллер). Против глупости бессильны даже боги.
— Чудный мир! Как я завидую вам, если бы вы знали! Жребий людей различен. Одни едва влачат свое скучное, незаметное существование, все похожие друг на друга, все несчастные; другим же, как, например, вам, — вы один из миллиона, — выпала на долю жизнь интересная, светлая, полная значения вы счастливы
— Я? (Пожимая плечами.) Гм Вы вот говорите об известности, о счастье, о какой-то светлой, интересной жизни, а для меня все эти хорошие слова, простите, все равно, что мармелад, которого я никогда не ем. Вы очень молоды и очень добры.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Мир» — 9 702 шт.
