Цитаты в теме «начало», стр. 27
Помню, ветер гнул сирень в алее,
Произнес ты горькие слова.
Я еще сказала: «Пожалеешь!»
Вот и оказалась я права.
Помню, как проплакала я ночью,
Представляя как ты там с другой.
Ты теперь вернуть былое хочешь
Это невозможно, дорогой!
Пустые хлопоты, пустые, мой хороший.
Пустые хлопоты, ты тратишь время зря.
Пустые хлопоты, цена им — медный грошик.
Не расцветет сирень в начале января.
Помню, как сидели мы с подругой
И решали, как мне дальше жить
Но судьба умеет как разрушить,
Так и из кусочков все сложить.
Помню ветер дул такой холодный
Я с другим согрелась в холода.
Ты сказал, что хочешь быть свободным
Ты теперь свободен навсегда.
Наше субъективное, эмпирическое, индивидуальное «Я», если мы за ним немного понаблюдаем, окажется очень переменчивым, капризным, очень зависимымым от внешнего, очень подверженным различным влияниям Но тогда здесь присутствует и другое «Я», спрятаное в первом «Я», смешанное с ним. Ни в коем случае нельзя принимать одно за другое. Второе, высокое, святое «Я» не является личным, а является нашей частью божественного начала жизни, целого, безличностного и надличностного. Стремиться к этому»Я», следовать за ним безусловно стоит. Но это трудно, потому что это вечное «Я» является тихим и терпеливым, в то время как другое «Я» очень шумное и нетерпеливое.
Конфетно-букетный период — стихия незрелой женщины, для нее он самый благоприятный и запоминающийся, так как в это время она — привилегированный потребитель энергии, эмоций и чувств мужчины, а так же всего, что он может ей предоставить. Она пытается продлить период ухаживания как можно дольше и надолго запоминает его. Даже потом, если отношения продолжаются, незрелая женщина вспоминает, как ей было хорошо в начале отношений, она не видит еще больших возможностей в настоящем и будущем отношений, так как не развивается и новых чувств не приобретает.
Я начал провожать ее после школы, руки наши слегка соприкасались при ходьбе, и в конце концов я осмелился взять ее за руку. Очень скоро держание за руки переросло в краткие осторожные поцелуи, а потом поцелуи стали долгими, настоящими, прерывавшимися только тогда, когда нам начинало не хватать воздуха, пока наши неопытные языки жадно исследовали друг друга. К середине октября мы стали совершенно неразлучны, скрепленные в единое целое могучим симбиозом бушующих гормонов и глубокой привязанности, которые чудесным образом подпитывают друг друга в тот сокровенный промежуток между детством и взрослой жизнью, когда они еще не входят в противоречие и не начинают безжалостно друг друга пожирать.
Разбуди меня в сентябре:
Мне все время хочется спать.
У меня под окном, во дворе
Листья начали умирать.
Разбуди меня тишиной,
Той, что эхом стоит в ушах!
У меня на душе покой —
Стрелки замерли на часах!
Разбуди меня воем птиц,
Тех, что стаями мчат на юг.
Среди глупых, красивых лиц
Затерялся мой верный друг.
Встала на ноги — вам в упрек,
Тем, что славили мою боль.
Моя молодость мне в урок
Подарила другую роль.
От ограды и до дверей,
Мне бы, сонной, до танцевать.
Разбуди меня в сентябре:
Мне все время хочется спать.
Господи, да что ж это - со мной - такое,
Привязалось счастье – спасу нет...
Не простое счастье, а глухО-немое,
Узелок завязан на запрет...
Я на это счастье - по ночам ворчала,
Не желала даже и врагу.
Позабыть о нём пыталась - для начала,
Говорила – утром – убегу!
Убегала к морю, а оно - за мною,
Счастье никогда не отстаёт,
Не простое счастье, а глухо-немое,
То, что растопить не может лёд.
Чайке это счастье - я отдать хотела,
Но оно и чайке ни к чему...
Поплыла вперёд она - на пене белой,
Доверяясь морю одному.
Может, это счастье - я водою смою,
Подарю его седой волне...
Счастье не простое, а глухо-немое,
То, что радость не приносит мне.
Чайки хохотали, бушевало море,
Выли волны, охраняя гладь...
И совсем озябнув, я решила вскоре-
Счастье - никому не отдавать!
Я смирилась - и теперь оно - со мною,
Бродит и во сне и наяву...
Счастье - не простое, а глухо-немое,
Ради счастья этого - живу...
Прекрасная любовь
Мелодии цветов с затеpянным началом
Я слышу эти ноты похожие на сны итак
Когда-то в стаpину с бpодягой обвенчалась
Пpекpасная любовь даpящая мечты
Пpекpасная любовь с бpодягой обвенчалась
Связали их доpоги, хpустальные мосты
Пpекpасная любовь, нам пpаздновать не вpемя —
Кpовавые закаты пылают за pекой
Идем скоpей туда — там ложь пустила сети
И нашим миpом пpавит уpодливой pукой
Пpекpасная любовь, там ждут тебя живые,
Позволь себя увидеть тем, кого ведут на смеpть
Там по уши в гpязи, но все-же не слепые,
Дай pазуму свободы, дай чувствам не истлеть
И вот пpекpасная любовь влетела птицей в гоpод
И плакал, видя чудо очнувшийся наpод
Тpон лжи не устоял, бежал в испуге воpог
Да жаль погиб бpодяга у гоpодских воpот.
Опять пошаливают нервы,
Опять не выдержит душа
Ведь кто-то должен сделать первым -
Пусть виновато! - Первый шаг.
Ну вот осталось семь ступеней
Звонок Шаги Щелчок замка
Я вздрогну и оцепенею
В твоих растерянных руках.
Окажется, что так непросто
Поднять глаза, слова найти.
Сожмусь и стану меньше ростом,
По-детски прячась на груди.
И неожиданно заплачу,
Впервые, не скрывая слез.
Ты будешь гладить, как незрячий,
Запутанную прядь волос.
Начну оправдываться глупо,
Тебя за прошлое корить
Но обжигающие губы
Мне не дадут договорить
Осталось только семь ступеней,
И точка ждущего звонка
А я стою и цепенею
От счастья в нескольких шагах.
Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле. Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и свойств данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным.
Милая, Карен.
Если ты читаешь это, то значит, у меня все же хватило смелости отправить письмо. Тем лучше. Ты знаешь меня не очень хорошо, но если ты позволишь мне начать — я буду без остановки рассказывать о том, как мне тяжело писать. Но эти строки даются мне даже тяжелее, чем обычно. Не знаю, как сказать это, так что скажу прямо. Я встретил женщину. Случайно. Я не стремился к этому, не искал любви. Так сложились обстоятельства. Она что-то сказала. Я ответил. И посреди нашей беседы я почувствовал, что хочу провести с ней остаток жизни. Теперь я более чем уверен в этом чувстве. Возможно, она та самая, единственная. Она совершенно безумная. И вызывает у меня улыбку довольно нервическую. Она жизненно необходима для меня. Она — это ты, Карен. Это хорошая новость
Плохая в том, что я не знаю как быть с тобой вместе сейчас. И это безумно меня пугает. Потому что если мы не будем вместе сейчас, мне кажется, мы потеряемся навсегда. Это огромный страшный мир, в котором все кипит и меняется. А люди закрывают глаза и упускают момент. Момент, который может изменить все.
Я не знаю, что с нами будет. И не могу сказать, почему ты должна верить такому как я. Но, черт, ты приятно пахнешь, пахнешь домом. И ты варишь отличный кофе. Это тоже нужно учитывать. Верно?
Позвони мне.
Неверный тебе Хэнк.
– Трагично, – сказал Бог, подперев кулаком подбородок. – Нет, знаете, с Апокалипсисом я даже запоздал. Надо было пораньше его устроить. Сразу после падения Константинополя, ну, или, в крайнем случае, до начала наполеоновских войн. Так нет – все ждал, ждал чего-то. Вот и дождался. Богобоязненность исчезла как класс, если кому публично угрожают, то говорят не «Покарай тебя Бог», а «Сталина на вас нет». Вытащи я народы мира из могил на пару сотен лет пораньше, никто не узнал бы о таких забавных зверьках, как Гитлер или имам Хомейни. Пропала даже элементарная вера в кару божью. Разрази я молнией заседание Политбюро, никто не принял бы это как наказание, все посчитали бы погодным катаклизмом. Второе пришествие и вовсе превратилось в детскую сказочку: кто из вас реально верил, что я в итоге приду и раздам всем сестрам по серьгам? Мне молятся, только если требуется снизить цены на бензин. А ведь именно я первым произнес I’ll be back, а вовсе не Арнольд Шварценеггер. Надо, солнце мое, все делать в свое время – не дожидаясь последнего момента. Хочешь предотвратить Апокалипсис? Тут постройка и тысячи церквей не поможет. Открою небольшую тайну – они мне на хрен не нужны.
Родословная книга господина Сомы, называемая Тикэн марокаси, считалась самой древней в Японии. Однажды в его дворце случился пожар, и вскоре весь он был объят пламенем. Господин Сома сказал, глядя на горящий дом: «Я не испытываю сожаления по поводу дома и всей его обстановки, пусть даже они сгорят дотла, потому что это вещи, которые позднее можно заменить. Я сожалею лишь о том, что я не смог вынести из огня родословную книгу, которая является самым драгоценным сокровищем моей семьи».
Среди тех, кто находился у него на службе, был один самурай, который сказал: «Я пойду и спасу ее». Господин Сома и все остальные рассмеялись и сказали: «Дом уже объят огнем. Как же ты собираешься ее вынести?»
Этот человек никогда не отличался особым красноречием, не приносил он и особенной пользы, но поскольку был человеком, который все делал от начала до конца, то его назначили одним из личных слуг господина. В этот момент он сказал: «Я никогда не был полезен своему господину, потому что не успевал за всем уследить, но я жил с убеждением, что однажды моя жизнь ему пригодится. Похоже, что такое время пришло». И он прыгнул в огонь.
После того как пожар потушили, господин сказал: «Поищите его останки. Какая жалость!»
Они все обыскали и нашли его обгорелый труп в саду, примыкающем к жилым помещениям. Когда его перевернули, из живота полилась кровь. Этот человек вспорол себе живот и положил книгу внутрь, и она совершенно не пострадала. С этого момента она стала называться Кровавой родословной.
Имя Бога
Веер цветения, шелест теней...
Пронизывает плоскости света,
Преступающие за возвращение...
В прикосновение падают руки...
Если можешь, назови себя, сердце,
Надо мною склоняясь и не помня себя от любви...
Подобно подобию,
Приметам возвращающихся,
Монетам, брошенным в воду
Между ожиданием и совпадением....ты и я.
Вымолвить чтение чтения,
Имеющих знак и сторону....
Люди танцуют, как свечи на ветру,
Огонь призывает мотыльков,
Указывая им путь откровения.
Жизнь блистающей крови,
Суть пустоты – сад, сквозящий узором,
И свеча, притягивающая мотыльков...
Образ ясности - это штрих мгновения,
Где белое и черное - всегда начало различия.
Метафора... отражение.
Жизнь изображений осыпавшихся мгновений...
Вечность, к которой мы спешим, находится повсюду.
И некуда идти.
Мгновение распускается как цветок....
Это и есть момент встречи...
Кровь, ведомая тяготением вымолвить Бога.
Странные пересечения,
Где нет ни одной надписи.
Каждый тающий облик,
Где ткется признание предвкушения вечности.
Где трава и шепот сверчков...
Где свет вложен в тень, как ода...
Листва и шум, где рассказ о нас начинается за пределами рассказа.
Мера желания - отречение от того, что было сказано за мгновение до...
Словесная опора и ветер, огибающий ее.
К чему применимо имя времени?
Искажение идеальности Словаря...полустёртые шрифты...
Как долго и упорно меня обучали другие искусству умирать.
Нет ни одного сравнения, которое не опоздало бы к тебе....
Блеск и пустота, ткань восхищения единого бога,
Игра в игру....
И двое, отказавшиеся играть,
Произнесшие имя Бога вслух,
Люблю.
-
Главная
-
Цитаты и пословицы
- Цитаты в теме «Начало» — 2 545 шт.
